Екатерина Юдина – Единственный... (страница 34)

Считала, что только пока я находилась по эту сторону от черты, оставалась целой.

Но сейчас на ее противоположной стороне видела Кириана. Он будто бы протянул руку и позвал к себе, но я пока не шевелилась. Не решалась ни отойти, ни, тем более, пойти вперед.

Понимала насколько рискованно переходить через эту грань.

Но все же неотрывно смотрела на Агеластоса — моего дьявола. Прошлой зимой он уничтожил меня. Создал эту черту и только он мог стереть ее. Излечить меня.

Здравый разум говорил, что не стоило идти к Кириану. Иначе ухудшу свое положение. Сделаю его настолько шатким, что разобьюсь от любой мелочи.

Ненормально так рисковать.

Ха… Вдох и выдох.

Но, может, как раз ненормально быть нормальной?

Бояться и убегать. А потом смотреть на то, как пустая жизнь убегает сквозь пальцы.

Нет. Лучше гореть. Каждой минутой и даже секундой.

Я открыла глаза и, приподнявшись на локтях, потянулась к Кириану. Своими губами прикоснулась к его. Короткий поцелуй. Даже невинный, но в этот момент делающий всю нашу жизнь.

— Чара… — Кириан посмотрел мне в глаза. Будто пытался увидеть в них мою душу. — Уверена?

— Да, — кивнула.

Несколько секунд Агеластос продолжал смотреть мне в глаза, но потом сделал глубокий вдох и своим лбом прикоснулся к моему. Последние секунды перед тем, как перейти грань. Наступило время им исчезнуть.

Я все еще боялась. В голове будто бы был барьер, из-за которого сознание наполнялось страхом, а тело деревенело. Это было сильнее меня и сколько бы я сама не билась о барьер, разрушить его не могла, но это постепенно делал Кириан.

Поцелуй за поцелуем и барьер покрывался трещинами. Наши эмоции — жгучие и безумные. Буквально бешенные и несдержанные. Захлестывающие с головой и близость. Нежная, но в тот же момент сумасшедшая. Мощная. Я чувствовала, что Кириан сдерживал себя. Будто в первую очередь думал обо мне и я тонула в каждом его прикосновении и движении.

Позже, когда все закончилось, тело вновь обмякло, но меня трясло. Я не понимала почему, но ничего с собой поделать не могла. Еще постоянно кидала какой-то растерянный и будто бы беззащитный взгляд на Кириана.

Агеластос тут же притянул к себе и обнял. Крепко и в тот же момент бережно, при этом раз за разом губами касаясь шеи и плеча. Оставляя медленные и в тот же момент короткие поцелуи, насквозь пропитанные чем-то таким, чего я понять не могла, но от этого мне постепенно становилось легче.

Дрожь исчезала и барьер окончательно рушился. Мне становилось намного легче, будто из тела пропадала та тяжесть, которая с прошлой зимы изувечивала сознание.

Я сделала несколько глубоких вдохов и обернулась к Кириану, при этом обнимая его в ответ и своим обнаженным телом, прикасаясь к его. Агеластос еще ближе притянул к себе. На этот раз сильно. Так что тело заныло и своими губами прикоснулся к моим.

Целовал долго. Казалось, что целую вечность и так же неотрывно держал в своих руках.

— Люблю тебя.

Биение сердца за одно мгновение разогналось до максимума и я, подняла голову, посмотрев в глаза Агеластоса неверящим взглядом. Посчитала, что мне лишь послышалось, но Кириан вновь повторил:

— Люблю тебя, Чара, — его губы коснулись моих. Агеластос поцеловал так, что голова закружилась. Или я просто была опьянена его словами.

Ночь, тишина и мы в руках друг друга. На этот раз Кириан не уходил. Наоборот, прижимал к себе так, будто говорил, что никогда не отпустит, а я наслаждалась каждым мгновением и боль отголосков прошлого исчезала полностью.

Лишь немного позже отстранилась от него и потянула за собой.

— Пойдем.

— Куда? — Агеластос позволил мне увести его из гостиной.

— Хочу погулять.

Кириан приподнял бровь, но ничего не сказал.

Быстрый душ, наспех выбранная одежда и вот мы уже на улице. Еще темно, но уже скоро начнет светать. Мы ловили последние мгновения ночи, а я вспоминала о том, как хотела погулять с Кирианом после нашей первой близости, случившейся на «Зимнем вечере». Тогда не получилось. Он ушел.

Но сейчас он был рядом.

Кириан взял мою руку в свою и мне показалось, что в этот момент мы окончательно становились целостными. Неотрывными друг от друга.

Так же, не выпуская моей руки из своей он повел меня в свою спальню, когда мы вернулись обратно в его квартиру. Раздел и уложил в кровать. Так, будучи обнаженными, и прижимаясь друг к другу, мы встретили рассвет и под первые лучи солнца вновь целовались.

Я не заметила того, как мы заснули, но просыпаясь, увидела, что на улице начало темнеть. Мы проспали весь день.

Сразу в голове возникли панические мысли касательно того, что я пропустила учебу, но, главное, я так и не появилась дома, а, значит, заставила Ксенона и Демида поволноваться.

