Екатерина Янова – Жена из прошлого (страница 9)

— Напоминает средневековье. Звериная шкура и костер, — задумчиво говорю я. Атмосфера действительно завораживающая и таинственная.

— Ну да, а я принц, который ждет свою принцессу, — со смешком говорит Егор.

— Ну, для принцессы я старовата! — смеюсь я.

— Да и я уже очень потрепанный принц. Да и шкура не настоящая. Это искусственный мех.

— Ну, надеюсь, свидание у нас настоящее?

— Более чем.

Я опускаюсь на белый мех, он мягкий и очень приятный на ощупь. Почему-то сразу приходит мысль, если опуститься на него голой спиной, то вместе с горячими прикосновениями мужских рук, это будет незабываемое наслаждение. Так, Гордеева, держи себя в руках.

Егор тоже садится рядом, открывает вино и разливает по бокалам. Один бокал передает мне.

— Давай выпьем за нашу сказочную встречу!

— А как будет называться наша сказка?

— Не знаю. Но мы уже точно определились, что это не «Синяя борода» и принцы с принцессами нам не подходят. Может, придумаем свою?

— Давай. А у нашей сказки будет счастливый конец?

— Давай, у нас будет счастливое начало и счастливое продолжение, а конца не будет совсем.

— А как же «Жили они долго и счастливо»?

— Пусть это будет наш план на ближайшие …дцать лет!

— Какие у тебя долгосрочные планы! — искренне удивляюсь я. — А если я превращусь в жабу или Бабу Ягу? Многие говорят, что после свадьбы так и бывает! — мой бывший муж именно так и думал.

— Это точно из другой сказки, не из нашей! А тот, кто так думает, просто смотрит не туда. Как по мне, если ты женщину действительно полюбил, то полюбил целиком, а не только внешнюю оболочку. Поэтому, даже став жабой, она не перестанет быть любимой.

— Красиво говоришь! Я почти растаяла! Давай за это и выпьем!

Мы слегка ударяем бокалы, я отпиваю вино. Белое, полусладкое. Очень вкусное.

— Мне кажется, или ты подумала, что я просто заливаю тебе сейчас?

— Нет. Не кажется. Это лет пятнадцать назад я бы тебе с легкостью поверила, но мне уже не восемнадцать.

— Да и мне далеко не двадцать. Только то, что я сказал, правда.

— Ты говорил, что очень любил свою жену, а ты изменял ей хоть раз?

— Нет, — уверенно отвечает Егор.

— А сколько вы прожили вместе?

— Около девяти лет.

— Вы были счастливы?

Егор задумчиво смотрит на пламя, потом говорит:

— Ты знаешь, когда живешь вместе, крутишься в своих проблемах, не думаешь об этом. А как только что-то случается, оглядываешься назад, и все проблемы кажутся такими мелкими, незначительными. И только тогда понимаешь, что был счастлив, — он становится печальным и далеким. Я осмеливаюсь задать следующий вопрос:

— И она всегда была для тебя самой красивой, даже когда болела?

— Да. Это правда. Она переживала очень по этому поводу, когда у нее волосы все выпали, кожа стала желтой, похудела она очень сильно. А я насмотреться на нее не мог, потому что боялся, что скоро потеряю ее совсем. Собственно, так и получилось, — он все еще смотрит на огонь, а я думаю, что очень завидую той женщине. Меня так никогда не любили. Мой муж, наверное, бросил бы меня сразу, как только узнал о болезни.

— Тебе, наверное, очень тяжело пришлось после ее смерти.

— Да, тяжело — не то слово. Мне тоже жить не хотелось. Я даже пытался свести счеты с жизнью, — о Боже, зачем я спросила.

— Извини, тебе, наверное, тяжело вспоминать все это.

— Ничего. Пусть у нас сегодня будет вечер откровений. Спрашивай дальше.

— Как ты сумел вернуть себя к жизни?

Егор рассказывает все, как пил сначала, потом в больницу попал, про девочку Юлю, которой он помог, про друга, про то, как они начинали бизнес. Рассказывает о благотворительном фонде и медицинском центре. А я слушаю и понимаю, что если раньше испытывала просто симпатию к этому сильному удивительному мужчине, то теперь с каждой минутой все больше влюбляюсь. Мое сердце сжимается от щемящей нежности и желания обнять и залечить все его раны. Может я дура, что верю, ведь меня уже обманывали не раз. Но я не могу сомневаться в его словах, когда он смотрит на меня своими бездонными глазами, и в них я вижу отражение тех страданий и боли, о которых он говорит.

— Вот так я и жил, пока не встретил тебя. А дальше ты знаешь.

— А почему ты снял портрет жены?

— Мне показалось, что тебя он немного напрягал. А я хотел, чтобы ты была со мной откровенна и чувствовала себя комфортно.

— Да, ты прав. Напрягал. Возможно, после твоего рассказа это изменится.

