Екатерина Ястребова – 1001 день в Ташкенте, или Как открыть фитнес-клуб (страница 4)
На следующее утро с лучами яркого теплого узбекского солнышка я встала, поскольку теперь официально «на работе» и договорились встретиться в 9.30 у высоток на Дархане, меня на машине подберут и поедем организовывать предпродажу. Когда я вышла в потрясающе ласковое тепло улицы, меня насторожило отсутствие людей и машин на одном из главных проспектов города – Мустакиллик, что значит Независимость, который шёл от Буюк Ипак Йули – шелковый путь по-узбекски, через половину города, извиваясь и ломаясь углами до главной площади под названием Сквер. Я все равно упрямо пошла к месту встречи к остановке общественного транспорта и стоянкам такси рядом с виадуком над Абдуллы Кадыри. И тут я услышала свисток, краем глаза заметила бегущего ко мне «кузнечика» – так называют милиционеров в стране из-за их зеленой формы. Он кричал что-то на узбекском, потом видя мое непонимание, перешел на русский: «Назад. Уходи. Нельзя». Опешив, я повернулась и отошла к дому с бутиками одежды, где и обнаружила толпившихся в тени людей. Набрала Валеру и обрисовала ситуацию, что не могу в назначенное время встретиться, меня не пускают. Он ответил, что и они не могут проехать, дорогу перегородили, потому что едет «Папа» – так звали в стране президента Ислама Каримова. Когда он проезжал по городу на работу или обратно на дачу за город, преграждали все подъезды к маршруту его следования за пятьдесят метров, а выставленные каждые десять метров кузнечики отгоняли пешеходов. По слухам, президент очень боялся нападения, и его охрана была одна из самых усиленных в мире, ей было приказано стрелять на любую подозрительную красную точку, меня часто запугивали этим и просили ни в коем случае не закуривать в ожидании проезда папиного кортежа.
Спустя полчаса загара в ожидании разблокировки дорог, нужная мне машина подъехала и подхватила меня. Мы поехали в клуб, чтоб предметно начертить и объяснить бригаде ремонтников, какую стену ломать, а где возводить новые. Дело в том, что весь первый этаж до стенок раздевалок был одним единый пространством с двумя всего большими кабинетами по бокам. Нам этого было для холла много, для услуг мало. Для солидности, грамотности, профессионального подхода мы очень хотели медицинский кабинет и проводить бесплатные консультации, включенные в абонемент; нужен был массажный кабинет для расслабления и оздоровления; отдел продаж; салон красоты хотя бы минимальный; бар для спортивного питания и перекуса; конечно же – на входе рецепция. Пару часов совместного мозгового штурма, чертеж на коленке и мы, выгрузив мои заготовки, поехали обедать в ресторан «Мемфис». По дороге я обзвонила все 18 мобильных номеров, которые мне дали, потенциально заинтересованных покупателей на абонементы.
В «Мемфисе» мы пообедали, к нам присоединился Игорь, мне его представили, как главного рекламщика и бессменного ведущего КВН страны. Меня удивляли каждую минуту. Во-первых, я была совсем не готова к мысли, что в этой стране есть тоже такая игра. Во-вторых, в моем сознании ведущий у КВН может быть только один – Масляков и он уже в почетном возрасте, а Игорь был плюс-минус пару лет моего возраста, при этом уже 15 лет вел все игры КВН Узбекистана. Масштабы личности поражали. Также у него было свое рекламное агентство, он управлял единственным кинотеатром города, хорошо образован и имел родственников в Нью-Йорке. Все, сражена наповал. Но тут он сказал, что название и логотип у клуба полное дерьмо. Поскольку Валера с беременной Алиной уехали на тот момент по делам, Алексей также куда-то тихонечко исчез, мы остались втроем: я, Игорь и Сергей. Мне предстояло биться и доказывать, что совсем не так я представляла себе реакцию на свое детище. Я достала написанную концепцию клуба на 18 листах, распечатанную с обоснованием названия, легенды, продвижения, показала образцы рекламных щитов и магнитов, объяснила выбор шрифта схожестью с премиальным швейцарским брендом
Несколько раундов сражения по всем пунктам концепции и продвижения. Игорь ставил под сомнение всё! И то, что никто не прочтет логотип правильно, все будут путать и называть «Шерхан» вместо «Чехова». И что на дизайн-макетах наружки непонятно, что это такое рекламируется, ну Чехов, ну власть над временем, вне сезона и что? И что никто из местных не купит абонемент на непонятный фитнес заранее, не видя клуб и тренажеров. И что 300 персональных тренировок в месяц по бизнес-плану – это невозможно, это фантастика, это нереально. Каждый раз, довольный Сергей кричал новую тему и слово: «Брейк!», – мы сходились в боях разума и доводов. А задача встречи была определить место четырех наружных щитов для рекламы клуба. Но на них ни слова о предпродаже, цене, сути бизнеса. Только интрига, только формирование загадочного нетипичного имиджа.
