Екатерина Вострова – Не твой формат (страница 4)

Я сняла перчатки, поправила халат и пошла по коридору, ощущая, как с каждым шагом усиливается мое дурное предчувствие.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Я постучала и сразу вошла.

Борис Михайлович сидел за столом с напряжённым лицом, а в кресле для посетителей развалился высокий седой мужчина. Я узнала его сразу — это был Вадим Витальевич Баринов.

Позавчера его привезли на скорой после небольшого ДТП. Глубокий порез на руке от осколка стекла и ушиб плеча. Ничего критического, но он вёл себя так, будто его доставили в районную больницу прямиком из VIP-палаты.

— Елена Сергеевна, присаживайтесь, — тихо сказал главврач. Я села, стараясь держать спину прямо. — Это она? — уточнил у пациента Борис Михайлович.

— Да, — протянул тот с неприятной ухмылкой. — Та самая медсестра.

— Елена Сергеевна, — начал мой начальник, — Вадим Витальевич, утверждает, что позавчера вела себя крайне непрофессионально, когда ты обрабатывала его рану.

Баринов громко фыркнул и подался вперёд, глядя на меня с откровенным презрением.

— Непрофессионально — это ещё мягко сказано! — возмущённо воскликнул он. — Эта девица грубила мне с первой минуты. Руки у неё как крюки, всё делала через силу, чуть вену мне не порвала. Я попросил быть аккуратнее, а она чуть ли не в лицо мне накричала. Полное отсутствие уважения к пациенту! А ещё и характер мерзкий — такая, знаете, феминистка-агрессорша.

Я сидела и чувствовала, как внутри меня всё закипало. Слова Баринова звучали так уверенно, так убедительно, что даже Борис Михайлович слегка поморщился, явно не зная, кому верить.

Баринов сидел на кушетке без рубашки и откровенно пялился на мою грудь, пока я обрабатывала ему рану.

— Ну что, красотка, — промурлыкал он тогда сальной улыбкой, — у тебя такие пышные формы… Может, после смены поедем ко мне? Я хорошо плачу. Расслабишься, забудешь про эту нищету и свои уколы.

Я промолчала, продолжая аккуратно накладывать швы.

Он не унимался. Внезапно положил здоровую руку мне на бедро и сильно сжал.

— Да ладно тебе ломаться. С такой-то грудью и задницей грех работать за копейки. Я бы тебя взял на содержание. Будешь моей личной медсестрой. И зарплата, и подарки… Только будь поласковее.

Я резко сбросила его руку.

— Уберите руки. Я здесь работаю.

— Ого! — рассмеялся он. — Толстая, а туда же — принципы держит. Да на тебя нормальный мужик и не посмотрит, а ты ещё кочевряжишься. Руки кривые, характер отвратный… Таким только в этой дыре и работать.

— То есть вы признаёте, что вы — не нормальный?

На секунду в перевязочной повисла тишина. Баринов опешил, потом его лицо исказилось от злости.

— Что ты сказала, стерва?!

Я ничего не ответила. Просто продолжила накладывать швы: ровно и аккуратно, как всегда, потому что это моя работа, и делать её плохо я не собиралась даже для него. Когда дошло до обработки, я взяла тампон, щедро пропитала антисептиком и сразу приложила к ране. Бринов зашипел и дёрнулся.

— Больно? — спросила я участливо. — Это нормально, рана глубокая. Потерпите.

Потом настала очередь фиксирующей повязки.

— Туговато, — поморщился он.

— Так лучше держит, — пояснила я профессиональным тоном. — Чтобы не сползала.

Всё было строго по инструкции. Просто минимум анестезии, максимум антисептика и повязка, которую он будет чувствовать каждый раз, когда попробует пошевелить рукой.

Когда я закончила, Баринов смотрел на меня уже без всякой похоти, только со злостью и раздражением.

Я моргнула, возвращаясь из воспоминаний в кабинет главврача. Баринов всё так же сидел напротив, размахивая руками и кипя от возмущения.

— …и вот такая она «медсестра»! — продолжал он с негодованием. — Специально делала мне больно, грубила, хамила! Повязку затянула так, что я потом всю ночь не мог нормально руку пошевелить. Это просто издевательство! Я требую, чтобы её немедленно наказали и заставили принести мне официальные извинения!

Борис Михайлович тяжело вздохнул и посмотрел на меня с сожалением.

— Елена Сергеевна… вы слышали обвинения Вадима Витальевича. Что можете на это ответить?

