Екатерина Юдина – Хуже, чем ничего (страница 51)

Я тут же широко раскрыла глаза. Откуда он узнал о Дега?

— Откуда… откуда ты знаешь о нем? — спросила, ощущая нервозность в собственном голосе. Меня словно холодной водой окатило и я тут же попыталась слезть с Этьена, но он не дал этого сделать.

Дар-Мортер оскалился и пальцами сжал мой подбородок. Сильно. До боли и явных покраснений.

— Ты только что назвала меня этим ублюдочным именем, — его глаза стали еще более жуткими. — Ты, сука, находясь на моем члене, простонала блядское «Астор».

Те мурашки, которые бежали по коже, стали более подобны ножам. Нет, я не могла этого сделать. Как? Нет… Нет… Нет…

Глава 58. Проверь

Кровь отхлынула от лица и сердце замерло. Затем вовсе остановилось. И по частям посыпалось куда-то вниз.

Я все никак не могла поверить в то, что действительно произнесла имя Дега.

А ведь мне казалось, что я уже излечилась от той боли, которую мне нанес этот ублюдок. Но, нет, в настолько уязвимый для меня момент, она опять вылезла. Ковыряя раны. Делая их вовсе сквозными. А из них кровью вытекала неуверенность. Ощущение собственной никчемности. То, что во всем мире девушки хуже, чем я, просто не существует. Я все это помнила. Прекрасно чувствовала. До сих пор. Всегда.

И уже теперь, когда сознание прояснилось и я осознала, чем мы с Этьеном только что занимались, дыхание сорвалось в нечто судорожное и паническое. Хотелось сжаться. Исчезнуть.

Что… Что я только что делала? Поцеловала Этьена. Тянулась к нему. Сама ноги шире раздвигала и прогибалась в спине. Я вообще много чего делала. Какого-то черта совершенно не контролируя себя. В бессознательном состоянии. А сейчас хотелось взять и придушить себя собственными руками. Чтобы не знать всего этого. Меня всерьез начало трясти. Лихорадить. Душить подкрадывающейся паникой.

— Отпусти, — я попыталась оттолкнуть руку Этьена. Не получилось. Он лишь сильнее сжал мой подбородок. — Мне больно. Черт, отпусти. Я хочу уйти.

— Неужели? — Дар-Мортер неотрывно смотрел мне в глаза и его собственные радужки уже казались настолько темными, словно их заволокло чернотой. — Ты сейчас мне все расскажешь. Запомни, Бертье, когда я спрашиваю — ты сразу отвечаешь. Так скажи же мне, кто такой этот блядский Астор?

— Мой друг детства, — рвано произнесла, лишь бы он уже отпустил меня и все это прекратилось. Но тут, же, не сдержавшись, вскрикнула от того, что Дар-Мортер сильнее сжал пальцы. Его словно разрядом тока ударило и от этого мышцы сократились. Но почти сразу Этьен разжал ладонь, а я, дернувшись, тут же рухнула на пол.

Ударилась лодыжкой. Она заныла, но это было ничем по сравнению с тем, что творилось у меня внутри. Я мгновенно одернула футболку вниз. Скрывая нижнее белье и бедра.

А ведь щеки пылали. Мне было стыдно и за мой внешний вид.

— Дальше, Бертье, — от того, как Этьен это произнес, по нервам скользнули раскаленные угли.

— Что? — спросила, онемевшими пальцами ниже опуская футболку. Была бы возможность, я бы ее дотянула до самых ступней.

Я резко подскочила на ноги. Вдох… Вдох… Вдох… Я качнула головой, но посмотреть на Дар-Мортера так и не смогла. Меня действительно трясло. Хотелось испариться. Чтобы и он на меня не смотрел.

— Расскажи мне больше про этого своего уебка.

— Это личное, — резко ответила, сжимая ладони в кулаки. Затем, вообще, срываясь с места и направляясь в сторону двери. — Мне лучше уйти.

Но даже пары шагов сделать не успела, как услышала жесткое:

— Стоять.

И я остановилась. Зря. Лучше бы ушла.

— Если ты немедленно не расскажешь о нем все, я сделаю тебе больно, — это не было предупреждением. Звучало, как то, что неминуемо произойдет.

Я опустила уголки губ. Рассказать о том, что разрушало? Да я в родной город к маме не ездила потому, что понимала, что там слухи уже расползлись. И в Марселе пока что более-менее нормально дышала лишь по той причине, что тут об этом никто не знал.

И вот так взять и все раскрыть? Да и кому? Дар-Мортеру? Я лучше удавлюсь.

— Если хочешь — делай, — я стояла спиной к Этьену. Все еще не нашла в себе сил даже посмотреть на него. — Я не собираюсь тебе ничего рассказывать про этого парня. Вообще не лезь в мою личную жизнь. Я же твою не трогаю.

Некоторое время царила тяжелая тишина. Ее разорвал гнетущий шорох, из-за которого я поняла, что Этьен поднялся с кресла.

— Да ничего себе, как тебе этот уебок дорог, — слова Дар-Мортера прозвучали прямо за моей спиной. — Ну, конечно, ты же думала, о нем даже находясь на моем члене. Вместо меня представляла его? А ты, оказывается, еще та дрянь. Грязная. Никчемная. Знаешь, я уже даже сожалею, что прикасался к тебе.

