Екатерина Ёлгина – Леди Понедельник (страница 3)

Отвернувшись от Руслана и уставившись в просвет коридора, вслух она грубо спросила:

– Ты мне не ответил: откуда меня знаешь. Чтобы следить за кем-то, надо обладать хоть какой-то базовой информацией. Про твоих дружков я тоже узнаю, можешь не сомневаться. И помни: передо мной надо отвечать, как перед судьей, положив руку на биб… кхм, на Конституцию, хотя бы.

Парень перестал хныкать и тихо пробормотал:

– Да Саш.. Сашка… живет в по.. по… последнем по…по… подъезде. Он ви… ви… видел, что вы… ну, это… к… кровь… собираете.

Резко обернувшись, Полина оскалилась. Едва подсвеченный силуэт выделялся, рисуя жуткую тень её профиля на стене.

– Будь я вампиром, вас бы, дурачков малолетних, уже давно бы вычислила и выпотрошила. Голова нужна, чтобы думать, а вы только шапку на ней носите! Тик-токеры недоделанные!

Выговорившись, Неделина нахмурилась и скрестила руки на груди. Руслан, сжавшись в комок на диване, выглядел чрезвычайно жалко. Шумно выдохнув, она чуть мягче спросила:

– Ну а ты, недоразумение, зачем ко мне полез? Отправили бы своего этого Александра. Я б ему тоже челюсть подправила.

– Да я и не… не… хотел. Но Са…Са… Сашка не может.

– А что так, боится хлеще тебя? Ноги трясутся? Тоже мне, разведчик, – фыркнула девушка, пристально рассматривая парня.

– Ну да. Но… но… ноги у него отказали. Он в кресле си… си… сидит.

“Только этого мне не хватало”, – скорбно подумала Полина.

Флакон 5

Судьба Александра из последнего подъезда складывалась чудесно до конца ноября: спортсмен, красавец, умный парнишка, обучающийся в частном элитном колледже в центре города. Отец его баловал, оплачивая все “хотелки” сына. Ещё летом прошлого года Саша повстречал Настеньку, и с тех пор они «зажигали» везде вдвоём. Но в отличие от Сашки, девушка не стремилась к благородным целям и училась кое-как в бесплатной шараге, на спорт время не тратила и свободных средств не имела. Что же в ней было особенного? Она казалась забавной и “настоящей”, не прикидывалась моделью из соцсетей, умела варить борщ и солить огурцы. За Сашку держалась и правильные слова говорила: “ты у меня самый лучший, самый смелый, самый надежный…” и прочие формулировки из курса базовой психологии отношений.

Но в ноябрьскую морозную полночь случилось страшное: Настя навеселе возвращалась от подруги и попала под машину. Девушка провела двое суток в реанимации, не подозревая, что Саша Быльский, помимо тяжелого испуга, обзавелся навязчивой идеей: найти бессовестного нарушителя и лично свести с ним счеты. Полиция разбирала дело не торопясь, пока в отдел не влетел взмыленный отец – Юрий Быльский, не последний человек в городской коммерческой среде. Сын извел крутого папу, тот стал изводить следственные органы, и на исходе вторых суток они уже сидели перед лицом грустного инспектора и печального следователя. Было от чего расстраиваться: до конца года всего месяц, дел по горло, и заниматься новым ну никак не хотелось.

Заверив семью Быльских, что скоро все виновные понесут наказание, инспектор и следователь всё также печально и многозначительно переглянулись. Они уже получили материалы и понимали, чем грозит арест виновного участника ДТП. На камерах засветилось счастливое и абсолютно невменяемое лицо младшего Подлякова – сына известного депутата.

Сашу не устроил ответ полиции, но расстраивать занятого отца он не стал и действительно взялся за дело самостоятельно. Через знакомых он и сам вскоре понял, кто был за рулем в ту ночь, а Лёню Подлякова прекрасно знал лично. Подкараулив старого приятеля, Саша попробовал призвать его совесть к ответу, пригрозил тюрьмой за инцидент с Настей, однако не учёл последствий: Лёня ничего не помнил и напрочь отрицал, что причастен. Взбесившись от навязчивости, Лёня избил Сашу прямо у подъезда, битой (и где только взял её?), затем оттащил подальше и бросил. Отца своего Лёня боялся, потому наскоро собрал вещи и уехал из города на машине друга, якобы к тетке, в деревню.

Руслан, самый младший из компании, и был как раз тем, кто обнаружил полуживого Сашку, потом подтянулись ещё два друга. Скорая, полиция, шок отца, новые заявления… и парализованные ноги юного Александра Быльского. Что значит оказаться в 18 лет в инвалидном кресле? Жизнь его закончилась, как думалось Сашке. Отец как будто с катушек слетел: строчил доносы и заявления на Подлякова старшего, призывал всю их семью к ответу, дежурил сутками у дверей следователя, а дома заливал горе крепким алкоголем.

Настя уже пришла в себя. Узнав новости о Саше, девушка не могла поверить, что теперь это их реальность, и вместо беззаботной жизни светит угрюмая череда реабилитаций, судебных разбирательств и тяжелого виноватого взгляда любимого парня. Он не сомневался, что Настя с ним до конца. Настя сомневалась, что такую жизнь она выдержит. Кусая губы и ломая ногти, после выписки девушка пришла к Саше.

