Екатерина Владимировна – Покажи мне звёзды (страница 25)

– Ему могли стереть память, как и мне. Издеваться, пытать, в следствие чего искалечить… – процедил Кевин сквозь зубы, отвернувшись от меня.

На миг меня кольнула совесть. Жестоко вот так вот напоминать мужчине о случившемся с ним, но, если мы хотим докопаться до правды, пока не до кружений вокруг да около.

– И что? Хочешь сказать, если бы тебя выпустили без памяти на улицу с каким-то приказом от хозяина, ты бы спокойно продолжал вести себя, как раб?

– Если приказ отдан при помощи формулы, то…

– Раб, который сообщил о тебе, был как раз под такой формулой. И все же нашел способ сообщить, – жестко отрезала я.

– Значит, ни того несчастного, ни меня не собирались никогда выпускать, нам было суждено умереть в каком-то вонючем погребе! – выкрикнул он со злостью.

Но я не могла сейчас остановиться, чтобы посочувствовать. Не тогда, когда почти поймала мысль до конца.

– А зачем тогда ошейник? – озвучила я самый главный вопрос на удивление тихим и спокойным голосом. – При желании можно любого поймать и издеваться до смерти, по тяжести преступление почти такое же.

– Ладно! Не знаю я! Можешь сказать четко и ясно, до чего ты додумалась? Хватит играть в угадайку! – не выдержал мужчина, тоже вскакивая на ноги.

Несколько секунд мы молча глядели друг на друга. Его глаза горели злостью, практически ненавистью, кулаки сжимались и разжимались, на скулах ходили желваки. Но я знала совершенно точно, что эти эмоции направлены не на меня.

– Те, кто это делали, должны были быть уверены, что вы не расскажете и будете и дальше выполнять приказы. Не знаю, влияют ли на это побои или же это просто прихоть твари, затеявшей все это, но должно быть что-то, обеспечивающее покорность. Что-то типа магической формулы, но не отслеживаемой соответствующими службами. Какой-то артефакт, который постоянно находится на рабе… – я сделала паузу, переводя дыхание, но Кевин уже и так понял, к чему я веду.

– Ошейник, не зарегистрированный ни в одной службе и не привязанный ни к какой базе данных… – пробормотал он.

– В точку! – кивнула, не испытывая совершенно никакой радости от своей догадки.

Глава 24

– Ладно. Что ты предлагаешь? – Кевин окончательно взял себя в руки и спросил практически спокойно, но в его глазах лишь прибавилось настороженности.

– Думаю, ты и сам понимаешь…

– Проверить, тот ли это ошейник, надев его на меня? – парень презрительно скривился, скрестив руки на груди, но после моего быстрого кивка чуть расслабился. – Ну давай. Мне все равно, – процедил он сквозь зубы.

– Прости, но мы должны убедиться… – начала я, сочувственно глядя на него, но Кевин перебил меня на полуслове.

– Да к демонам все! Что я, совсем идиот, не понимаю? Давай, я готов. Быстрее наденем – быстрее снимем… Снимем же? – последнюю фразу парень проговорил с усмешкой, отчаянно хорохорясь, но его выдал дрогнувший голос.

– Да, разумеется. Сейчас принесу.

И поспешила покинуть гостиную. Сама понимала, что это все ради эксперимента: просто убедиться, что нащупали нужную нить. Только руки все равно дрожали, пока доставала ошейник из прикроватной тумбочки. Обыкновенная полоска кожи с чуть истрепавшимися краями и выбившимися кое-где ниточками – как это может быть столь опасным артефактом? Вновь возникла мысль, что мы с Кевином ошиблись, и обнаруженное нами дело, насколько бы странным и мутным оно ни было, к нам не имело никакого отношения.

Вернувшись к Кевину, остановилась на пороге, не решаясь прервать увлекательный разговор. Ну, по крайней мере, для одной стороны. Тони, заглянувший в гостиную, чтобы убрать грязную посуду, воспользовался моим отсутствием и что-то с воодушевлением рассказывал Кевину. Не знаю, с чего начался разговор и когда он вообще успел начаться – меня не было не больше пяти минут – но художник разошелся не на шутку.

– ..а еще, если Никки разрешит, можно завтра пойти вдвоем на рынок за продуктами, купим тогда всего побольше. И рыбу свежую! Ты любишь рыбу? Никки тоже не очень, но она полезная. На обратном пути пойдем через парк? Там белки есть! На пару минут остановимся, я эскиз набросаю и дальше пойдем. Просто, если я один пойду – потеряю счет времени, а Никки потом ругаться будет… – вещал Тони и, вдохновенно размахивая чашкой, едва не вылил остатки кофейной гущи Кевину прямо на голову.

Но у того с реакцией оказалось все в порядке, и он в последний момент придержал руку парня. Правда, художник этого даже не заметил, продолжая самозабвенно планировать следующий день.

– Николетта! Ты вернулась! – обрадованно воскликнул Кевин, заметив меня, и его лицо озарилось надеждой, будто меня не было, по меньшей мере, недели две. Я едва удержалась от смешка: сама долго привыкала к Тони и его жизнерадостной болтовне.

