Екатерина Юдина – Единственный... (страница 38)

Немного позже, когда стемнело, мы немного прошлись по главным улицам, после чего Агалия решила провести меня домой. Вернее, отвезти на той машине, которую она взяла напрокат. Обычно всеми этими делами занимались ее помощники и так же именно они садились за руль, но в Македонию Агалия приехала одна.

— Какое… милое место, — сказала женщина, окинув взглядом мою съемную квартиру.

— На самом деле, тут хорошо.

— Да, понятно, что ты почти ничего не видишь. Только слепой мог тут поселить…

Агалия запнулась и обернулась ко мне.

— Прости. Я не хотела говорить что-то настолько грубое.

— Ничего, — я улыбнулась. Агалия была крайне прямым человеком. Иногда говорила грубые вещи, но, зная ее, я не никогда не обижалась. Более того, в ответ могла сказать нечто такое же. Возможно, именно отсутствие опасения обидеть друг друга, еще больше сближало.

Все дни, которые Агалия провела в Македонии, мы толком ничего не делали. Много разговаривали и гуляли, а когда Агалие уже следовало улетать, она сказала, чтобы я собирала вещи.

— Зачем?

— Заберу тебя с собой. Будешь работать на меня и это не обсуждается.

— Зачем я вам нужна? — я нахмурилась. К Агалии многие мечтали попасть и я не понимала, зачем ей брать на работу почти слепую беременную девушку. — Если это из жалости, тогда не стоит. Я не пропаду.

— Чара, милая, ты думаешь, что во мне есть такая никчемная черта, как жалость? С ней бы я не выжила в модельном бизнесе. Да и если бы я жалела, просто попыталась бы дать тебе денег. Но я даю тебе работу.

— Тогда, почему?

— Потому, что мне так хочется. И, уж поверь, работы у меня много. Тебе будет, чем заняться. Так ты согласна, или останешься тут?

— Согласна, — ответила, не раздумывая ни секунды.

Буквально через день мы вернулись в Грецию. Вернее, в Салоники. На первую ночь я осталась у Агалии, но уже на следующий день сняла себе однокомнатную квартиру, находящуюся на окраине города.

А потом…

Потом началась жизнь.

Я прекрасно понимала, что Агалия взяла меня на работу не потому, что я была великим специалистом в модельном бизнесе, но все же я делала все, чтобы она не пожалела о своем решении.

Жизнь дала мне шанс и я не собиралась его терять.

Поскольку зрение постепенно все больше и больше ухудшалось, я не могла работать с бумагами, но я могла разговаривать с людьми, а, поскольку я уже многое знала о работе Агалии, она как раз направляла меня на переговоры. В основном, я разговаривала с моделями. Объясняла им все нюансы и, если все было хорошо, их передавали другим специалистам.

Свою работу я выполняла на максимум и подружилась с остальными помощниками Агалии. Я помогала им, а они помогали мне. Работа становилась полностью командной и от этого вообще не трудной. Наоборот, она приносила удовольствие.

Вместе с Агалией я была в Германии и Швейцарии. В Лугано у меня украли телефон и пришлось покупать новый. Из-за этого долго не могла позвонить соседке из Кастории, но, как только нашла блокнот, в котором записала ее номер, сразу же связалась с женщиной и узнала, что в моей семье все хорошо. Папе было уже куда лучше.

Поскольку зарплата была пристойной, я вскоре переехала в квартиру получше, но так же старалась экономить деньги. Собирала их, ведь хотела иметь почву под ногами. Да и после родов понадобится немало денег на ребенка. Сколько же всего мне хотелось ему купить.

Не выдержала и уже сейчас приобрела кроватку. Ее поставила в спальне своей съемной квартиры.

На часть заработанных денег нанимала учителей. Изучила английский и то, что могло мне помочь в работе. Толком не видя записей, было тяжело, но это помогало развивать память.

Я изменила питание, не забывала про отдых и часто гуляла. Не позволила себе ни разу упасть. Теперь это опасно.

Дышала полной грудью и жила на максимум.

Но…

Чего-то все же не хватало и пустота в груди была заполнена болью.

Она так отчетливо напоминала о Кириане.

Не было ни дня, когда бы я о нем не вспоминала бы. Отчетливо помнила тот момент, когда мы виделись в последний раз. Злилась на него. В какой-то степени даже ненавидела, но была благодарна Агеластосу за то, что он появился в моей жизни. Он подарил мне эмоции, о которых я не имела понятия. Кириан показал мне каково это жить по-настоящему.

И я была благодарна ему за сына.

Да, будет мальчик. Буквально недавно это показало УЗИ.

Я уже думала над именем, но вновь вспоминала о Кириане. Уже теперь он был моим прошлым, но я почему-то не сомневалась в том, что малыш будет его копией. Таким же голубоглазым блондином.

