Екатерина Янова – Ловушка для стервы (страница 33)

— У тебя что-то болит? — спрашиваю я. Она только кивает. — Что? — требую от нее ответ, пытаясь поймать взгляд, но она ничего не отвечает, только прячет лицо у меня на груди и продолжает дрожать еще сильнее.

Связываюсь с Борисычем, обрисовываю ситуацию. Говорю, что мы сейчас приедем. Наташа начинает мотать головой.

— Дддоммой, — шепчет мне в ухо, стуча зубами.

— Наташа, мне нужно, чтобы тебя осмотрел врач. Мы не будем оставаться там, если он не найдет ничего серьезного. Ты чуть не замерзла, посмотри, тебя всю трясёт, — она снова прячет лицо на моей груди, но больше не спорит, а мне остается только крепче прижимать ее к себе, кутая в теплый плед, и шептать на ухо ласковые слова, как я люблю ее, как безумно счастлив сжимать в своих руках, что скоро ей станет легче, потому что теперь все закончилось и помощь близка. А сам считаю минуты, нервы натянуты, как струна, дорога кажется бесконечной, потому что не могу ей помочь прямо сейчас.

Как только подъезжаем к больнице, выходим из машины. Наташу беру на руки, несу ее через фойе. Борисыч уже ждет нас у входа в отделение с каталкой, на которую укладываю Наташу.

— Вы что, все жить ко мне решили переехать? — недовольно спрашивает он.

— Не ворчи, а оказывай помощь.

— Оказываю, куда ж от вас денешь.

После осмотра и рентгена нас отпустили домой. Слава богу, переломов нет. Общее переохлаждение, ушибы, синяки, царапины, вывих правой ноги. Борисыч предупредил, что последствия переохлаждения могут проявиться не сразу. Наташе сделали несколько уколов, в том числе обезболивающий и успокоительный. Ее дикая дрожь сейчас прошла, она немного успокоилась, но все еще была тиха и немногословна. Вид был измученный, что немудрено, после таких потрясений. Наступать на ногу она не могла, ей наложили эластичную повязку, ходила она только с моей помощью, а чаще я ее просто носил.

Вот и сейчас я занес ее в свою квартиру, усадил на диван в гостиной. На ней был мой свитер и штаны от медицинского костюма, которые ей нашел Борисыч в больнице.

— Ты как? — спрашиваю я.

— Хочу поскорее снять это все и принять душ, — говорит она тихо.

??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????? — Может ванну?

— Было бы неплохо

— Хорошо. Сейчас.

Ванна готова, помогаю Наташе раздеться. Она пытается выгнать меня из комнаты.

— Я сама. Иди.

— Ага, сама. Ты еле на ногах стоишь, — беру за полы свитера и пытаюсь его снять. Наташа не дает.

— Не хочу, чтобы ты меня видел такой, — шепчет она.

— Наташа. Ты забыла? Я люблю тебя. Ты не представляешь, как я рад, что все позади. Ты хочешь меня испугать парой синяков?

Она вздыхает, но позволяет снять с себя одежду. Внутри и правда все холодеет, когда вижу багряные отметины на ее теле, ссадины на руках и ногах, разбитое колено. Ничего не говорю, потому что в горле ком. Просто помогаю ей забраться в ванну, смыть с себя кровь и грязь. Если бы так же легко можно было смыть еще и воспоминания об этих жутких событиях. Потом не выдерживаю. Мне нужно срочно прижать ее к себе, почувствовать в своих руках, чтобы обрести силы все это пережить. Поэтому сбрасываю с себя одежду и присоединяюсь к Наташе.

Мы лежим в моей огромной ванной. Наташа у меня на груди, прижалась ко мне и молчит. Слов нет. В голове одна мысль. Моя Наташа со мной, все позади. Только все еще вызывает беспокойство ее состояние. Она не похожа на себя. Прижимаю ее чуть сильнее, она вздрагивает. Понимаю, что сделал ей больно.

— Прости.

— Ничего.

— Что болит?

— Если честно, то все. Хотя сейчас уже легче немного, — тихо говорит она. Я замечаю, что она постоянно прижимает руку к ушибленным ребрам. Перемещаю ее так, чтобы осмотреть ее бок,? вижу две больших фиолетовых гематомы. Внутри снова поднимается удушающая волна гнева, задаю давно мучающий меня вопрос:

— Это он избил тебя?

Она кивает и говорит:

— Ну, мог вообще убить.? Я ж ему чуть яйца не оторвала, — слабо улыбается она.

— Жалко, что не оторвала.

— Ага. И его маленький перчик.

Чувствую, прежняя Наташа начинает возвращаться. Потому что я невольно? начинаю улыбаться.

— Что, такой маленький?

— Ага. Так что не переживай. Он даже в этом тебе и в подметки не годится.

— Ну, умеешь ты успокоить, — делаю паузу, потом спрашиваю дальше. — Что он еще тебе сделал? — этот вопрос мучает меня больше всего.

