Екатерина Вострова – Бытовая Магия от А до Я (страница 7)

До чего же он докатился…

Мирослав приподнял руку, по кончикам пальцев струился черный, едва заметный дымок. Стоит только пожелать, и он сможет ухватить его, раскрутить посильнее, исполнить задуманное.

В дверь тихо постучались.

Мирослав тут сжал руку в кулак, с силой стискивая зубы. Нет, он не будет этого делать. Если и использовать проклятую силу, то с умом, рачительностью и скрупулёзным расчетом. Не повезло один раз, повезет в другой. Он найдет способ избавиться от этой дряни, так или иначе.

Не дождавшись ответа, в комнату буквально на цыпочках с приклеенной на лицо вежливой улыбкой зашел Антон. Парень дрожал, как лист на ветру, но все же занес в комнату поднос с кофе и вазочкой с печеньем.

Мирослав скривился при виде помощника, но запах кофе был слишком хорош и хоть немного, но прояснял мысли, чтобы выгнать Антона прямо сейчас.

– Положи сюда.

– Да, конечно, Мирослав Мстиславович, – парень старался, даже чересчур, это было заметно в каждом его движении, жесте. Боялся не угодить, сболтнуть лишнего. С одной стороны, было приятно, а с другой безумно раздражало.

– Деньги на счет поступили?

Вопрос явно выбил помощника из колеи, но тот быстро взял себя в руки.

– Да, еще вчера, от той фирмы, про которую вы говорили. И сегодня был второй платеж от физлица, на сумму… – он задумался на мгновение, а затем бойко отрапортовал: – Четыре миллиона четыреста тридцать тысяч.

Мирослав прикинул, сколько всего получилось денег, и мысленно сделал несколько расчетов.

– Хорошо, нужно будет провести все, что есть, через вторую мою компанию, чтобы обналичить. Обратись к Наталье, она бухгалтер, знает, как это делается. Потом берешь весь нал и дуешь с ним в эту шарагу имени Хандошкина.

– Мирослав Мстиславович… – улыбка сползла с лица парня, как растекшаяся от воды краска. Нижняя губа дрогнула, будто тот и впрямь мог заплакать. – Мирослав Мстиславович, пожалуйста, я готов все что угодно для вас сделать, вы же знаете, как я вам признателен, но прошу вас, не заставляйте меня…

Мирослав нахмурился и потряс головой, словно бы это могло помочь ему восстановить слух. Ему ведь послышалось, да?

– Я не совсем понял, – он чуть понизил голос и добавил в него мелодичности, как делал всегда, когда общался с клиентами. На тех такая манера действовала гипнотически: – Радость моя, повтори, что ты сказал? Что мне не надо заставлять тебя делать?

– Идти в театр, – Антон произнес это едва слышно, на выдохе.

– А ну повтори! – неожиданно сам для себя гаркнул на него Мирослав.

Да как он смеет?! Он что, не понимает, что ему физически необходимо то лекарство, что производит чертов баран?! Ему что теперь, ради того, чтобы не ранить чужие чувства, курьерскую службу нанимать, чтобы отправить тридцать миллионов мелкими купюрами в одну сторону и довезти бесценную жидкость, способную хоть ненадолго помочь ему, в другую?!

– Пожалуйста, Мирослав Мстиславович. Меня ж туда на порог не пустят после всего, что я сделал! А Герман Игнатьевич меня попросту убьет, – захлебываясь от волнения, заторопился объясниться помощник.

– Угу. На рога поднимет, – съязвил в ответ Барс. – И будет прав, ибо не надо предавать тех, кому служишь. Предателей презирают и ненавидят и свои, и чужие.

От Антона потянуло тошнотворным приторным запахом страха. Он вдруг ни с того ни с сего бухнулся на колени и ухватился за край простыни, на которой лежал Мирослав.

– Я усвоил урок, Мирослав Мстиславович, я ни за что не повторю ошибок! Вас я ни за что не предам, я лучше умру…

Барс невольно фыркнул. Какой талант пропадает. И почему только в театральное не поступил в свое время? Или парнишке просто не повезло, что его не вовремя приметил Нагицкий?

И ведь, главное, сам верит тому, что говорит. Талант, однозначно, талант. Надо бы попробовать использовать его вместо себя на групповых занятиях, глядишь, и толк выйдет.

– Неужели ты думаешь, что Нагицкий все еще не в курсе, где ты и с кем? – скривился Барс.

– Да, я знаю, что вы заступились за меня, вытащили из того дерьма, в которое я сам себя загнал, но… – его глаза заблестели в приглушенном свете спальни. – Я просто не знаю, как мне в глаза смотреть…

Это вызвало очередную вспышку гнева. Нет, этот малец определенно над ним сегодня издевается. Собственная ярость и злость вкупе с чужим страхом образовывали жгучий коктейль, заставляющий быстрее течь кровь по венам и против воли резонирующий с проклятьем.

Он видел перед глазами темные дымные полосы силы, оплетающей его. А ведь он, мать его, держался. Держался целых три дня!

