Екатерина Юдина – Испорченный... Книга 2 (страница 31)

— Хочешь докажу, что в тебе не вижу парня, глупая омега? Хоть и моментами ты все еще раздражаешь.

Я не успела ничего ответить. Губы Вавилона коснулись моих губ и это был не просто поцелуй. Скорее нечто похожее на клеймо. Грубое, но обжигающее. Подобное раскаленному металлу.

Я почти сразу отвернулась, но поняла, что сделала это слишком поздно.

Буквально в полуметре от нас стоял Помпей.

Воздух, пронзаемый его запахом, выдавал только ярость, а желтые глаза — нечто безумное.

— Я так понимаю, что ты уже знаешь, что Нуб омега, — сказал он Вавилону.

На меня Помпей не смотрел. Так, словно я в одно мгновение перестала для него существовать.

Глава 23 Иначе

— Знаю. Уже давно, — Вавилон отстранился от меня, но встал так, что теперь, подобно стене, собой закрывал от Помпея. — И так же я знаю, что она Моя омега.

Да что он говорил?

Я словно приросла от страха к капоту машины, не в силах сдвинуться, и только могла неотрывно смотреть на альф. Я понимала, что их встреча была неизбежна. Но Вавилон сделал нечто ужасное, сказав эти слова. В тот момент, когда над городом нависла угроза, он сделал столкновение между двумя лидерами неизбежным.

— Неужели? С чего же такое решение? — Помпей приподнял один уголок губ. Он выглядел не просто злым. Разъяренным. И его глаза, которые постепенно начинали желтеть, наводили на далеко не самые приятные мысли. — Она тебе, уебок, в вечной любви поклялась?

— Прекратите, — я спрыгнула с капота машины. — Я приехала сюда для того, чтобы просто поговорить с ним.

— Отлично ты разговариваешь, — Помпей посмотрел на меня, как на ничтожество, но, в тот же момент, как на пустое место. — Не произнося слова, а засовывая свой язык ему в рот. И как? Хорошо с ним поговорила?

— Это все… — я дернулась вперед, чтобы увести Помпея и как-то объяснить все, что он сейчас видел, заодно и избежав конфликта, но Вавилон не дал мне этого сделать. Он опять взял меня за руку и потянул на себя.

Судя по всему, он опять хотел собой закрыть от Помпея. Защитить, но, стоило нашим рукам соприкоснуться, как метка на моем запястье не просто заныла. Она вспыхнула адской болью, из-за которой я вскрикнула и, отдернув ладонь, задрала рукав толстовки, замечая, что рисунок метки начал чернеть.

Наверное, нечто такое происходило и с Вавилоном, так как он тоже поднял рукав рубашки и потер кожу, покрывшуюся вокруг татуировки чем-то красным. Словно от ожога.

Наши метки будто требовали чего-то. Сейчас. Немедленно. Незримо связывали. Болезненно ныли и, не получая желаемого, изнутри уничтожали. Словно бы убивали.

— Так вот с кем… — я услышала хриплый голос Помпея. — … у тебя метка.

Обернувшись, я увидела, что и он менялся. Смуглая кожа в одно мгновение стала серой и сосуды в глазах полопались, делая их практически красными и лишенными чего-либо человеческого. Помпею будто бы не хватало воздуха. Он задыхался. И уже через несколько секунд из его глаз пошла кровь. Каплями она спускалась по лицу. Пачкала губы.

Будто бы пытаясь сделать вдох, он разомкнул их. Протянул ко мне руку. Даже прикоснулся к моей ладони, но моя метка от этого только сильнее вспыхнула болью и, прежде, чем я поняла, что делаю, отошла от Помпея, вместе с этим, почувствовав, что меня к себе притянул Вавилон. Поцеловал, но все это я воспринимала исключительно, как в ужасном дурмане. Наркотическом опьянении.

Руки Вавилона сжимали меня. Будто руководствуясь этой меткой, альфа трогал меня, пробирался под одежду и мне казалось, что, еще немного и он возьмет меня прямо тут, на улице, а я так ничего сделать и не смогу, ведь в это мгновение я была сама не своя. Словно в оболочке, которая сковывала и подчинялась альфе, с которым мы были отмечены.

И даже в тот момент, когда Помпей ударил Вавилона, я ничего не поняла. Лишь упала на землю и, задыхаясь от боли, начала ногтями до крови царапать метку. Одной болью пыталась закрыть другую.

Кажется, во двор сбежались люди. Отдалено я слышала и голос Империи, который пытался остановить Вавилона и Помпея, а они, не обращая на это внимания, били друг друга так, словно вовсе пытались убить.

Я все пыталась встать. Что-то сказать, но постоянно падала на траву и задыхалась. Метка болела настолько сильно, словно мне раз за разом ломало руку. Эти ощущения волнами расплывались по телу. Доставали до сознания и через несколько минут я не выдержала. Упала в темноту.