Живот становился все больше. Агалия, сказав, что я являюсь ее представителем, прислала мне одежду. Сказала, что я должна выглядеть соответствующее ей и эта одежда была невероятной. Юбки, блузки и платья. Все по фигуре и выделяя живот.

Но в повседневной жизни я ходила в спортивных штанах и толстовках, в которых толком не было видно фигуры. Еще и из линз переходила на очки.

Так, в очередной раз вернувшись с работы, переоделась и надела очки. Решила пойти за продуктами. Видела крайне паршиво, но привыкла к этой местности и кмагазину, который находился поблизости.

Из квартиры вышла в подъезд и, придерживаясь за стену, спустилась по ступенькам, после чего вышла на улицу.

Там оступилась, но удержалась на ногах. Разве что очки слетели с лица и упали на асфальт. Я присела, пытаясь их нащупать, но увидела очертания чьей-то руки, которая подняла мои очки.

— Спасибо, — я поднялась на ноги и протянула руку, ожидая, что мне отдадут мою вещь, но вместо этого чья-то массивная ладонь легла на мой подбородок и сжала его. Заставила приподнять голову.

— Где ты пропадаешь, Очкарик?

Я широко раскрыла глаза. Увидела очертания. Светлые волосы… Смуглая кожа… И такой знакомый голос.

Кириан.

Этот момент был подобен внутреннему апокалипсису. Аду, который протекал по венам вместо крови и своим пламенем сжигал изнутри. Испепелял и раздирал на части. В клочья.

Сколько бы Кириан не сопротивлялся и не боролся с тем, что он чувствовал к Чаре, она все равно окончательно сломала его. В какой-то степени даже подчинила. Стала центром всех и всего.

Побежденный, уже теперь думая о ней, Кириан не мог ничего отрицать.

Агеластос действительно хотел ее. Но не только тело. Всего Очкарика.

Желал отношений с ней.

Как же это дико. Никогда в его жизни не возникало желания быть только с одной. В девушках он личностей не видел и воспринимал их, лишь как тех, с кем можно было снять напряжение. Ему было глубоко плевать на то, что в тех девушках, которых он имел, помимо тел, были так же души, мысли, переживания. Его это не волновало. К побывавшим под многими, он не прикасался, но и девственниц теперь не мог. Они сами прыгали к нему в постель. Врали, что девственницами не являлись, а потом кричали от боли. Ничего не умели и начинали зажиматься. Слишком проблематично, как для развлечения на одну ночь.

Но в случае с Чарой все иначе. Сознание взрывалось от мысли, что к ней мог прикасаться кто-то другой и ревность подобно кислоте, разъедала мысли.

Кириан желал быть ее первым и ее единственным.

В груди все сжигало от невыносимого желания видеть именно ее в своей постели и, просыпаясь по утрам, понимать, что она рядом. Не отпускать ее. Прижимать к себе и вдыхать ее запах, а потом продолжать с того момента, на котором они закончили ночью.

Вот только, она все так же не подпускала к себе, а когда все же согласилась на отношения, оставила стену, которая просто так не рухнет. Ее следовало убирать по кирпичикам, но Агеластос был к этому готов. Все, что угодно, лишь бы она ему доверилась. Стала полностью его.

Она продолжала общаться с Иероном и, дьявол, как же это злило. Пропускало по сознанию разряды ярости. Тем более, дело было не только в Гатисе. Агеластос желал, чтобы для Чары существовал только он, так же, как для него теперь существовала только она.

Это желание становилось все сильнее. Оно буквально разрывало сознание и с этим следовало что-то делать.

Кириан сказал Чаре, что не хочет, чтобы она общалась с другими парнями и в свою очередь решил порвать с девушкой, которая имела для него хоть какое-то значение.

Темида.

У Агеластоса не было к ней чувств. По большей степени Темида просто удобна для него. Достаточно привлекательна, чтобы годами держать к себе периодический интерес и безотказна. Иногда с ней даже было интересно поговорить. Не часто, но все же.

Из всех девушек, которые были у Кириана, она вызывала самый большой интерес, вот только, когда при встрече Темида поцеловала Агеластоса, он ничего не ощутил. Не возникло даже малейшей мысли или желания отвести девушку в уединенное место и заняться чем-то грязным. Хотя, обычно он с ней только это и делал.

В тот день Кириан порвал с Темидой. Полностью перестраивал свою жизнь, переставая сопротивляться тому, что манило к Чаре.

Признавал ее своей зависимостью.

Его слабостью.

Его жизнью.

Которая уже вскоре ударила по нему так, что разум разбился на мелкие куски и Агеластос ощутил, каково это зависеть от той, которая его никогда не будет.