Екатерина Юдина – Единственный... (страница 17)

Мое сердце сжалось еще сильнее и в этот момент мне показалось, что в него вонзилась сотня острых ножей. Дыхание застряло в горле и по телу пронеслось то, что было похоже на лихорадку — нечто такое, что будто бы ломало суставы. Но все же, я никаким образом внешне не выказала то, что творилось у меня внутри. Не желала, чтобы Гатис это видел.

— Так вот, Риан потом забрал эти записи и мы их посмотрели. Как же я ржал. Ты реально поверила, что он тебя хотел, — Гатис издал несколько смешков. — Но, наверное, нечему удивляться. Риан в этом мастер. Девчонки в его руках таят. Даже той ночью он быстрее меня подцепил себе новую девку. Хотя, я твоими гребанными стараниями был с разбитым лицом, а Риан, судя по всему, хотел поскорее выбить из головы воспоминания о том, что было с таким уродищем, как ты. Он же отказывался куда-либо ехать, пока не заедет домой и не примет душ. Но ты реально смешная. Тебя не насторожило даже то, что он продолжал во время близости называть тебя Очкариком. Разве так назовут любимую девушку? Я бы не назвал.

Каждое слово Иерона, как новый нож, вонзающийся в сердце. Оно заныло и закровоточило, а я ощутила адскую боль и то, как к коже прилипли новые слои грязи. Они разрывали кожу и проникали под нее. Пропитывали все тело. Но я все еще молчала и все так же спокойно смотрела на Гатиса.

— И мне очень понравилось то, что Кириан сказал перед тем, как уйти. Что же там было? Кажется, что-то о том, что ты страшная и что он сожалеет о потраченном времени. И чтобы ты больше не попадалась ему на глаза потому, что раздражаешь своим видом.

— Мне жаль тебя, Гатис, — сказала наконец-то. Голос держала ровным. Даже не знаю, как у меня получалось это делать. — Тебе настолько нечего делать, что ты занимаешься непонятно чем. Например, то, что ты делаешь сейчас настолько пусто и глупо, что я просто не могу не пособолезновать тебе. Займись чем-нибудь полезным, иначе мозги атрофируются. Конечно, если этого еще не произошло.

Гатис стиснул зубы и сделал угрожающий шаг в мою сторону, но остановился. Замер. Качнул головой и сказал:

— Как бы я хотел тебя уничтожить. Жаль, что это сделаю не я.

После этих слов, он развернулся и пошел к двери. Я толком не понимала к чему были его последние слова, но, прежде чем парень вышел, я сказала:

— Посмотрим, кто кого первым уничтожит, — произнесла эту фразу негромко. Скорее всего Гатис меня вовсе не услышал, но в этот момент у меня в груди все полыхало адским пламенем.

Только после того, как Иерон вышел из уборной я позволила себе выказать внешне хоть какие-то эмоции. Руки начало трясти и я сделала несколько глубоких, но прерывистых вдохов. Как же больно. Не физически — душевно.

Я пошла к двери и закрыла ее на замок, после чего вернулась к раковине и опять включила холодную воду. Еще долго не могла успокоиться и чувствовала себя так, будто невидимые цепи опять возвращали меня в состояние, которое было у меня после «Зимнего вечера». Я вырывалась из них, внутренне кричала и падала. Кое-как поднималась, но вновь падала.

Проклятие.

Значит, есть видео, которое Кириан показал Гатису.

Я сильно зажмурилась и до крови прикусила кончик языка, пытаясь отрезвить сознание. В этот момент мне было по-настоящему жутко и я даже не могла описать своих ощущений и мыслей, но в какой-то момент чуть не сорвалась с места и не уехала из университета домой. Не могла тут находиться, но так же отчетливо осознавала, что побег ничего не решит.

Мысли путались и я не знала, что делать. Единственное, что я отчетливо осознавала — не следовало внешне выказывать то, что с мной сделали слова Гатиса. Он мог это увидеть. Обрадоваться.

Не дождется.

Я старалась держать себя в руках, но получалось паршиво. Руки все еще дрожали и, когда я вернулась к Калисе, сказала девчонке, что мне опять нужно отойти. Мне следовало побыть в одиночестве и постараться взять себя в руки. Иначе, то, что бушевало в сознании, сожрет меня. И так с трудом сдерживала слезы.

В такое раннее время некоторые коридоры университета все еще пустовали и я, проходя по ним, расстегнула рюкзачок, собираясь достать телефон, но, внезапно столкнулась с кем-то из-за чего мой рюкзачок упал и часть книг выпали из него.

Я тут же присела и начала их собирать. Тот, с кем я столкнулась, поступил так же. Когда он протянул мне книгу, я подняла взгляд и посмотрела на этого человека.

Им оказался парень. Судя по всему, пятикурсник. Высокий и массивный. По телосложению почти такой же, как Агеластос. Но во внешности полная противоположность. У него волосы черные и такого цвета глаза, а кожа очень бледная. Единственное, что объединяло этого парня и Кириана — практически идеальные черты лица. Он выглядел так, что сразу возникало понимание — с вниманием девушек у него проблем нет.

