Екатерина Юдина – Больше, чем ничего (страница 7)

Этьен вновь ничего не сказал. Словно мои слова его вообще не волновали. А я от этого лишь сильнее вспыхивала. Была готова столько всего выговорить ему, но, даже готовясь сделать это, я в итоге, не произнесла ни слова.

Наверное, этот день действительно был слишком тяжелым. Настолько, что сил уже ни на что не хватало. Даже на нормальные слова.

Я решила, что полежу буквально десять секунд. Приду в себя и вернусь к противостоянию Дар-Мортеру.

Против воли подумала о том, что его громоздкое, мощное тело окутывало. Сжимало. Прижимало. И в этом всем я чувствовала себя необычайно хрупкой и слабой. Хоть и почему-то именно в этот момент мне совершенно не было страшно.

Может, я слишком сильно устала для того, чтобы бояться.

Но главным было другое. После того, как я практически голой прошла по лесу, почти всегда мерзла. Даже, если была тепло одета или находилась в хорошо отапливаемом помещении. Скорее всего, это нечто отпечатавшееся на мне на психологическом уровне.

А Этьен горячий. Даже слишком. Словно печка и вот сейчас, будучи прижатой к нему, я впервые за последнее время не ощущала холода. Было хорошо. Тепло. Спокойно.

И, всего лишь на мгновение закрывая глаза, я в итоге, не поняла, как заснула.

Просыпаться совершенно не хотелось. Наверное, я бы даже отдала все, что угодно, лишь бы ещё хотя бы полчаса поваляться в кровати, но, когда я в очередной раз вынырнула в реальность, в голове жестко щелкнуло и я вспомнила о том, что Бланш больше нет в моей комнате.

А учитывая то, что у меня до сих пор не имелось телефона, из-за чего я элементарно не имела возможности поставить себе будильник, изначально надеялась, что проснусь, когда соседка начнет собираться и, соответственно, греметь всем, чем только возможно.

Я резко села на кровати и, потерев веки кончиками пальцев, посмотрела на настенные часы. Зрение ещё толком не сфокусировавшись, но, поняв, что сейчас было лишь семь утра, с облегчением выдохнула, после чего опять упала на подушку.

Правда, облегчение было не долгим. Более того, лишь мгновенным, ведь, делая очередной вдох, я уловила запах одеколона Этьена, исходящий от моей кровати. А уже от этого меня не просто иглами пронзило. Ими растерзало.

Спрыгнув с кровати, я босыми ступнями пробежала по холодному полу, после чего рывком провернула ключ в двери. Закрыла её.

— Так… — я выдохнула и, все ещё держа ладонь на стальной ручке, напряженным взглядом окинула комнату.

Этьена тут не было и мое все ещё не проснувшееся сознание допустило мысль, что, может, Дар-Мортер мне просто приснился, а его запах на подушке лишь померещился.

Мне бы хотелось в это верить. Причем, критично, но эти мысли рассыпались ровно в тот момент, когда я увидела мужскую толстовку на спинке своего стула. Ещё и на столе лежало несколько книг по законам, а ведь как раз Дар-Мортер изучал право.

Осматривая спальню, я вообще заметила тут много его вещей. Особенно, когда открыла шкаф Бланш. Дар-Мортер явно присвоил его себе, из-за чего теперь там находилась кое-какая его одежда. Но, кстати, она не была сложена настолько безупречными стопками, как те, которые я видела, будучи в доме Этьена. Его одежда теперь являла собой хаос.

— Отлично, — саркастично произнесла, вплетая пальцы в волосы и вновь взглядом окидывая вещи Этьена, которыми он наполнил мою спальню.

С этим следовало что-то делать.

Расчесывая волосы, я беспрерывно думала про Дар-Мортера. Кое-что надумала и после этого побежала собираться.

Новый день, новые цели и свершения. С недавних пор я вообще полюбила утро — каждое из них являло собой начало чего-то масштабного. Грандиозного.

А на сегодня у меня вовсе имелось множество планов.

По большей степени, я сомневалась в том, что успею сделать то, что запланировала до начала лекций. Мне вообще следовало спешить, но некоторое время я, не торопясь, уделила своему внешнему виду.

Теперь это моя ежедневная традиция. Привести себя в порядок, хорошо расчесать и уложить волосы, после чего подобрать одежду.

Выглядеть не просто хорошо, а великолепно.

Примерно через полчаса я вышла из спальни. Сначала настороженно оглянулась по сторонам, а затем направилась в комнату Дайон. Постучала в ее дверь и, когда спустя некоторое время подруга выглянула в коридор, я улыбнулась и помахала ей рукой:

— Привет…

Это единственное, что я успела сказать, ведь Дайон, которая изначально на незваную гостью посмотрела с недовольством, уже в следующее мгновение узнав меня, набросила с объятиями. Чуть не повалила меня на пол и, не умолкая говорила о том, как переживала, сыпала вопросами, о том, где я пропадала и так же ругала за то, что я не выходила на связь. В беспрерывном, рваном потоке ее слов было сложно что-либо точно понять. Понадобилось время, чтобы мы обе успокоились. В конце концов, я тоже скучала по подруге и, обнимая ее в ответ, чувствовала, что сердце замирало.