Окончательно теряя контроль над силой, Мирослав подхватил поднос с кофе и с силой швырнул его в стену прямо над головой зарвавшегося мальчишки, решившего, что сумеет его разжалобить.

– Не знаешь, как смотреть? – звенящим от негодования голосом прошипел Барс. Встав наконец с кровати, он за грудки поднял помощника над полом. – Я тебе сейчас скажу, как. Берешь деньги в зубы и ползешь с ними в театр. И выползаешь уже с тем, что необходимо мне. А все твои страдания и угрызения совести меня интересуют мало. Ты понял меня?

– П-п-п-понял, – заикаясь, с трудом выговорил полузадушенный Антон.

Теперь на его лице был не просто страх, ужас. И Мирослав даже мог понять его, он и сам себе, мягко говоря, не нравился, когда был одержим проклятьем.

Он оттолкнул помощника от себя. Антон приземлился на пол и тут же, пятясь, пополз к двери, спеша убраться из спальни.

Барс же, тем временем, расправил плечи и покрутил шеей, разминая ее.

Все-таки как же приятно пусть ненадолго чувствовать себя снова живым, здоровым и способным совершить что угодно.

Теперь, когда боль отступила, престав мучить его, он моментально забыл про Нагицкого, про Антона и про всех остальных. Его взгляд скользнул по кровати, на которой он провел последние три дня, мучимый нестерпимой болью и удушающими снами, в которых сходил с ума от невозможности прикоснуться к желаемому.

Его кольцо. Оно было украдено еще летом, тогда, после провала очередного плана по излечению, когда он ушел в недельный загул, снова принялся использовать собственное проклятие, забыл о предосторожностях… сорвался, одним словом.

А когда вынырнул из этого дурмана, то единственная вещица на свете, которой он по-настоящему дорожил – пропала, а вместе с ней пропала и надежда.

И вот, когда он уже почти поверил в собственную гибель, смирился с неизбежностью смерти, в его сны пришла она.

Незнакомая девица, чьего имени он не знал и лица не видел. Пока не видел. Ведь там, во снах, кольцо буквально звало его, кричало ему.

«Я здесь, забери меня, я твое…» А она присвоила его себе! Украла! Ее образ сливался с образом принадлежащей ему вещицы, и это действовало на разум не хуже самого проклятья.

Любое лекарство – яд, и любой яд – лекарство. Вопрос в дозировке.

Тьма внутри подсказывала, что это не просто сон, это нечто большее, значимое. Вот только почему кольцо проявило себя лишь сейчас, спустя столько времени после пропажи? Почему не раньше? Что могло измениться?

Что ж. Он заставит ее ему ответить.

– Самое время найти тебя, маленькая воровка, – с улыбкой прошептал Мирослав, наслаждаясь блуждающим по венам проклятьем.

Глава 6

Все утро, пока я звонила по инстанциям, консультировалась в больницах о своем положении рожавшей дома, я не переставала думать о ночном кошмаре.

Хотя кошмаром это назвать сложно. Пусть страшно, жутко, но теперь мне самой хотелось знать – кто же такой этот мужчина из сна?

Неужели он действительно существует? И… я тоже ему снюсь? Но почему?

«Никто никому не снится. Это просто психоз», – осадила я себя, пытаясь сосредоточиться на том, какие документы нужны и как их достать.

По всему выходило, что нужна справка от гинеколога о том, что я действительно рожала, а также устные или письменные показания хотя бы одного свидетеля этих самых родов.

«Не в Песье же возвращаться за свидетелями?» – нервно усмехнулась про себя, вспоминая чокнутую старуху, которая предлагала убить малышку.

Маленькая, словно поняв, что речь идет о ее судьбе, моментально проснулась, возвестив об этом громкими криками.

– Тише, моя красавица. Иди сюда, – осторожно взяла я ее на руки, прикладывая к груди. Все же какая она крошка. Как можно даже просто подумать навредить такому беззащитному существу?

– Ее отец был проклятым… – передразнила я повитуху. – Ну ничего, да, мое солнышко? Родителей не выбирают. А всяких старых клуш мы слушать не будем.

Малышка перевела взгляд на меня и неожиданно чихнула.

– Правда, – умилилась я. – Надо бы тебе имя выбрать.

Но в голову не приходило ничего подходящего, так что решила оставить это на потом. Сначала нужно было решить вопрос со всеми справками и пособиями.

Не откладывая в долгий ящик, собралась сама, одела малышку в выменянные вчера вещи. Шапочка, ползунки, осенний комбинезончик. Пусть всё старое и слегка потрепанное, зато чистое и подходящее по размеру.

Взяв карту, паспорт и скудные наличные, спустилась вниз, оплатив еще день проживания. Терминал успешно провел операцию, и мне не удалось сдержать облегченного выдоха.

Первым делом решила попытать счастья в частной клинике. Прием будет стоить денег, которых может не хватить в любой момент, но идти в государственную я опасалась. Мало ли куда те могут сообщить.