Это начало сгрызать душу, но, с другой стороны, я осознавала, что следовало ценить и этот сон. Он будто бы забрал всю усталость, которая тягуче бурлила во мне все последние месяцы и теперь в груди было по-настоящему хорошо.

Я сладко потянулась, но все же выбралась из объятий Кириана, после чего вновь надела его футболку и пошла к своему рюкзачку. Достала телефон и сразу увидела множество пропущенных от Ксенона.

Прикусив губу, я вышла на балкон и, закрыв за собой дверь, позвонила брату.

— Черт, Чара, ты где? С тобой все хорошо? — я тут же услышала взволнованный голос Ксенона, от которого сердце сжалось и я поспешила сказать, что со мной все хорошо. Не зная, как объяснить свою пропажу, солгала, что не уследила за временем и осталась у подруги, а потом проспала весь день. Попыталась объяснить, что со мной все хорошо и я на связи.

Как только я закончила разговор, ощутила, как массивные руки легли мне на талию и уже в следующее мгновение я была прижата к крепкому торсу. От жара тела Кириана, по коже пронеслось будоражащее покалывание и я закрыла глаза. Впитывала в себя этот момент. Наслаждалась им.

— Мы проспали весь день, — прошептала и прикусила губу, ощутив, что Кириан наклонился и губами прикоснулся к моей шее.

— Плевать, — он вновь поцеловал, крепче прижимая к себе.

Некоторое время мы стояли неподвижно. Я смотрела вдаль, но, в тот же момент, казалось, ничего не видела. Лишь чувствовала. Жар Кириана и его поцелуи.

— Останешься у меня? Мне нужно ненадолго уехать, но когда я вернусь, мы можем поехать куда-нибудь и поужинать.

Я хотела сказать, что мне нужно домой, но так невыносимо сильно хотелось остаться, из-за чего я все же кивнула.

Я пошла в душ, а когда вышла, увидела, что Агеластос уже оделся. Замерла не в силах отвести от него взгляд.

Впервые видела Кириана таким.

Я привыкла к тому, что он в основном носил джинсы и футболки, но сейчас на Агеластосе были черные брюки и такого же цвета рубашка, вокруг воротника, которой был завязан галстук. Мне было непривычно видеть его в строгой одежде, но она ему чертовски шла. Он выглядел значительно старше. Не парнем, а уже мужчиной, а татуировки и растрепанные белоснежные волосы, которые просто невозможно уложить аккуратно, предавали ему звериной дикости. Но, главное, глаза. Даже они казались другими. По-мужски строгими и жесткими, но, когда Кириан скользнул взглядом по мне, я ощутила тепло. Нет, его глаза не изменились, но все же было нечто такое в том, как он смотрел именно на меня.

Застегивая на запястье часы, которые явно стоили дороже, чем вся моя жизнь, Кириан поцеловал меня. Короткий, но обжигающий поцелуй, из-за которого я невольно ладонями сжала ткань футболки Агеластоса, в которую все еще была одета.

— Я вернусь через пару часов.

— Буду тебя ждать.

Я улыбнулась, все еще не в состоянии отвести взгляд от Кириана.

Он ушел, а я еще некоторое время стояла около двери. Лишь немного позже развернулась и пошла на кухню.

Агеластос сказал, что мы после его возвращения поедем и поужинаем где-нибудь, но я подумала о том, что и дома можно поесть. Во всяком случае, мне очень сильно хотелось что-нибудь приготовить для него.

А уже после ужина мы могли бы просто пройтись и прогуляться.

С этими мыслями я открыла холодильник, но остановилась, услышав, что телефон зазвонил. Посмотрев на дисплей, увидела, что звонила мама, но сразу не ответила.

Я сама собиралась ей позвонить, но завтра. Хотела попросить дать шанс моим отношениям с Кирианом и преждевременно не отказываться от меня.

Я понимала, что мама сейчас скажет. Спросит о том, когда я приеду и вновь напомнит, что Агеластос плохой. Этот разговор будет тяжелым, но я готова к нему.

— Да, — сказала, ответив на звонок. — Мам, я…

— Чара, папе плохо, — мама перебила меня. Говорила судорожно и явно сейчас была в слезах. Глотала их и казалось, что чуть ли не задыхалась от плача. Что-то еще говорила, но я не могла разобрать большую часть слов. Вот только, ясно ощущала, как в сердце вонзился нож, пробивая его сотней ударов.

— Мам, что с папой? — спросила, в это мгновение не в состоянии сделать ни вдоха. Сознание пробило жуткой паникой в ожидании чего-то ужасного. Непоправимого.

Кое-как разобрав слова мамы, я поняла, что папа в больнице и все очень плохо. Всего лишь несколько слов, а я ощутила себя так, будто под ногами разломалась земля и я упала в ад. Качнув головой, я сильно, до покраснений, потерла лицо, будто надеялась на то, что я лишь спала и мне снился кошмар, но боль давала понять, что это не так.

— Я скоро приеду, — сказала, одеревеневшими пальцами сжимая телефон.