— В целом ничего, — успокаивает Наташа. В больнице она отказалась от осмотра гинеколога, сказав, что ее никто не насиловал. После этого у меня просто камень с души упал, но подробностей я так и не знаю. Наташа продолжает:

— Конечно, я не знаю что было, пока я была без сознания, но думаю, кроме мерзкой фотосессии ничего.

За то, что Стас трогал Наташу, хочется оторвать ему руки. Хотя, я думаю, в камере ему уже устроили по моей просьбе веселую жизнь. Теперь он так основательно накосячил, что даже крыша от него отказалась. Дядя генерал теперь сам думает, как спасти свою задницу. Ведь это была именно его дача в лесу, где он любил поохотиться. На той самой даче при обыске нашлись и другие компрометирующие документы, которые уличают и дядю и племянника во многих темных делах. Поэтому теперь Стас остался один на один со своими косяками.

— Эти фотки окончательно взорвали мне мозг, — признаюсь честно.

— Прости меня, — говорит Наташа, смотря прямо в глаза.

— За что?

— За то, что заставила сомневаться. За мою трусость.

Я улыбаюсь.

— Это ты говоришь про трусость? — нежно глажу ее по щеке. — Да ты справилась с толпой мужиков. Ты — героиня!

— Которая чуть не замерзла в лесу, — грустно усмехается Наташа. — Я серьезно. Я люблю тебя. Теперь буду часто говорить. Больше не буду молчать. Честно, — эти слова как бальзам на душу. Прижимаюсь к ее губам, потом обнимаю ее и говорю.

— Это ты меня прости. Я тебе наговорил такого… Ты не заслужила. Просто от слов этого мудака у меня мозг потек.

— Я поняла. Сильно переживал?

— Да. Хотел напиться в усмерть, и то не получилось.

— Почему не получилось?

— Не успел. Пришлось нестись, спасать одну шальную рыжую дамочку.

— Ты все-таки получил мое сообщение?

— Да. Если бы не оно, даже не знаю, что бы было.

— Там сети не было. И сообщение не отправлялись. А потом на телефоне зарядка села. Я уже мысленно попрощалась со всеми. Думала, замерзну там совсем.

Прижимаю ее крепче.

— Это Бог нам помог. Иначе я бы не нашел тебя. Я ведь без тебя и не жил бы, наверное. Теперь я еще лучше понимаю Егора.

— Давай думать о хорошем.

— Давай. Только ты так и не рассказала, как тебе удалось сбежать.

— Ну, сначала мне пришлось сделать вид, что я смирилась с судьбой, а когда кое-кто расслабился и приготовился получать удовольствие, я вцепилась в его причиндалы так, что он еле оторвал меня. А пока он охал над своей промежностью, я его шарахнула по башке бутылкой от шампанского. Он вырубился, я у него из кармана стащила связку ключей и телефон.

Дальше Наташа рассказывает, как обошла охрану и спустилась по стене, как бежала в лес, не разбирая дороги.? У меня снова все холодеет внутри от мысли, что могло бы быть, если бы ей не удалось сбежать. В том доме мы нашли видео, где Стас со своими охранниками насилует девушек. Такое видео было не одно. Так они взимали долги, наказывали. Теперь все это приобщено к делу. Наташе не говорю об этом. Хорошо, что она не видела эти страшные кадры. Я тоже посмотрел их лишь мельком, но мне хватило.

Целую ее в затылок, втягивая запах волос. Не хочу отпускать ее никогда.

— Ты выйдешь за меня, наконец? — спрашиваю я.

— Может быть. Я подожду, когда ты бухнешься на одно колено, как обещал.? А то бросил мне кольцо на стол и ушел. Я хотела его надеть, но потом решила, что подожду пламенной речи, как в сопливых мелодрамах.

— Хорошо. Договорились, если дело только в этом, можешь уже выбирать платье.

Наташа смеется, но ничего не говорит.

После горячей ванной я влил в Наташу несколько кружек горячего чая, накормил и уложил спать. К утру у нее поднялась высокая температура, и начался сильный кашель. Вот и последствия, о которых предупреждал Борисыч. От каждого приступа кашля я внутренне вздрагивал, потому что видел, с ее ушибленными ребрами это просто пытка. Она снова страдала, а я ничего не мог сделать. Я перебрал всю аптечку, нашел жаропонижающее и согревающую мазь, но они не очень-то помогли. Температура почти не упала, и кашель продолжал мучить Наташу. Едва дождавшись утра, позвонил Борисычу, он прислал ко мне своего знакомого терапевта. Тот поставил Наташе капельницу, прописал кучу лекарств. На работу я забил. Хотя теперь, после того, как мы одержали победу в тендере, работы полно. Приходится все решать в телефонном режиме. Понемногу стал подключаться и Егор. А я занимался только Наташей. Ей было очень плохо. Врачи опасались воспаления легких, но пока ставили диагноз — острый бронхит. После всех процедур кашель стал реже и более влажный, но температура держалась, аппетита у Наташи не было и мне приходилось впихивать в нее еду буквально силой. Вот и сейчас я сидел на кровати с тарелкой супа в руках и уговаривал ее съесть еще хоть несколько ложек.