Воздух пропитался тяжестью. И уже теперь мне было трудно даже дышать. Еще и глаза начало покалывать.

— Все эти слова можешь оставить при себе. Мне на них все равно, — ответила, жмурясь. Пытаясь не плакать. Хотя бы не сейчас. — Это ты прицепился ко мне. Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?

Вновь тишина. На этот раз еще более тяжелая. Я кожей ощущала то, что он подошел еще ближе. Практически ощутила касание к моей руке. Но уже в следующую секунду Этьен отстранился.

— Пошла вон, Бертье. Ты мне больше не нужна. Есть ты или нет, мне без разницы.

Не нужна. Да я никому не нужна. Даже своему отцу.

Дважды повторять не следовало. Я сорвалась с места и буквально выбежала из спальни.

Понадобилось не больше двух минут, чтобы оказаться в прачечной, достать из сушилки платье. Сбегать за телефоном и курткой. Затем обуться и покинуть этот дом.

И бежать по улице глотая слезы.

Этой ночью мне было настолько плохо, что каждую прошедшую минуту я могла считать очередным этапом ада. У меня поднялась температура, тело ломило и я не прекращая ворочалась на покрывале. Но как бы не старалась, все равно ощущала себя так, словно лежала на битом стекле. Кусала губы, ревела и до покраснения терла лицо ладонями.

В какой-то момент, Пармезан прыгнул на кровать и лег рядом со мной. Я до сих пор не успела его покупать. Кот был грязным, но я притянула его к себе и обняла. Думала, что Пармезану это не понравился. Он ведь кот со своеобразным характером, но Пармезан остался у меня в руках. Начал мурчать. Ластиться. Облизывать мне запястье.

— Хоть ты у меня есть, — прошептала. — Спасибо, Пармезан.

Кот поднял голову и посмотрел на меня, а я почесала его за ушком.

Мне стало легче далеко не сразу. Для этого мне пришлось осознать то, что произошло между мной и Дар-Мортером. Это было труднее, чем хотелось бы. Наверное, легче с крыши спрыгнуть.

Но, бесконечное количество часов проварившись в собственных мыслях, я кое-как справилась с этим. Наверное.

Наступило утро субботы. В первую очередь, пока еще никто не проснулся, я быстро покупала Пармезана, а затем отмыла душевую кабинку.

Обычно, в выходные я усиленно училась, но именно сейчас я нуждалась в моральной остановке, из-за чего вышла в магазин, накупила сыра и всю оставшуюся часть дня валялась с Пармезаном на кровати и смотрела сериалы.

— А ты, оказывается, красавчик, — я почесала кота за ухом. — Только и нужно было, что отмыть тебя.

Это и правда было неожиданно. Пармезан являлся самым обычным котом. Далеко не породистым и вообще найденным в подворотне рядом с помойкой, но, стоило отмыть его, как оказалось, что Пармезан не просто красив, а даже великолепен. Лучше всех котов, которых я видела за свою жизнь. Более того, он пушистый и шерсть у него такая мягка, блестящая.

Наверное, теперь я его легко смогу отдать. Нужно только сфотографировать и разместить в сети объявление, но, насколько же сильно не хотелось этого делать.

И как паршиво становилось от мысли, что оставить кота я не могла. Вообще. Никак. Его и так было опасно держать в общежитии, а в понедельник, ко всему прочему, вернется Бланш, а, учитывая наши взаимоотношения, она тут же побежит жаловаться на меня и рассказывать про Пармезана.

То есть, мне нужно было что-нибудь придумать до понедельника. От этой мысли было еще тяжелее. Она буквально разъедала изнутри. А ведь и так было паршиво. На грани. Но я решила еще хотя бы немного не заморачиваться и просто побыть с Пармезаном.

Выходные прошли слишком быстро. Словно бы вовсе по щелчку пальцев. И вот, в воскресенье вечером, вернувшись с подработки, я вновь лежала с Пармезаном на кровати. Смотрела на потолок. Много думала.

Затем, потянувшись к телефону, некоторое время листала новостные ленты. Почему-то зашла в университетский чат и увидела, что студенты до сих пор обсуждают ту чертову книгу.

Причем, вообще не было заметно, чтобы новость о ней хоть немного поутихла. До сих пор скидывали скрины. Множество. И бесконечные сообщения. Читать их у меня не было ни малейшего желания. Я и так скользнула взглядом по нескольким и тут же вышла из чата.

Насколько же сильно меня там грязью поливали. И выгляжу я не так и вообще не девушка, а черти что. На роль главной героини никак не подхожу. Что в книге меня явно приукрасили, чтобы хотя бы читабельно было, а в жизни на меня даже смотреть неприятно. Кто-то даже вспомнил о том, что я на первом месяце обучения тарелку в столовой упустила. Меня тогда толкнули, но об этом не упоминалось.

В сторону Дар-Мортера в чате не было написано ни одного плохого слова. Во всяком случае, я не видела. Разве что, опять-таки, скидывали скрины отрывков из книги, где он занимался тем, чем в жизни никогда не стал бы. То есть, был милым и покладистым парнем. А еще становился передо мной на колени и целовал ступни. Опять-таки, после этого следовало поливание меня грязью.