Екатерина Вострова – Записки злой ведьмы. Королева шипов (страница 37)

Алек недобро улыбнулся, свободной рукой вызывая огонь и направляя в его сторону.

— Три! — гаркнул он одновременно с этим.

Василь снова почувствовал приток неведомой силы, отозвавшейся на его желание защититься.

Цепочка в руках нагрелась, вспыхнула, засияв зеленым светом, передавшимся моментально камню.

Словно тысячи детей одновременно закричали, тысячи женщин и мужчин испустили вопли. От оглушающего звука в ушах зазвенело, они четверо попадали на колени.

Ключ полетел на землю и, коснувшись ее, раскололся на мириады мелких песчинок, которые тут же подхватил ветер.

— Сработало? — хрипло спросил мальчик, с трудом поднимаясь на ноги.

Рыжий пожал плечами, а затем крутанулся. Вокруг него вспыхнул столп огня, вновь потянуло дымом. Мгновение спустя огонь исчез вместе с ним.

— Сработало, — уже утвердительно выдохнул Дик и точно так же растворился, с той лишь только разницей, что его столп был целиком из воды.

— Значит, Проклятые теперь не бессмертны? — задумчиво протянула Анастасия. — Интересно, а что насчет нас с вами?

— В данный момент проверять нет никакого желания… Не подкинете домой? — он вопросительно изогнул бровь, все еще не до конца осознавая, что же с ним случилось.

Сила Земли… как странно. Что ему с ней делать?

— Домой… — в голосе Анастасии ему почудились виноватые нотки.

— Что случилось?.. что-то с детьми?

— До того, как меня закинуло сюда, я была у вас дома. По-моему, что-то случилось с Розой.

Глава 25. Элла

Это были чужие мысли. Чужие воспоминания наполняли голову, и чужая жизнь проносилась перед глазами. Роза не хотела видеть, не хотела знать.

…Огонь. Костры, на которых сжигали магов, были повсюду. Детей с признаками связи с силой убивали на месте, взрослых топили или отправляли на костры. Четверка людей, взявшаяся словно из ниоткуда, принесла с собой новый порядок. Они умели блокировать любые чары. Эфир переставал откликаться, спасения не было.

Элла была одной из тех отчаявшихся, что рискнули своей душой. Каждому магу твердили с детства — нет ничего опаснее и ужаснее, чем навсегда уйти в великое ничто. Но умирать не хотелось, и выбор был не велик. Элла оставила лазейки, ниточки, что могли помочь ей вернуться. Вот только спустя время, потянув за них, поняла — выход заблокирован. Четверо сделали что-то, навсегда запечатав Эфир.

Но ее уловки дали ей шанс — они помогли ей отыскать Велигора. К тому времени сын последнего из Четырех вырос и стал красивейшим из мужчин. Она влюбилась с первого взгляда. Чувство было таким сильным и ярким, что даже умиротворяющему действию Эфира не удалось до конца приглушить его.

Потом были их долгие разговоры. Разделенные зеркальной гладью, они неожиданно стали невозможно близки.

Он украл для нее волшебное дыхание отца и помог наконец обрести свободу. Она собиралась вернуть силу ветра. Зачем Элле могущество, если она обрела любовь? Вот только у зелья, что помогло им, оказался неучтенный побочный эффект. Четвертый разом возненавидел и жену, и сына, обозлился на Осенний лес, проклиная принятое когда-то желание остаться.

Велигор решил, что Элла обманула его. Использовала, чтобы отомстить. Она пыталась ему объяснить. Плакала, умоляла выслушать.

Он не стал. Просто вероломно обрек на новое заточение в новой тюрьме.

Спустя пятьсот лет ей помогла освободиться лишь глупая случайность. И вот Элла снова в Осеннем лесу. Велигор мертв. Его отец давно ушел из этого мира. О былых страстях напоминали лишь Алые Маки, до сих пор восседающие на троне.

Пятьсот лет в заточении. Еще столько же ей понадобилось, чтобы понять — она не живет, существует. Первые пятьдесят лет она не догадывалась о том, что бессмертна. Потом она думала, что дело в волшебном дыхании, все еще подчиняющем ветер ее воле. Но кроме дыхания, была еще связь с Эфиром. Проклятье Четверых, запечатавших силу — обрекло на вечные муки всех, кто посмел укрыться там.

У нее было множество мужчин. Хороших, плохих, богатых, бедных. Но в каждом из них она видела Велигора. И каждого хотелось убить с особой жестокостью. За то, что не поверил ей. За то, что не дал объясниться. За то, что посмел умереть, не дав ей доказать свою невиновность!

Пятьсот лет спустя она решила свести счеты с жизнью. Идеально построенный спектакль. Ученик, которому она передала силу ветра и на которого легло проклятье Эфира, стоило тому вонзить ей нож в сердце.

Она улыбалась, когда великое ничто опутывало сетями душу новой жертвы. О, он еще не знает, на что подписался! Не ведает о том, что время может быть не только другом, но и злейшим врагом.

Но ведь она сумела это сделать? Вырвалась из порочного круга?

Как бы ни так!