— Спасибо, — сказала, взяв книгу и, вместе с остальными положив ее в рюкзачок. Я застегнула его и поднялась на ноги.

Парень тоже поднялся и в этот момент улыбнулся мне. Невольно я вновь сравнила его с Кирианом — у этого пятикурсника такая же красивая улыбка, но почему-то у меня от нее по коже скользнул холодок. Я не знала почему это произошло. Может, я все еще не отошла от слов Гатиса и со мной творилось черти что.

Лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд я поняла в чем дело.

Когда Кириан улыбался, он делал это по-настоящему. Этот парень — нет.

Холодок, бегущий по телу, усилился и нечто внутри сознания буквально завопило: «Беги!». Я не знала, что это было, но тут же дернулась и уже собиралась развернуться, чтобы быстрым шагом уйти прочь, но внезапно ладонь парня сжалась на моей шее. Сжала ее с такой силой, что кислород тут же был перекрыт.

Я захрипела и пальцами сжала руку парня. Он убрал с лица улыбку, так, словно ее никогда не было и посмотрел на меня.

Наши взгляды встретились и я вздрогнула с такой силой, будто по мне ударило нечто невидимое. Глаза у него страшные. Пустые. И я вновь невольно сравнила этого незнакомца с Кирианом, но лишь по той причине, что от них обоих исходило нечто одинаковое и в тот же момент кардинально разное.

Нечто жуткое и страшное. Напоминающее агрессивного зверя, но Кириан сдерживал его, закрыв в клетке, то этот парень — нет. Его зверь был свободен.

В этот момент он спокойно и даже лениво достал телефон и, включив его, посмотрел на экран. Там была моя фотография еще с тех времен, когда я носила толстовки и очки.

Парень перевел взгляд с телефона на меня, а потом обратно. Будто сравнивал.

— Даже не узнать, — голос у него хриплый и немного грубый. Красивый и в тот же момент такой же пустой, как и глаза. Будто лишенный эмоций.

Он опять посмотрел мне в глаза, а я в этот момент пыталась жадно хватать воздух губами, хоть и не могла сделать ни вдоха.

— Ну, привет, Чара, — сказал он, не отрывая своего взгляда от моих глаз.

— Отпусти, — прохрипела, сильнее сжимая пальцы на руке парня и впиваясь короткими ногтями в его кожу.

Он, наоборот, лишь сильнее сжал ладонь и я панически разомкнула губы, в попытке сделать хоть маленький вдох, но ничего не получилось.

— Ты меня задушишь.

— Может, именно этого я и хочу, — спокойно и холодно. Казалось, что он действительно сейчас просто убьет меня и, при этом, даже бровью не поведет.

— Что я тебе сделала? Зачем ты?.. — не договорила. Просто не смогла.

— Из-за тебя моя сестра до сих пор в больнице, — парень резко дернул меня на себя и наклонился к моему уху, от чего страх кислотой опалил сознание. — Назови хоть одну причину, по которой я не должен свернуть тебе шею прямо сейчас?

— Мы в универе… — единственное, что я сумела сказать и увидела, что незнакомец приподнял один уголок губ — ему было плевать, где мы находились. Будто он желал моей смерти и плевать каким путем. Я собралась с силами и произнесла более длинную фразу, которую нужно было сказать сразу, но я не могла из-за нехватки воздуха. — Я не понимаю, о какой сестре ты говоришь. Ты перепутал… меня с кем-то.

Парень ничего не ответил, но по его взгляду я поняла — он мне не поверил и слова посчитал банальной, скучной отговоркой. Но все же он разжал ладонь и я тут же упала на пол. Ладонями прикоснулась к горлу и сделала несколько глубоких вдохов. После этого голова уже не так сильно кружилась.

Он присел рядом со мной, из-за чего я дернулась, но отстраниться не успела. Он вплел пальцы в мои волосы и сжал пряди, после чего вновь одним резким движением притянул к себе так, что я лицом уткнулась в его торс, ощущая сталь мышц.

— Ты не представляешь, что я хочу сделать с твоим ртом, которым ты распускала слухи о Пелагее.

Нет, не представляла, но страх в сознании нашептывал, что ничего хорошего. Более того, что-то жуткое и страшное.

— Проклятье, отпусти, — я начала вырываться и руками изо всех сил уперлась в торс парня. — Ты ненормальный. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Какая сестра? Какие слухи? Я ничего не делала.

— Интересно, если я сделаю тебе больно, ты перестанешь лгать? — он сильнее сжал волосы и я зашипела от боли. Все так же была прижата лицом к его торсу и, делая глубокие вдохи, ощущала запах незнакомца. Это дико, но он даже пах опасностью.

Я все еще совершенно ничего не понимала. Какая-то сестра, которую судя по всему, звали Пелагеей, слухи и больница. Дьявол. Я была уверена в том, что этот ненормальный меня с кем-то перепутал, но внезапно, среди лихорадочных мыслей пронеслись слова Гатиса: «Как бы я хотел тебя уничтожить. Жаль, что это сделаю не я». Мысли все еще бушевали, но я не выдержав, спросила: