Екатерина Юдина – По праву вражды и истинности (страница 15)

Я быстро обулась в кеды и пошла вниз. Из-за жары из одежды предпочла шорты и майку. На ходу собирая волосы в хвост, я открыла входную дверь и вышла на улицу, сразу замечая огромного альфу, находящегося около края мраморных ступенек.

Он стоял ко мне спиной и я смогла увидеть лишь огромную спину, широкие плечи, черные, непослушные волосы. Одет этот парень был в джинсы и футболку черного цвета. Но по телосложению альфа прямо настоящий верзила. И запах у него очень жесткий. С первого же вдоха давящий.

Я сделала шаг, ступая на крыльцо и в этот момент парень обернулся. Наши взгляды встретились.

И я почему-то замерла.

Сказать, что этот альфа красив, значит, ничего не сказать, но было в нем нечто такое, из-за чего я, замирая на месте, спросила:

— Мы знакомы?

— Не узнаешь меня? — он окинул мое лицо взглядом. Им будто бы пожирая, а затем медленно, словно ленивый хищник, подходя ко мне ближе. Причем настолько, что, казалось, его не волновали даже обычные рамки приличия и понимания личного пространства.

Альфа был прямо значительно выше меня и, в этот момент наклоняясь, вновь посмотрел на мое лицо. Буквально впиваясь в него взглядом, а у меня от этого прямо мурашки по коже побежали. Вот так на меня еще никто не смотрел.

— Так ты действительно вернулась, — произнес он, посмотрев в мои глаза. — Я думал, что свихнулся, когда мне сказали об этом. Начал слышать то, чего быть не может.

Он говорил так, словно мы были хорошо знакомы и, вроде как его черты казались мне смутно знакомыми, но… кто он?

В голове внезапно щелкнуло и то лишь по той причине, что у этого альфы была черная повязка на левом глазу.

— Рен? — спросила, широко раскрывая глаза.

— Неужели, все-таки узнала? — спросил он, опуская взгляд ниже. Смотря на губы, но почти сразу вновь возвращая взгляд к моим глазам.

Да быть этого не может.

И, тем не менее, перед глазами тут же вспыхнуло множество воспоминаний.

Рен Каро — один из сыновей главы охраны нашего города и настоящая катастрофа. Для всех, но не для меня. Я его обожала.

Рен был младше меня на восемь лет и, поскольку его родители часто приходили к нам в гости, я помнила альфу еще совсем мелкого. Даже когда он еще ходить не мог и лишь ползал. Я его на руки часто брала, но, естественно, только под присмотром старших.

Но, вообще, Рен был ребенком с тяжелым характером. Не интересовался игрушками. Почти никогда не разговаривал и постоянно вступал в драки. Причем, это были не какие-то там слабенькие потасовки, а настоящие бойни. Порой все удивлялись тому, как ребенок вообще может быть настолько жестоким. Его осуждали, ругали, сторонились. Утверждали, что он плохая кровь Каро.

Мне же Рен нравился. Может, по той причине, что я любила играть с ним с самого детства. Даже воспринимала его, как младшего брата, за которого была готова порвать.

И я понимала, что он совершенно не плохой. Ну, или не совсем. Да, характер у Керо действительно был тяжелым, но с самого детства Рену приходилось проходить через ад. И все из-за того, что у него не было одного глаза.

Дети порой бывают очень жестоки. Особенно, если ты от них отличаешься. Что и происходило с Реном. Его называли уродцем, калекой, никчемным. И, когда против тебя толпа и слова совершенно не помогают защититься, дело доходит до кулаков, что и делал Рен.

Поэтому, видя на нем новые ссадины и разбитые костяшки, я никогда не осуждала. Сразу же бежала за аптечкой и пыталась на словах поддержать. Всегда говорила, что он очень красивый и ему не следует слушать то, что говорят другие. Что его повязка это наоборот изюминка и мне она вообще очень даже нравится.

К счастью, Рен никогда не позволял словам других детей влиять на него. Он был полностью непробиваемым. Но, минусом являлось то, что рос он действительно жестоким мальчишкой.

Но было в нем и хорошее. Я прекрасно помнила, как он на летних каникулах начал подрабатывать. На тот момент ему было девять. Мне – семнадцать. И Рен тогда каждый день убирал листья около соседних особняков. И еще делал всякую грязную работу. Вообще, у нас в городе подобное не являлось чем-то особенным. То есть, дети летом часто пытались найти хоть какую-то подработку. Себе на карманные деньги. Плюс, их родители считали, что так закаляется характер.

Вот только, имелся один нюанс. Это были дети прислуги, а Рен являлся наследником очень влиятельного человека и его вот такая подработка вызвала еще больше шума. Сверстники сильнее стали сторониться Керо. Да и за его спиной начали говорить больше гадостей. Сказать все это в глаза они боялись.

