Екатерина Юдина – Хуже, чем ничего (страница 21)

— Ты сказала, что готова сделать для меня что-нибудь. Повторяю — иди сюда, Бертье.

Глава 27. Чувствуешь

— А это не опасно? — настороженно спросила, переступая с ноги на ногу. Опустив взгляд, я посмотрела на свои ботинки. Они были самыми обычными. На тракторной подошве. Под джинсы, в принципе, смотрелись неплохо, но под платье их уже не поносишь. Слишком грубые. Поэтому, как же хорошо, что я никаких платьев не носила. У меня их и не было.

— Что именно? — Этьен держа пальцами зажигалку, ее донышком постучал по мягкой обивке подлокотника. Это немного выдавало его раздражение.

— То, что я должна сделать, чтобы забрать рюкзак, — уточнила, посмотрев в сторону двери. Может, просто выйти и побежать куда подальше? Насколько же сильным было это желание. Буквально пожирающим. С лихвой выказывающим мою слабость. — То есть, я не забираю своих слов обратно, но, когда я говорила, что готова что-нибудь сделать, имела в виду, например, купить кофе для тебя. Могу еще твою машину помыть.

— Иди сюда, Бертье, пока я сам не подошел к тебе.

— Звучит, как угроза, — я выдохнула и лишь сильнее спиной прижалась к стене.

— Это она и есть.

— Теперь мне еще меньше хочется идти к тебе, — я вновь бросила взгляд в сторону двери.

— Это твои проблемы, — Этьен щелкнул зажигалкой. Посмотрел на вспыхнувший огонек, а затем медленно перевел взгляд на меня. Было в нем что-то крайне нехорошее. Вернее, еще больше, чем раньше.

А, когда я уловила движение Дар-Мортера, ясно дающее понять, что он собирался встать с дивана, ощутила, как по спине пробежал холодок. Буквально мгновение, а мне показалось, что перед моими ногами возникла бездна, из-за чего я быстро выставила руки впереди себя.

— Не нужно, — тут же сказала. — Я сейчас подойду.

Я прикусила кончик языка и очень медленными шагами пошла в сторону парня. Настолько короткими, что, казалось, двигалась по сантиметрам.

Когда же я наконец-то подошла к диванчику, Этьен посмотрел мне в глаза. От этого зрительного контакта по коже побежали царапающие мурашки.

— Прямо очень хочешь вернуть свой рюкзак? — спросил он, вновь щелкнув зажигалкой.

— Да, — протянула свой ответ, чувствуя себя так, словно им подписывала смертельный приговор.

— Отлично, — от того, как Этьен это произнес, у меня сердце пропустило удар.

Он наклонился вперед и что-то взял со стола. Я и раньше заметила, что там лежали какие-то бумаги, но, решив, что это не мое дело, решила туда не смотреть. Сейчас же заметила, что Дар-Мортер из вороха листов, достал две тетради и бросил их на стол передо мной.

— Перепишешь все и вернешь мне, — безразлично сказал Этьен, опять откидываясь на спинку дивана. — Ручку найди на столе.

Я приподняла брови. Уже успела испугаться. У меня даже коленки задрожали за эти несколько секунд ожидания, ведь вообще непонятно чего можно ждать от Этьена. А тут просто что-то переписать.

Я даже выдохнула с облегчением.

— А что это такое? — подтягивая к себе тетради. — Нужно переписать именно твоим почерком?

Я открыла одну из тетрадей и вновь выдохнула с облегчением. Почерк был настолько ужасен, что скопировать его не составляло труда. Например, если я буду писать с закрытыми глазами и левой пяткой.

— С этой нужно переписать, — сказал Этьен, увидев, что я открыла последнюю страницу, готовясь на ней продолжить писать.

— Да? Значит, это твоя тетрадь? — я открыла вторую и тут же поджала губы. — Это ты писал?

— Займись уже делом, одноклеточное.

Этьен взял свой стакан и опять посмотрел на плазму, но тоже безразлично. Так, словно его вообще не волновало то, что там происходило.

Я же еще некоторое время стояла и рассматривала тетрадь Этьена. Просто не верила в то, что это писал он, так как почерк был прямо очень красивым. Я бы даже сказала, что идеальным. Причем прекрасно видно, что написано быстро. Совершенно не парясь над тем, как это было сделано.

Это точно писал не Дар-Мортер. Может, перед этим он так же давал кому-то задание переписать. Вот только, для меня это было проблемой. Я не была уверена, что, даже очень сильно постаравшись, смогу скопировать такой почерк.

— Так, что это такое? — спросила, садясь на диван и раскладывая перед собой тетради. Вспомнив о том, что у меня нет ручки, опять поднялась на ноги и пошла ее искать в ворохе бумаг. — Просто конспекты.

— Ты задаешь слишком дохрена вопросов, ущербная, — произнося это, Этьен не смотрел на меня. На плазме как раз был показан гол, но я бы не сказала, что Дар-Мортеру это было хоть как-то интересно.

— Ты ужасно разговариваешь с девушками, — я поджала губы. Радовало хотя бы то, что я наконец-то нашла ручку.

