Екатерина Юдина – Она притворяется парнем (страница 25)

— Что ты делаешь? — растерянно и зло спросила, чувствуя, что от парня исходило нечто страшное. То, от чего у меня по коже скользили раскаленные угли.

Джос наклонился к моему уху и опалил кожу горячим дыханием.

— Ты слишком много времени проводишь с этим придурком Ливеном, — сказав эти слова, Джос подался вперед, но почти сразу резко отстранился. Будто одернул себя.

После этого он развернулся и пошел прочь, я еще некоторое время стояла прижавшись спиной к стене. И что это было? Угроза в сторону Ливена? Намек на то, что ему влетит за то, что он мне помогает? Я очень сильно напряглась и решила, что с этого дня постараюсь сделать так, чтобы Джос больше не увидел меня рядом с Ливеном. Так будет лучше для друга.

Но вообще мне следовало более продумано избегать Джоса. Чтобы он меня больше вовсе не видел. Из-за этого я то и дело, уходила в разные малолюдные части здания.

В этом был плюс — блуждая по коридорам в попытке не столкнуться со своим бывшим, который пожелал мне замерзнуть в снегу, я получше узнала колледж. Правда, не совсем понимала, зачем мне это нужно. Я все равно скоро уеду отсюда и больше никогда не вернусь в это чертово место. Хотя, может именно поэтому я хотела им пропитаться. Напоследок узнать это учебное заведение. Просто так. Ради интереса.

Я с ужасом заметила, что тут множество тех, над кем издевались и порой доходило прямо до травли. Парни, закрытые в одном месте, напоминали зверей. Жутких и жестоких. Слабых они не принимали и по своим же негласным правилам, превращали их в забитых изгоев. Если ты слабый — ты тут никто. Готовься к аду.

Просто блуждая по колледжу, я разговорилась с несколькими такими парнями. Одному помогла собрать вещи, которые его сокурсники, разбросали по всему классу, играя портфелем в футбол, попутно с этим, пару раз пнув самого парня. Второму я помогала на улице с дерева снять его кроссовки. Над этим мальчишкой издевались, называя его «сквоттером». Он был из крайне бедной семьи и вот эти кроссовки являлись его единственной обувью. Пытаясь взобраться чуть ли не на вершину веток, я как-то и не думала о том, что в любой момент могла сорваться и свернуть себе шею. В тот момент меня пробирало от злости от вида того, как этот, пусть и высокий, но худощавый третьекурсник, в одних носках стоял в снегу. Когда я позже помогала ему дойти до медпункта, он уже хромал и мне казалось, что он себе отморозил пальцы.

Проклятье, парни еще те чудовища.

Конечно, травля была и среди девчонок, но по сравнению с тем, что я увидела в этом колледже, она являлась лишь мелкими забавами. Парни по-настоящему жестоки и если они издевались, то до кровавых ран и изувеченных, сломленных сознаний. Полного удушения издевками и захлебывания болью, смешанной с едким и грязным унижением.

Жуткое место и чем больше я его узнавала, тем больше оно у меня вызывало ужас.

Сразу же после того моего разговора с Джосом, я пошла к Ливену и попросила его больше не заступаться за меня. Аргументировала это тем, что я скоро уеду, а ему еще тут учиться.

— Просто забей, — попросила у друга. — Я постараюсь избегать тех придурков. Мне тут осталось провести всего лишь пять дней. Думаешь, я не смогу не попадаться им на глаза?

Нет, не смогла. Они подловили меня через два дня. Пока что особо не били, но один из них подставил мне подножку и я упала, а второй наступил на ладонь так, что мне показалось, что он сломал мне несколько пальцев. Позже, пока Матиас был на пробежке, я сидела в своей комнате на полу около кровати и прижимала ушибленную и дрожащую ладонь к груди. Чуть ли не до крови кусала губу, пытаясь одной болью приглушить другую. В медпункте мне лишь нанесли на кожу какую-то мазь. Вот только, она ничерта не помогала.

Еще через день те парни затолкали меня в пустой класс. Ударили по лицу так, что из носа потекла кровь и, когда я согнулась пополам, получила коленом по ребрам, после чего упала на пол и захрипела. В тот момент они отстали от меня лишь потому, что в коридоре послышались голоса преподавателей. Эти уроды решили, что небезопасно избивать меня в таком месте и ушли, но пообещали в следующий раз подловить и оттащить меня в пустующую часть здания. Там моих криков не услышат. Или же они просто мне чем-то закроют рот.

Я еще долго лежала на полу среди парт в том классе. Одну ладонь приложила к ушибленным ребрам, а второй пыталась остановить кровь, текущую из носа, приложив к нему ткань рукава собственной толстовки. Проклятье, как же больно. Почти так же, как и в те времена, когда меня бил папа.