Игорь говорил очень разумно, зная местный менталитет, обычаи, нравы. Мне этого явно недоставало для объективной оценки. Но я верила, что можно привнести свое веяние на рынок, если знаешь, что делаешь. Аргументы были железобетонные у каждого, азарт и горячность также равна. В итоге мы поспорили на деньги. А я много лет до этого не спорила на финансы, поскольку никто все равно их не отдает. Но тут он меня прям заразил и взял «на слабо». На кону поставили тысячу зеленых условных единиц, что я не продам более тридцати абонементов на предпродаже до открытия клуба и что по итогам первого года работы у нас не будет ни разу свыше трехсот персональных тренировок в месяц.
Нашу битву с главным рекламщиком и КВН-щиком страны прервал визит Гули-Наташи в сопровождении дамы почетного возраста и молодого невзрачного паренька – первые покупатели карт, её коллега в Американском посольстве и ее сын-водитель. Я ликовала и трясущимися руками стала заполнять первые два контракта по шестьсот долларов каждый. Я впервые держала в руках зеленые паспорта и с непривычки не могла найти нужную мне информацию, так все по-другому в них. И язык не тот, и смысл слов не всегда понятен. Пришлось спрашивать подробно и тут же поставила себя в неловкую ситуацию: на глаза попалось слово yahudiy, прочитав его почти как якудзу я, вытаращив глаза, посмотрела на даму и в лоб спросила: «Что это значит?» – и она ответила, что это национальность. Меня ж никто не остановит, в голове узбек и якудза вместе не укладывались и даже русская не вязалось, хотя по внешности подходило… Насела с улыбкой и получила раздраженное «евреи мы» в ответ. Пришлось извиниться за настойчивость. Да, всякий же может ошибиться и задеть человека не со зла, а по незнанию.
Подъехал еще мужчина весьма импозантной внешности, ухоженный, холеный, немножко даже слащавый. Без документов, но с желанием взять карту. С утра я же обзвонила желающих и напугала постепенным удорожанием карт по квотам выкупа. Он диктует свое имя Ренат, я пишу, он меня поправляет: «Неправильно написали, через И надо». Скрипя зубами, извиняюсь опять, улыбаюсь, но внутри все закипает от неловкости момента, да и недосыпа, ведь усталость всегда приводит к сильному раздражению. Как дома все просто, а здесь сплошные неурядицы.
Подъезжают двое мотоциклистов. Один из них Алексей на чоппере, который мальчишки облепляют и фотографируют сразу, другой незнакомец весьма брутальный байкер, тоже хочет купить. Диктует фамилию и имя Ренат, я пишу теперь с И, он меня также поправляет: неправильно пишешь… Я говорю, что вот же он сидит еще в кафе и говорил мне, что Ринат имя пишется через и, почти уже чуть не плача. Они переглянулись и пожалели меня, очень ласково пояснив, что в их замечательной стране имена могут записать как родителю угодно и как паспортистка смогла. Потом только узнала, что даже в моей семье было куча курьезных случаев из-за различного написания фамилии Ястребова на разных языках в документах, которые отказывались переделывать и признавать их подлинность. Доходило до абсурдов.
Оформив четыре абонемента, вышла проводить мужчин до их белых и черных коней. Оказалось, их целый мотоклуб друзей в городе и при практически калифорнийском климате Узбекистана – триста тридцать дней в году солнечных, сухих и теплых, мотоцикл не такая уж бесполезная вещь, как в нашем питерском с шестьюдесятью солнечными днями в году и тремя сотнями из серии «что-то падает с небес и сдувает с ног». Вежливо отказавшись от «покатушек» из стойкого детского страха, с позволения владельца посидела на одном из них и сфотографировалась на память.
Подъехал черный джип туарег. Для страны такая машина была вдвойне необычна: во-первых, не местный автопром, во-вторых, черного цвета, это ж на солнце она в баню превращается! Вышел мужчина, в дорогом деловом костюме, и я побежала с жары внутрь общаться с ним. Рассказав про клуб, планы, перспективы, абонементы, задалась вопросом: покупаете? Он ответил утвердительно, но поправил, что не простую карту хочет, а VIP, дорого-богато. Радостно потирая руки, отрываю бланк контракта и пищу имя Иркин, как он мне представился в начале встречи. Он меня поправляет, что я неправильно первую букву написала. Я умоляюще смотрю на него, прошу прощения и пишу Еркин, поскольку ударение в произношении имени падает на второй слог. Он опять меня поправляет, что неправильно и надо писать с Э. Искренне развожу руками и удивляюсь, ведь в русском языке э не может быть безударной почти никогда. Но это и не русское имя! Надо привыкать и не бояться спрашивать по буквам до того, как заполнять контракт. Учусь на собственных граблях, правда, не с первого раза.