Выходила я из темноты так же рвано, как и падала в нее. В один момент, резко открыв глаза, тут же зажмурилась. Попыталась сесть, но опять поморщилась. Рука все еще болела и от яркого света сознание пробило режущими вспышками.

— Уже пришла в себя? — услышав голос Империи, я медленно открыла глаза. Все еще болезненно морщась, посмотрела на мужчину. Он сидел в кресле, рядом с кроватью, на которой я лежала. Саму комнату я не узнавала. Видела ее впервые.

— Где я? — сипло спросила. — Что произошло?

— Ничего не помнишь?

— Не совсем, — я качнула головой и тут же опять закрыла глаза. Даже более-менее плавные движения вызывали помутнение. — Кажется, вы привезли меня в свой дом. Я разговаривала с Вавилоном. Он меня поцеловал. Нас увидел Помпей. Потом… Что-то произошло с меткой и… Помпей с Вавилоном сцепились.

Опять открывая глаза, я обернулась к Империи. Спросила:

— Как они?

— Не очень. Как я уже говорил — ты умеешь создавать проблемы.

— Мне жаль, — произнесла на рванном выдохе. — Что именно с ними? Вавилон и Помпей сильно сцепились? Мне бы хотелось поговорить с ними. Нормально.

— С Помпеем ты точно не сможешь поговорить. Это небезопасно для тебя.

— Он настолько сильно злится на меня?

— Он не в себе. Чтобы его хоть как-то успокоить, по моему приказу ему дали сильные транквилизаторы.

— Все настолько плохо?

— Более чем.

Я шумно выдохнула и опустила голову. Случайно скользнула взглядом по своей руке и замерла.

Моей метки больше не было.

Сразу я подумала, что мне мерещится, но, несколько раз моргнув, поняла, что татуировка действительно исчезла.

— Моя метка… ее нет, — прошептала, скользя пальцами по покрасневшему и болезненному запястью.

— У Вавилона она тоже пропала.

— Почему? — я удивленно раскрыла глаза.

— Не знаю. Такое исчезновение метки нельзя ничем объяснить.

— Как Вавилон?

— Тоже плохо. Он, как альфа, подобное перенес тяжело, — Империя встал с кресла. — Я вижу, что тебе тоже плохо. Врач осматривал тебя и сказал, что твое состояние нестабильно. Не вставай, пока тебе не станет лучше. Немного позже я опять зайду к тебе.

Империя ушел, а я еще какое-то время неподвижно лежала. Состояние было настолько плохим, что находиться в сознании являлось чем-то сродни пытки и уже вскоре я опять упала в темноту.

На этот раз я видела сон. Сумбурный и покрытый трещинами. В нем были я и Вавилон. Между нами тянулась нить, связывающая наши руки. Постепенно она становилась все короче и короче. Притягивала нас друг к другу.

И это ощущалось, как нечто само собой разумеющееся. Привычное и нормальное. Сейчас нить станет слишком короткой и мы встретимся. Прикоснемся друг к другу, после чего всю жизнь проведем вместе.

Но, в тот момент, когда нить составляла лишь несколько сантиметров, рядом возникал Помпей. Необузданный и дикий, но болезненно бледный и весь испачканный собственной кровью.

Она каплями стекала с него и падала на нить, из-за чего нить задребезжала и порвалась. От этого тело пронзало болью, но я могла думать лишь о Помпее. О том, насколько ему плохо. Тянулась к нему, но уже теперь он меня отталкивал и исчезал в темноте.

Я понятия не имела, что означал этот сон, но он раз за разом появлялся в моем сознании. Доводил до сумасшествия и полного опустошения.

Из-за чего, даже просыпаясь, я еще долго не могла прийти в себя.

Лишь спустя сутки я почувствовала себя хоть немного лучше. Так, словно лихорадка, пронзающая тело, немного отошла и дала возможность хоть немного двигаться.

За это время Империя несколько раз заходил ко мне. Приносил еду и лекарство. Присутствовал при повторном осмотре врача.

— Почему вы заботитесь обо мне? — сипло спросила у него, пытаясь сесть на кровати.

— Почему я не должен этого делать? — Империя открыл бутылку с водой и протянул ее мне.

— Вы говорили, что Вавилон и Помпей ваши сыновья, а я им уже так сильно навредила.

— И, тем не менее, ты девушка, которой сейчас плохо.

Он положил на стол таблетки, оставленные доктором и сказал, что позже опять зайдет.

Я не заслуживала заботы Империи. Особенно, если учесть происшедшее и то, что время Империи было слишком ценно, чтобы тратить его на такую, как я.

Когда он пришел в следующий раз, я попросила у него возможности поговорить с Вавилоном.

— Учитывая то, что произошло в прошлый раз, я пойму, если вы мне запретите и вообще заставите сидеть тут, но я думаю, что нам все же нужно поговорить.