– Я на минутку, чашки забрать, и совсем не мешаю, – тут же отчитался тот, лучезарно улыбнувшись, вынудив меня покачать головой. – Ужин уже подавать, или вы еще заняты?

При этом взмахнул чашками и едва не забрызгал ближайший отчет кофейными каплями. Кевин в последний миг успел выдернуть ценный документ и, кажется, с трудом сдержался, чтобы этим же отчетом не треснуть парня по затылку. По крайней мере, кровожадный блеск в его глазах я рассмотрела совершенно отчетливо. Тут уже Тони смущенно ойкнул и виновато потупился.

– Спасибо, солнышко, но мы еще поработаем. Я потом позову тебя, хорошо? – подмигнула ему.

Тот, просияв, радостно закивал, но тут же спохватился:

– Ага. Сейчас, только тряпку принесу и стол тут протру…

Но Кевин среагировал быстрее: одним быстрым жестом провел рукавом своей рубашки по столику, смахивая крошки и пролитые капли кофе.

– Не надо! Все, уже чисто. А рубашку я сам потом постираю, – заявил он непреклонно, устремив мрачный взгляд на Тони.

Правда, его совсем не проняло: пожав плечами, спокойно ушел на кухню под облегченный вздох Кевина. С трудом сдерживая улыбку, подошла к нему, никак не прокомментировав произошедшее.

– Это же мне и завтра весь день с ним быть, да? – проронил Кевин, бросив тоскливый взгляд на дверь кухни.

– Ага. И послезавтра. И послепослезавтра…

– Ладно, я понял. Принесла? – поморщился он и тут же посерьезнел, заметив ошейник в моей руке. Напрягся всем телом, с нескрываемой ненавистью уставившись на артефакт, зажатый в кулаке.

– Да. Если хочешь – можешь сам его надеть… – предложила, присев рядом с ним на диван.

– Вот уж нет, спасибо! Как-нибудь воздержусь, – фыркнул он, возмущенно сверкнув глазами, и поднял подбородок повыше. – Давай.

Не затягивая больше, подрагивающими пальцами надела кожаную полоску и с тихим щелчком застегнула замочек. Кевин тут же задышал тяжелее, по виску сбежала капля пота.

– Как себя чувствуешь? – спросила осторожно у побледневшего парня, готовая в любой момент снять этот ошейник.

– Нормально, – процедил он, облизнув пересохшие губы. – Просто отвык от ощущения этой удавки на шее. В остальном, все по-прежнему.

– Ладно, тогда что, я пробую отдать какие-нибудь команды? – я старалась говорить ровным, спокойным тоном, но внутренне аж передергивалась от неприятия этой ситуации.

Кевин поморщился, будто от зубной боли, но едва заметно кивнул. На душе было мерзко. Столько лет бороться против рабства, чтобы сейчас практически провести параллель между работорговцами и собой… Вытерев вспотевшие ладони о подол сарафана, прокашлялась и попыталась отдать первый приказ.

– Подай мне, пожалуйста, вон ту папку, – и кивком указала на какой-то отчет на краю стола.

– Эту? Зачем? – Кевин взял в руки документ, но передавать не спешил, пролистнув пару страниц.

Я замешкалась. Считать это удавшимся экспериментом или парень взял бумаги по собственному желанию?

– Постой? Это уже он, твой приказ? Ты вообще отдавала приказы хоть когда-нибудь? – на его лице отразилось явное сомнение. – Я думал, ты просто хочешь что-то там посмотреть до начала нашего эксперимента…

– Представь себе, спокойно живу, не отдавая приказы направо и налево! – выпалила и вскочила с дивана, скрывая за злостью неуверенность.

Кевин смерил меня донельзя удивленным взглядом. Невольно обернулся в сторону кухни, откуда доносилось фальшивое пение Тони, бряцавшего посудой. Покачал головой, тяжело вздохнув.

– Не кипятись, ничего дурного не имел в виду. Попробуй отдать именно приказ. Что-нибудь неприятное для меня, что заденет мое самолюбие, что ли, не знаю… – Кевин пожал плечами и машинально потянулся к ошейнику. В паре миллиметрах от него остановился, ухватив пальцами воздух, и бессильно опустил руку.

– Ммм… Сними рубашку, – предприняла еще одну попытку, испытывая к нему сочувствие.

– Серьезно? То, чего тебе хочется? – уточнил он со скепсисом.

Вот этой подначки мне, наверное, и не хватало, чтобы, если не разозлиться, то собраться с силами, отбросив в сторону сомнения и жалость.

– На колени! Живо! – отчеканила стальным тоном.

Кевин вмиг стек с дивана на пол, на его лице отразилось ошеломление. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но я продолжила, чтобы удостовериться наверняка.

– Раздевайся! – резко отдала следующий приказ.

Парень нерешительно потянулся к вороту рубашки, непослушными пальцами расстегивая пуговицы. В его глазах плескался ужас, перекликаясь с беспомощностью. Его отчаяние терпкой горечью почти ощущалось на вкус.

– Стой! – шагнула к нему, накрыв его ледяные, чуть дрожащие кисти ладонью, и повторила уже мягче: – Остановись…