— Ты не девушка, а одноклеточное существо, — он отпил из своего стакана.

Я тоже сказала Этьену все, что о нем думаю. Правда, лишь мысленно. Но все равно стало немного легче и я, умостившись на диван, уже собралась переписывать, как сначала решила почитать, что там такого в тетради.

Было больше похоже на лекции, но я, если честно, ничего не понимала в них. Мы с Дар-Мортером были на разных факультетах. Он изучал право. Что, кстати, являлось парадоксальным. Зачем ему вообще изучать закон? Чтобы знать, как лучше его нарушать?

Я стащила один из листов и, в первую очередь немного решила потренировать почерк. Чтобы он соответствовал.

— Знаешь, а ты действительно не такой уж и плохой, — сказала, расписывая ручку. — Я думала, что ты сейчас придумаешь что-нибудь ужасное, а ты сказал просто переписать.

Этьен медленно повернул голову и посмотрел на меня так, что у меня тут же по спине пробежал холодок.

— Ты специально нарываешься? — спросил он, а я тут же качнула головой. Настолько сильно, что несколько прядей волос упало на лицо.

— Нет. Все. Молчу и пишу, — поспешила сказать. У меня почему-то возникло далеко не самое хорошее предчувствие.

Как оказалось, скопировать тот почерк действительно было непросто, из-за чего достаточно долгое время я пыталась приноровиться. Пробовала разными способами. Даже хотя бы просто писать буквы отдельно, но так красиво не получалось.

— Сутулишься, — услышав голос Этьена, я вздрогнула и подняла на него взгляд.

Не сразу поняла, к чему он это говорил, а потом до меня дошло в какой позе я сидела. Достаточно сильно сгорбившись над тетрадью. Но, в принципе, я почти всегда так сидела.

— Да, мне так комфортно, — сказала, опять скользнув взглядом по тому, что написала.

— Неужели? — лениво спросил Дар-Мортер. Краем глаза я заметила то, что он наклонился вперед, локтями опираясь о колени. — Бертье, скажи, что с тобой все в порядке.

— Зачем? — оторвав взгляд от бумаги, я вопросительно посмотрела на Этьена.

— Я говорю — ты делаешь.

Этьен умел говорить так, что у тебя возникало ощущение — ослушаешься его и тебе конец.

— Со мной все в порядке, — произнесла, поджимая губы. В принципе, мне было не трудно это сказать. Я просто не понимала зачем.

— Теперь сядь ровно и расслабься. Повтори эти же слова, — Этьен взял мятую пачку с сигаретами. Покрутил ее пальцами, открывая и безразлично доставая одну.

— Я все еще не понимаю, зачем мне это делать, — я свела брови на переносице.

— Сядь ровно и расслабься, пока я не раздел тебя и не закрыл в кладовой, — Дар-Мортер щелкнул зажигалкой и подкурил сигарету.

— Ты в курсе, что такие слова не помогают расслабиться? — я сжала пальцами ручку. — И, что, значит, раздеть и запереть в кладовой?

— Человек без одежды достаточно сильно уязвим. При желании и нужных действиях, на нем можно оставить психологические травмы, — Этьен произнес это настолько просто, что у меня кожу холодом закололо. — Они даже интереснее физических.

Я сильнее сжала ручку пальцами. И даже прикусила нижнюю губу. Находясь рядом с Дар-Мортером я постепенно начинала к нему привыкать. Разве что не следовало забывать про его особенности. Но вот в такие моменты он прямо очень сильно пугал.

— Ты будешь делать так, как я хочу, или мне тебя раздеть? — спросил Этьен, наклоняясь вперед и сбивая пепел в уже почти полную пепельницу.

Я шумно выдохнула и выпрямилась. О расслабленности не могло быть и речи, но я попыталась хотя бы внешне создать ее вид.

— Со мной все в порядке, — произнесла, лишь бы Этьен оставил меня в покое, но, в тот же момент ощутила нечто странное.

Это было непередаваемо. Так, словно мое тело, которое я знала все восемнадцать лет, внезапно показало мне что-то новое.

Во второй раз я произносила эту фразу в еще более напряженном состоянии, чем в первый, но именно сейчас она прозвучала более уверенно. Причем, можно закрыть глаза на то, как она прозвучала. Главное, то, как я ощущала себя в этот момент. И все это лишь из-за ровной спины.

— Поняла? — спросил Этьен, поднося сигарету к губам. Смотря на меня мрачно. — Мы чувствуем себя так, как ведем. Ты сутулишься и говоришь, что тебе комфортно. Скажи, Бертье, тебе нравится чувствовать себя сутулой псиной?

Я села еще более ровно. Уже теперь действительно попыталась больше расслабиться.

— Со мной все в порядке, — повторила и тут же приподняла бровь. Я всегда думала, что эмоции влияют на поведение, а, оказалось, может быть и наоборот. Вроде, как просто, но вот когда ты так пробуешь и ощущаешь разницу это для тебя становится прямо открытием. — А если эмоционально тебе плохо и в таком состоянии единственное чего тебе хочется это упасть и свернуться калачиком?