— Не думаю. Я не буду вешать его на место. Я хочу начать жизнь с новой страницы. С тобой, — он берет меня за руку, подносит к губам. Я заворожено смотрю в его глаза, он нежно целует каждый палец, потом берет в рот мизинец и слегка прикусывает, посасывает. Это простое действие поднимает буквально волну внутри меня, я чувствую, что начинаю дрожать, мне приходится сжать плотнее колени, чтобы унять неприятные ощущения. А Егор не останавливается, он подвигается ближе, его рука ползет по моему колену, другой рукой он нежно обводит мое лицо, медленно наклоняется, и его губы забирают мои в плен вместе с остатками трезвых мыслей. Я уже чувствую под спиной мягкий мех, пока еще через одежду, но вскоре губы Егора перемещаются на мою шею и ниже. Полы халата распахиваются, я чувствую его руки на своей груди, жадные прикосновения через кружевную ткань белья. Мои руки тоже блуждают по его телу, футболка летит куда-то в сторону, под пальцами я ощущаю гладкую горячую кожу, под ней перекатываются сильные мышцы. Дыхание Егора тяжелое, глаза горят, он снова целует меня в губы, освобождает от халата, спускает бретельки, и вот моя грудь, уже не скованная ничем, открывается его взору. Он всего секунду пожирает взглядом, потом, как голодный, набрасывается, целуя грудь, втягивая в рот твердые горошины. Меня будто пробивает током от этих прикосновений, я сильнее прижимаю его голову, не могу сдержать приглушенного стона. А рука Егора опускается ниже, забираясь под резинку трусиков, я чувствую его легкие поглаживания, но мне уже хочется большего, я нетерпеливо извиваюсь под ним, но он не торопится, снова целует в губы, и продолжает мучить. Я дергаю ремень его штанов, расстегиваю молнию и забираюсь туда, где горячо. Чувствую его твердость, обхватываю рукой возбужденную плоть, провожу вверх-вниз, Егор закрывает глаза и откидывает голову назад. Потом отстраняется от меня, чтобы избавиться от одежды, и тут же возвращается, снова целует губы, шею, прокладывает дорожку поцелуев вниз к груди, еще ниже. Целует живот, опускается еще ниже. Покрывает поцелуями мои бедра, прижимается носом к ткани трусиков и втягивает запах, о Боже, как это неприлично, но так сексуально…отодвигает ткань и запускает палец в мою влажность. У меня из головы вылетают все мысли, а когда на место пальцев приходит язык, я протяжно стону, вообще не понимая, кто я и где, потому что меня накрывает такое удовольствие, которого я, наверное, никогда не испытывала. Всего несколько умелых движений языком и пальцами, и я срываюсь в головокружительный оргазм, сотрясаясь всем телом от удовольствия.

Немного придя в себя, чувствую дыхание Егора на своей щеке:

— Какая ты горячая, — шепчет он мне на ухо, — чувствительная, и очень вкусная, — целует меня, я чувствую свой вкус. Мой бывший муж не уважал такие ласки, говорил, то же самое женщина может сделать себе сама руками, зачем тогда в постели нужен мужчина? Я соглашалась с ним раньше. Потому что ТАКОГО никогда не испытывала. У меня все еще дрожат ноги, а Егор продолжает поцелуй, и я чувствую новую волну возбуждения. Понимаю, что хочу его в другом месте, чтобы наполнил меня всю, без остатка. Похоже, наши желания совпадают. Потому что он нетерпеливо стягивает мои трусики, раздвигает коленом ноги, и я чувствую его твердую плоть. Он медленно входит в меня, потом скользит назад. Дыхание сбивается, Егор тоже дышит тяжело. Движения его ускоряются, я снова чувствую волну, которая начинает накатывать издалека, обещая скорое наслаждение. Но Егор не торопится, он растягивает удовольствие, заставляет накалиться до предела, до того состояния, когда я опять забываю кто я, где я, отдаться во власть инстинктов, превратиться в слабое, стонущее животное, целиком зависящее от резких движений мужчины, покоряющего мое тело и душу, чтобы потом вместе сорваться в пропасть и на дне разбиться на миллион частиц от запредельного кайфа.

После схлынувшего удовольствия мы лежим рядом, обнявшись и приводя дыхание в порядок. В голове приятная пустота. Я смотрю Егору в глаза, как в них отражаются языки пламени. Говорить совсем не хочется. Ему, кажется, тоже. Мы иногда целуемся, а встаем только потому, что обоих мучает жажда.

Егор подает мне бокал вина, я делаю несколько больших глотков.

Решаюсь, наконец, заговорить:

— Сколько сейчас времени? Вам ведь завтра рано вставать. Антон мечтает о рыбалке, если вы не поедете, он нам не простит.

— Почему не поедем. Обязательно поедем, я тоже расстроюсь, если пропущу рыбалку!

Я смеюсь.

— Только кто-то завтра будет спать прямо с удочкой!

— А ты разве не собираешься с нами? — с удивлением спрашивает Егор.

— Не-е-ет, я завтра собираюсь спать до упора!

— Даже не думай! Ты идешь с нами!

— Но я не умею ловить рыбу, да и вообще, это мужское занятие!

— Не скажи! Вон, Захаровна, ты ее видела, когда мы приехали. Так она заядлая рыбачка! Многим мужикам фору даст!