Я же, наблюдая за Реном, все же решила спросить, зачем ему вообще подработка. По большей степени, я начала переживать, что в их семье не все хорошо и, чуть что была готова помочь мальчишке всем, чем угодно.

«Разве тебе не дают карманных денег?» — я спросила у него. Мальчишка тогда стоял передо мной весь грязный и потрепанный. Но, как всегда непрошибаемый и мрачный.

«Дают. Но я хочу купить подарок для своей омеги»

«У тебя есть омега?» — спросила, широко раскрывая глаза. Мне тогда это показалось настолько милым, что я не сдержалась и обняла Рена. И вообще я была рада за него. Он же всегда являлся одиночкой. Альфы его сторонились. Омеги – тем более. А тут оказалось, что у Керо появилась девчонка.

И, как я поняла, родители ему давали достаточно карманных денег, чтобы ни в чем себе не отказывать, но Рен считал, что, если он за эти деньги купит подарок для своей омеги, то это толком и подарком нельзя будет считать. Он сам хотел на него заработать.

И это было еще более мило. Рен ведь был еще совсем мелким, а уже имел такое серьезное отношение к девчонке.

Я тогда тщательно проконсультировала его насчет того, как нужно вести себя с девчонками. Что лучше дарить. И он слушал. Жадно впитывал, как самый прилежный ученик. И постоянно спрашивал о том, что мне нравится и что бы я предпочла.

А затем, через месяц, он принес мне букет цветов и серебряную цепочку.

Сказать, что я ничего не поняла, значит, ничего не сказать. Мне для этого понадобилось несколько секунд. А потом мне стало неловко.

«Рен, ты меня своей омегой считаешь?» — осторожно спросила. Мы стояли на крыльце особняка семьи Олсен и я, будучи семнадцатилетней девушкой, понятия не имела, как реагировать на ухаживания девятилетнего мальчишки. Которого, ко всему прочему, младшим братом считала.

«Да» — он уверенно кивнул. Смотря на меня так, словно я и правда была его омегой. Мне стало еще более неловко. К счастью, этого Черон не видел.

«Я благодарна за твой подарок и цветы, но я не могу их принять» — начала, совершенно не понимая, что следует говорить. — «Понимаешь, я тебя, как младшего брата воспринимаю. Плюс… Ты ниже меня. И вообще ты мелкий. То есть, ты хороший альфа и я тебя люблю, но как младшего брата»

«Да, я сейчас ниже тебя, но я расту. Подожди немного. Следующим летом я стану почти одного роста с тобой» — он говорил это настолько серьезно, словно у Рена уже была расписана вся жизнь.

«Следующим летом тебе будет десять. А мне восемнадцать» — у меня дрогнули уголки губ. Черт. Прямо жутко неловко. Настолько, что ни одними словами не описать. — «Тебе следует найти омегу своего возраста»

Мы очень долго разговаривали. Я пыталась доказать Рену, что нам следует вернуться к прежнему общению, а он то и дело повторял «ты моя». В итоге, я устала и, не выдержав, предложила альтернативу:

«Давай поговорим об этом, когда ты вырастишь»

На этом мы и сошлись. И я даже немного успокоилась. Считала, что со временем Рен забудет про эту глупую симпатию и мы вернемся к прежнему общению. Иначе и быть не могло. Он вновь станет моим неразговорчивым и мрачным, но обожаемым младшим братом.

Только, на следующих моих каникулах мы увидеться не смогли. Рен находился у дяди в столице. Это как раз было то лето во время которого я пропала.

И вот я сейчас смотрела на него и поверить не могла в то, что это действительно тот самый Рен. Мой милый, мрачный младший брат превратился в какого-то верзилу. Прямо обидно как-то.

Грустно стало.

— И что это за кислое выражение лица? — спросил Керо. Он все так же стоял слишком близко ко мне. — Не рада меня видеть? Я вот рад. Очень. Где же ты была, Дженис?

Ой, плевать. Он был моим мелким братом и им останется. Только, манер у него не появилось. Даже поубавилось, раз он решил, что нормально настолько близко стоять к людям.

— Ничего, — ответила, отходя, а затем вообще проходя мимо Рена к ступенькам. — Ты будешь сопровождать меня во время прогулки по городу? Пойдем, мелочь.

— Как ты меня назвала? — альфа замер и медленно повернул голову в мою сторону. Его глаз был голубого цвета, но сейчас казался прямо серым.

— Мелочью. Как в старые добрые времена. Так ты идешь?

23

Наверное, если бы была возможность, я бы отказалась от сопровождения Рена. Он ведь являлся неотъемлемой частью моей прежней жизни. Въевшийся в нее. Пустивший корни настолько глубоко, что, казалось, без него уже никак. Вечно мрачный и молчаливый мальчишка, которого я оберегала и постоянно обнимала в попытке поддержать.

А теперь рядом со мной шел огромный верзила. Вот где мой мелкий Рен? Кого я теперь буду обнимать?

И дело не в самих объятиях, а в том, что все слишком изменилось.