— Я могу ответить, что всё было совсем не так, — произнесла я, глядя Баринову прямо в глаза. — И если нужно, то я готова рассказать подробности того, что произошло на самом деле.

Баринов презрительно фыркнул — видимо, был уверен, что мне никто не поверит.

— Подробности? — ехидно переспросил он. — Давай рассказывай свои сказки. Только учти, Борис Михайлович, ты прекрасно знаешь, кто я такой. Я — директор «Арктик Групп». Моя компания регулярно помогает вашей больнице с оборудованием. Новый УЗИ, мониторы, дефибрилляторы — всё это решается через меня.

Борис Михайлович заметно напрягся. Его лицо стало ещё более несчастным. Я буквально видела, как в голове у него идёт тяжёлая внутренняя борьба: с одной стороны — я, обычная медсестра, с другой — влиятельный пациент и возможные проблемы с поставками оборудования.

— Вадим Витальевич, давайте не будем… — начал было главврач примирительно.

— Нет, давайте будем, — жёстко оборвал его Баринов. — Либо она извиняется передо мной прямо сейчас, либо я буду вынужден пересмотреть наше дальнейшее сотрудничество.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Я почувствовала, как у меня внутри всё холодеет. Этот человек не просто мстил — он давил всем своим влиянием, прекрасно понимая, на какие рычаги нажимать.

Борис Михайлович посмотрел на меня почти виновато.

— Елена Сергеевна… — начал он тихо. — Может быть, вы всё-таки найдёте в себе силы извиниться перед Вадимом Витальевичем?

Я почувствовала, как к глазам подступают злые слёзы.

— То есть вы хотите, чтобы я извинилась за то, что отказалась терпеть приставания и оскорбления? — спросила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Главврач отвёл взгляд.

— Я понимаю, как это выглядит… Но иногда ради общего блага приходится идти на компромиссы. Иначе мне придётся проводить служебное расследование, а это может закончиться для вас очень плохо.

В кабинете повисла удушающая тишина.

— Я не буду извиняться за то, чего не делала, — тихо, но твёрдо сказала я. — Делайте, что считаете нужным.

— Тогда увольте её, — отчеканил Баринов, глядя на главврача. — Прямо сейчас. Чтобы духу этой дерзкой бабы здесь не было. А уж я позабочусь, чтобы ее больше не в одну больницу в городе не взяли.

Борис Михайлович побледнел.

— Вадим Витальевич, это уже крайняя мера. Может быть…

— Либо она уходит, либо ухожу я вместе со всеми контрактами, — произнёс Баринов с холодным спокойствием человека, привыкшего к тому, что его ультиматумы выполняются. — Выбирайте.

Меня словно ледяной водой окатило, и перехватило дыхание. Внутри всё похолодело, будто сердце внезапно остановилось, а потом начало биться тяжело и медленно, отдаваясь в висках глухими толчками.

Слова Баринова звучали как приговор. Всё, ради чего я столько лет училась, работала ночами, терпела усталость и копеечную зарплату — всё это сейчас могло рухнуть из-за одного мерзкого типа, который решил, что его деньги дают ему право на всё.

Это всё. Конец.

— Я думаю, нам всем нужно немного остыть, прежде чем принимать какие-то решения, — проговорил Борис Михайлович, явно собираясь с духом. Он повернулся к Баринову с примирительной улыбкой. — Вадим Витальевич, позвольте предложить вам кофе? У меня хороший, из зернового. Заодно я свяжусь с юридическим отделом, чтобы всё было оформлено по правилам, как вы и хотите. А Елена Сергеевна… — он посмотрел на меня, — пусть тоже остынет и, возможно, найдёт в себе силы извиниться. Елена Сергеевна, идите, подумайте. Приходите через полчаса.

Его голос звучал почти умоляюще. В глазах главврача ясно читалось: «Пожалуйста, не усложняй. Ради всех нас».

Я чувствовала, как меня захлестывает волна горечи.

— Хорошо, — тихо ответила я, хотя внутри всё кричало. — Я подумаю.

Развернувшись, я вышла из кабинета. Они действительно уверены, что я вернусь и буду унижаться перед этим человеком?

В этот момент ко мне почти бегом подлетела Аня.

— Лен! Что произошло?! У тебя такое лицо…

Я посмотрела на подругу и почувствовала, как последние силы оставляют меня.

— Аня… — голос сорвался. — Кажется, меня увольняют.

Глава 6

Аня схватила меня за руку и потащила за собой по коридору.