Она позволила убить себя, передала все свои силы другому, а что в итоге? Ни забвения, ни перерождения. Только вечное ничто, подвластное ее воле, но, вместе с тем, не желающее отпускать. Эфир заползал в уши, рот, нос. Он был всюду, и это было отвратительно. Не так Элла представляла себе посмертие. И у нее больше не было тела, чтобы уйти в мир живых. Впрочем, она была не одна, кто застрял в Эфире. Тысячи немертвых блуждали, скованные древним колдовством. Но их сердца давно потухли, эфир выпил их до дна, проникнув в мысли и мечты и извратив разум.

Вот почему день, когда Элла обнаружила среди великого ничто сияние новой жизни — стал для нее одним из самых счастливых за последнюю тысячу лет.

Маленький мальчик, зачатый от того, кто забрал ее силу. В некотором смысле он был и ее наследником тоже. Наверное, именно поэтому она и нашла его. Покинутого, брошенного, преданного собственной матерью.

Было легко расположить его к себе. Из-за доставшегося по наследству проклятья мальчик каждую ночь попадал прямиком в Эфир. Он был невероятно уродлив. Седые тонкие волосы, выпирающие кости, обтянутые сморщенной кожей — словно он не ел никогда в жизни. Единственное, что выделялось, — горящие синим льдом глаза. Неудивительно, что родная мать предпочла от него избавиться — Эфир невозвратно меняет своих любимцев.

Впрочем, для Эллы не было никакой разницы, как выглядел ребенок. Ведь он был ее единственным шансом выбраться.

Время шло, мальчик рос. Каждую ночь они проводили вместе. Он рассказывал ей о том, что происходит снаружи, она учила его, как контролировать силу, что была у него внутри. Она рассказывала ему о том, что случилось тысячу лет назад, а он ей о том, что подслушал совсем недавно.

— А потом мама сказала, что королева может что-то заподозрить. А папа сказал, что она как родила меня, так и забыла, и сейчас ни за что уже не узнает, так как думает, что я убит по ее приказу, — мальчик остановился и требовательно посмотрел на Эллу.

Полыхающие синим льдинки глаз горели при этом больше обычного. Он явно ждал от нее пояснений.

Элла задумалась. Королева? Серьезно? Тот пройдоха, которому она передала свою силу, соблазнил королеву?

Но ситуация требовала убедительного ответа.

— В таком случае, тебе не стоит подставлять родителей. Уверена, они очень переживают за тебя. Ты тренируешь иллюзии? Тебе стоит скрывать свой истинный вид, чтобы не доставлять им проблем.

— Да я с трех лет иллюзии не снимаю! — огорченно воскликнул мальчик. Он махнул рукой, и позади него тут же возник огромный резной трон. Он взобрался на него прямо с ногами.

— А я-то думал, чего это мама меня Князьком называет, — проворчал он, обхватывая себя за колени. — Почему она отказалась от меня? Моя…

Он замялся, и Элла поняла, что он не в силах произнести «настоящая мать» по отношению к чужой для него женщине.

— Ну… королева эта. Это из-за того, что я урод?

Элла вздохнула. Вряд ли сейчас она сможет убедить ребенка в обратном.

— Ты ведь помнишь, что я тебе рассказывала о четырех королях?

Мальчик скупо кивнул, но Элла продолжала требовательно смотреть на него, и ему не оставалось ничего иного, кроме как закатить глаза и начать говорить:

— До их прихода было много таких, как ты и я, но связанные Эфиром не выдавали друг друга, а никто иной не мог заглянуть под иллюзии. Потом пришли Четверо. У них была сила видеть истинную суть. Для них мы казались уродами. И они решили всех нас убить. Кто не пожелал быть пойманным, скрылись в Эфире. Четверо сковали великую силу своими заклинаниями и заточили в северных горах. С тех пор ни сила, ни люди, сокрывшиеся в ней, не могут выбраться наружу. Это удалось только тебе. Но твое тело погибло, и теперь есть я.

— Что ж, не совсем точно, но суть, как я вижу, ты помнишь. А теперь скажи мне, ты же ходишь с родителями в Халугу?

Мальчик отвел взгляд. На бледном лице проступило виноватое выражение. Элла мысленно усмехнулась, но внешне постаралась выглядеть беспристрастной.

— Я не слышу.

Неожиданно ребенок вскочил со своего трона и, сжимая кулачки, уставился прямо на нее:

— Хожу! И ты можешь думать, что хочешь. Что я предатель, поклоняюсь тем, кто нас убивал, что я не заслуживаю своей силы. Эти твари убивали таких, как мы, а теперь тварями зовут женщин и детей, которые тысячу лет назад спрятались от их костров! А я выстаиваю все службы. Шепчу по вечерам молитвы вместе с мамой и вместе с отцом раз в неделю работаю на благо прихода.

Мальчик часто-часто заморгал и снова отвернулся. Элла легко скользнула в его сторону, обнимая худые плечи. Невозможный ребенок! Эфир поглощал все сильные чувства и ощущения. И, тем не менее, маленький Князёк умудрялся раз за разом опровергать весь ее тысячелетний опыт.