– Саш, я уезжаю. Родственники позвали жить в Питер, там и универ хороший, меня возьмут на следующий семестр…

– Насть, а я?

Нервно выдохнув, девушка подняла подкрашенные глаза на бывшего спортсмена:

– А ты… ты зря полез, Саш. Ну кому лучше сделал?

Саша сглотнул, почувствовал, что отчего-то щиплет глаза, шмыгнул носом и тихо сказал:

– Так я же за тебя…

– А я просила? – тут же вскинулась Настя. Его Настя, такая веселая и нежная, безобидная, заботливая вдруг превратилась в колючую неадекватную сучку.

– Я боялся, что ты можешь умереть. Там, в реанимации. Из-за этого скота… – голос Саши дрогнул. Незачем объяснять теперь, незачем унижаться. Она всё сказала одной своей фразой. Он теперь не нужен.

Флакон 6

Полина барабанила идеальными ноготками по столу, за который успела присесть во время “до-до-долгих” объяснений Руслана. История этого Саши Быльского не то, чтобы трогала её туманную душу, но отчего-то раздражала. Сейчас шла первая полноценная рабочая неделя после январских праздников, а начинать год всегда тяжело. Кроме пятидневной занятости в музыкальном колледже, предстояло три урока в качестве репетитора и одно дежурство в библиотеке. Где найти время на разборки с заигравшимися подростками? Девушка дернула плечом и взглянула на парня. Руслан наконец-то понял, что никто не собирается его кусать, пожирать, а тем более – убивать. Он снял чёрную куртку, оставшись в такой же чёрной футболке, промокшей от пота.

Если верить словам “будущего уголовника”, то именно Саша вычислил странные повадки Полины. Когда сидишь дома целыми днями, то начинаешь сходить с ума от скуки, а под руку кстати попался военный бинокль деда. Жили, кстати, втроём: исключительно мужчины семьи Быльских. Вечно занятой отец, “нигилист” строительного бизнеса, престарелый дед с маразмом, и серьезный умный парень Саша. С женщинами их семье как-то не везло – сначала бабушка бросила деда, укатив в другую страну после событий 2020 года, следом мама Саши едва пережила тяжелую операцию, пролежав неделю в реанимации, а потом вдруг “открыла в себе чакры и третий глаз”, также покинув мужа и сына… Расставание с Настей стало будто последней каплей кофейной гущи, предсказывающей одинокий век.

Итак, Саша стал следить из окна за соседями сначала ради забавы, а потом занятие увлекло его и мальчишка даже составил расписание всего дома: кто куда и во сколько уходил, что делалось во дворе и прочие ненужные подробности чужих жизней. Очень удачно дом номер 28 стоял буквой “Г”, позволяя следить из окна последнего подъезда за периметром, включая и первый подъезд, если изловчиться.

Так Полина попала в “объектив” за специфическим действом: сначала соседка Ольга Николаевна, словно загипнотизированная, стояла лицом к подъездной двери, а рядом сверкала белыми зубами милая Неделина, ласково проводя пальцами по шее женщины, а затем – брызнувшая кровь, флакон, пластырь, тяжелый вздох… Через несколько дней частички крови лишился пьяница Марк Петрович, отдыхающий на лавочке.

– Ну, и что, это делает меня вампиром? – недовольно протянула Полина. Неприятно попасться так, и глупо, к тому же. Объяснять что-либо этому постреленку она всё равно не собиралась. – А самое наиглупейшее – зачем ты брызгал эту вонючую чесночную гадость в подъезде? Ещё бы кол осиновый прихватил.

– Да… да… это… что… чтобы о… о… обезвредить… на… на… всякий с… ссс… случай.

– Ва-ва-ва… валенок ты, Руслан, – передразнила девушка. – Ладно, на сегодня спиритический сеанс с твоим мозгом окончен. Не вздумай больше творить подобную ерунду, понял меня? А не то скормлю тебя Тиму… или гремлинам.

– Кому?

В голосе парня прозвучало столько недоумения, что Полина громко цокнула и закатила глаза. Жестом показав на дверь, хозяйка пояснила:

– Ну и молодежь пошла, право слово! Гремлинов не знать! Поди и оригинальную книгу Стокера никто в глаза не видел, неучи, а всё туда же: “Вампиры!”. Всё, чеши отсюда.

Руслан неуклюже поднялся с дивана, прихватил куртку и шапку, медленно двинулся на выход. У двери обернулся и с робкой надеждой спросил:

– Так что на… на… насчет Сашки-то?

– Пошёл вон, пока участкового не позвала, – буркнула Полина, не вставая с кресла. Этот беспредельщик заставлял чувствовать себя неуютно, как будто она и правда должна помогать всем встречным-поперечным за эфемерное “спасибо”. И снова всплыло это слово странное: “фрик”. Ну вот, ученица Гудкова загадила преподавательский мозг, приехали. Дверь захлопнулась, девушка даже вздрогнула и перевела взгляд на темную прихожую. Собственные мысли занимали её внимание гораздо сильнее, чем непутевый будущий уголовник Руслан. Тощий кот вдруг потерся о ноги Полины.