Только после наступления ночи я вышла в коридор и полусогнутая поковыляла к себе в комнату. Матиаса там не было, поэтому я спокойно взяла вещи и пошла в душ. Стоя под теплыми струями воды, старалась, как можно быстрее помыться, ведь даже ночью мне находиться в душевой небезопасно, но, черт, как же сильно хотелось подольше постоять под горячим напором. Просто, чтобы успокоиться и прийти в себя.

Было ли мне страшно находиться в этом колледже? Да. Я жила тут с пониманием того, что в любой момент меня могли схватить и оттащить куда-нибудь, после чего избить. Тем более, меня специально вылавливали. Искали. Но не было истерик и слез. Все это перегорело во мне еще в то время, когда я жила с родителями. А так я просто переходила из ада в ад. Где-то было хуже, где-то немного лучше, но когда ты год за годом находишься в таких условиях, уже принимаешь их, как что-то должное и сопутствующее жизни. Я даже и не знала, а вообще может быть иначе? Надеялась, что да. Вот убегу из колледжа и начну новую жизнь. Сразу будет сложно, ведь у меня и денег нет, но со временем справлюсь. Единственное, я все еще волновалась за Коена. Мне хотелось дать ему несколько подзатыльников за то, что он убежал, но все же он единственный, кто у меня остался.

Когда я после душа одевалась, заметила на боку расплывающийся синяк. Точно будет огромным и долго не сойдет.

Придурки. Мне не больно. Папа бил сильнее.

Но все же состояние у меня было плачевное и уже теперь я полностью избегала Ливена. Не хотела, чтобы он знал, что меня продолжали бить, после того, как он перестал за меня заступаться. И я все так же больше не попадалась на глаза Джосу. Он меня теперь вовсе не видел, а Матиас на меня сам не смотрел. Даже когда мы находились в одной комнате, его взгляд ни разу меня не коснулся. Словно он не желал на меня смотреть.

Я старалась первой приходить на завтрак, обед и ужин. Тогда столовая была почти пустой и риск быть пойманной теми уродами, сокращался до минимума. Вскоре я поняла, что так же в основном поступали и те, кого травили. Так я вновь встретила того парня, которому помогала собирать вещи в классе и он, заметив, что я почти не могла шевелить пальцами на одной руке, протянул мне мазь.

— Держи. Меня… Меня часто бьют. Эта мазь помогает.

— Спасибо, — я поблагодарила и взяла тюбик. Стиснув зубы от боли, нанесла мазь на пальцы.

— На нос тоже нанеси мазь, — посоветовал он.

Позже, тот парень, которому я помогала снять кроссовки с дерева, ковыляя, подбежал ко мне и сказал мне убегать. Какие-то пятикурсники меня искали и намерения у них явно были не хорошими. Благодаря тому, что он меня предупредил, я смогла избежать участи быть пойманной теми уродами.

Со временем мы втроем начали ходить в столовую вместе и позже начали звать к себе и того первокурсника в очках, которому ранее при мне на голову вывернули поднос с остатками еды.

Для этого места мы ущербны. Тут мы никто. Можно сказать, что груши для битья и зверушки для издевок, но мне хотелось верить в то, что вместе нам будет немного легче.

Вернее, им троим. Я скоро отсюда уеду. Осталось только два дня.

А пока что, каждая минута, проведенная в этом колледже была пропитана едким напряжением.

Единственное место, в котором я его не чувствовала, это моя комната. И то только в то время, когда там находился Матиас.

Это дико и странно, но рядом с ним я ощущала спокойствие. Безопасность. Это дико, ведь, как раз его мне следовало бояться больше всего. Он очень агрессивный. Проклятье, только день назад я видела, как он в коридоре в кровь разбил лицо какому-то пятикурснику. Мне не было жалко того парня, так как он был из числа местных зазнавшихся ублюдков, но на само избиение я смотрела с неприкрытым ужасом.

Раньше Матиас таким не был. Да, в те времена он тоже постоянно дрался, но не доводил до сломанных костей и таких сильных увечий. Он вообще был более сдержанным. Правда, с девчонками обращался плохо. Постоянно их менял и не велся даже на их слезы, когда они плача, бегали за ним, прося дать им второй шанс на отношения. Прекрасно помню, как он одной из них с полным безразличием и холодом сказал: «Мы с тобой были только одну ночь. Тебя мне больше не хочется». И когда я приходила к Джосу в гости, временами видела, как из комнаты Матиаса выходили растрепанные девушки в мятых одеждах. Каждый раз новая. Я ни разу не видела хотя бы два дня подряд рядом с ним одну и ту же девушку.

Сейчас Матиас изменился. Стал другим и если парни учащиеся тут звери, то он чудовище.

Но все же рядом с ним почему-то было спокойно. Я не понимала почему и прекрасно осознавала, что это дико, но все же, лежа по вечерам в кровати и краем глаза наблюдая за тем, как Матиас что-то лениво читал в телефоне, я понимала, что беспокойство, преследовавшее меня весь день, куда-то исчезало.