Соседка Дайон как раз была в душе и мы смогли закрыться в ее спальне. Поговорить лишь наедине. Я рассказала о том, что со мной сделала Лисет со своими подружками. Коротко. Сухо. Меня это больше не волновало, но, на моменте, когда я рассказывала про лес, Дайон стиснула зубы и скривила губы.

— Ты не знаешь, что у нас тут происходило, — произнесла она. — Я правда с ума сходила. Никто толком не знал, что они с тобой сделали, а уже начали ходить слухи, что тебя нет в живых. Лисет ведь успела сказать одной пятикурснице, что они тебя в лес повезут. И все считали, что ты там заблудилась. Может, упала и головой ударилась. Насмерть замерзла… — Дайон сглотнула. — Предположений было много. Очень. А они… Родители этих сук, захотели, чтобы в университете провели траур. Была начата организация. Даже хотели какой-то памятник во дворе поставить. Это же, чёрт раздери, такая трагедия. Только, знаешь, о тебе они не упоминали. А когда их носом тыкали, говорили, что их дочери не могли так поступить с тобой. Что эта сучья троица на самом деле святые ангелочки.

Дайон постучала указательным пальцем по столу рядом с которым сидела. Сделала это раздраженно. Зло.

— И где находится этот памятник? — я села на край кровати и поправила юбку.

— В итоге его не установили. Я не знаю, что случилось, но организация траура прекратилась и родители этих сук больше не появлялись в университете. К счастью.

Дайон чихнула и потянулась к сухим салфеткам.

— Ты болеешь? — спросила у нее, замечая, что внешне подруга и правда выглядела не очень. — Температура есть?

— Уже почти выздоровела. Да и не это важно. Что было дальше? — спросила Дайон. — Если честно, от того, что ты мне рассказала, у меня мурашки по коже. Я бы такое нормально пережить не смогла бы.

— Да, знаешь, во всем есть и плюсы. Зато, я многое осознала и обдумала, — я лишь пожала плечами, после чего рассказала про то, как попала к Аполин и уже у нее жила месяц.

— Так вот почему ты выглядишь так шикарно и вот откуда у тебя эта одежда, — Дайон ещё раз окинула меня взглядом. Задерживаясь им на моих блузке и юбке. — Ты теперь даже покруче Жаклин будешь. Причем, в разы. А ведь она первая красотка в универе.

— Да, это одно из того, что я переосмыслила. Свой внешний вид.

— Мне бы так переосмыслить, — Дайон улыбнулась. — Я теперь даже немного завидую. Но, честно, я очень рада за тебя. Конечно, мне пока что немного непривычно. Ты, как совершенно другой человек. Я имею ввиду то, что у тебя мимика и движения изменились. Про внешность я вообще молчу. Вот смотрю на тебя и прямо мурашки по коже. Это очень впечатляюще.

Как сказала Дайон, первой лекции у нас сегодня не будет. Это радовало. Значит, я успею немного больше. Но, ещё находясь в комнате своей подруги, я попросила у нее телефон. Позвонила маме. Узнала, как дела. Голос у нее был уставшим и от этого сердце сжималось. Наверное, она опять много работает. Как бы хотелось, оказаться рядом. Заварить ей ромашковый чай, а затем отправить спать. Мама ведь нуждалась в нормальном сне.

Договорив с ней, я уже собиралась уходить, как телефон Дайон раздался ещё одним звонком. Подруга ответила, а затем, приподняв бровь, отдала телефон мне, сказав, что это ко мне звонят.

Изначально я думала, что это мама перезвонила. Как оказалось, нет.

— Вивьен, это Дидиан. Ваша соседка, — в динамике раздался торопливый голос пожилой женщины.

— Здравствуйте, — я сразу насторожилась. Даже ее тона хватило, чтобы ощутить нечто нехорошее.

Но прежде, чем я успела хоть что-то спросить, женщина продолжила:

— Я уже некоторое время пыталась дозвониться до тебя, но твой номер не в сети, а я только, что зашла в гости к твоей маме. Услышала, что вы разговариваете. И…. Пока твоя мама отошла в ванную, я залезла в ее телефон и взяла этот номер, я понимаю, что это плохо, но мне уже серьезно тревожно….

— Что случилось? — ощущение нехорошего стало не просто сильнее. Оно сдавило горло.

— Мне кажется, что у твоей мамы проблемы.

— Какие? — горло сдавило сильнее. А ведь я каждый день разговаривала с мамой. Она всегда говорила, что у нее все хорошо.

Глубокий вдох. Вот только, мама никогда не жаловалась. Даже, когда было очень тяжело.

— Я толком ничего не знаю и не уверена, что действительно есть повод для паники, — растерянно, взволнованно продолжила Дидиан. — Просто…. У меня есть подозрения, что к твоей маме за деньгами ходят какие-то ужасные люди. Вымогательство. Причем, очень-очень, плохое. Понимаешь, несколько дней назад я убирала и у меня была приоткрыта дверь. Из-за этого я услышала, что к твоей маме пришли какие-то мужчины. Около пяти человек. Она с ними разговаривала через закрытую дверь, но… Я не слышала прямо всего разговора. Один из мужчин подошел к моей квартире и чуть ли не заглядывал внутрь. Я испугалась и закрылась на кухне, но кое-какие обрывки слов и до меня донеслись.