Екатерина Владимировна – Покажи мне звёзды (страница 14)

В следующую секунду он стремительно подошел ко мне и обнял со спины, привычным полузабытым движением взъерошив мои волосы, безнадежно путая их.

– Конечно, мир… Боги, знала бы ты, как я соскучился по тебе… – выдохнул он сиплым голосом.

– Почему же не пришел раньше? – одна слезинка все же скатилась по щеке и горячей каплей упала мне на руку.

– Давал тебе время подумать, решить, хочешь ли видеть меня в своей жизни и дальше. Годы разлуки изменили и тебя, и меня. Возможно, ты бы предпочла оставить наши отношения на уровне приятных детских воспоминаниях о старшем брате, до того, как все изменилось.

– Дурак, – от возмущения легко хлопнула его по обнимавшей меня руке, вызвав его смешливый фырк прямо мне в макушку. – Я бы никогда так не сделала и не сказала, что бы ни случилось!

– Знаю. Но проверять было страшно. Вот и ждал. Надеялся, что ты захочешь навестить племянников. Или что увидимся на очередной семейной встрече, организованной Нейтаном, и наконец-то поговорим обо всем…

– Короче, струсил, – поддела брата, окончательно успокаиваясь в его объятьях. Тяжелый груз, лежавший последние месяцы на моем сердце, наконец-то растворился, позволив вдохнуть полной грудью.

– Ага…

Я почувствовала, как он улыбается, и сама невольно усмехнулась. Быстро вытерла мокрые глаза тыльной стороной ладони и пододвинула к краю стола вторую чашку чая.

– Присаживайся. Как дети? Так понимаю, пока вы были здесь, они остались с тем, вторым? – в этот раз у меня даже в голосе не отразилось возмущение. Да и, если честно, его во мне уже практически не было.

– Ты прекрасно знаешь, что его зовут Ланс. Да, Аманда и Эрик с ним. И, кстати, в последнее время все чаще звучит вопрос, куда же делась их тётя и почему больше не навещает. Что им передать? Что тетя отныне будет навещать лишь Аманду, а Эрику придется погулять в саду или поиграть в соседней комнате? – Кайл говорил вроде бы спокойно, но я успела заметить его руку, сжавшуюся в кулак, да и в голосе проскользнула горечь.

– Не говори глупостей. Эти полгода выдались достаточно тяжелыми и…

– Врешь. Предыдущие года были сложнее.

– Вру. Но ты ведь передашь детям эту версию? А я постараюсь на выходных забежать к вам, поведу их в парк, там сейчас уже вовсю работают аттракционы, – предложила, слегка смутившись.

Расследовать преступления и добиваться справедливости оказалось не в пример легче, чем вести простой разговор с братом.

– Детям?

– Детям-детям… Все, больше дурью не маюсь, у меня племянница и племянник, и плевать, кто из них на кого похож, – улыбнулась, выдержав прямой взгляд Кайла.

– Отлично! Заодно своего художника выгуляешь… Заметь, я даже не спрашиваю, почему он у тебя все еще в ошейнике, а ведь год со дня его рабства истек еще четыре месяца назад, – и он подмигнул мне.

– Это не то, что ты думаешь! – праведно возмутилась я.

– Так расскажи. А заодно о многом другом, что я пропустил за эти полгода…

Мы несколько часов болтали о чем угодно, не в силах наговориться, пока он все же не ушел домой, стребовав с меня клятвенное обещание на выходных прийти к ним в гости.

Но, несмотря на день, насыщенный событиями, я долго не могла уснуть. В голову снова и снова лезли воспоминания о рабе, приходившем в ЦЗПЗР, и, конечно же, о несчастном, найденном в доме. Мне так и не удалось понять, кто его хозяин и что имел в виду Абраз, пытаясь сказать, что тот не раб, и не свободный. За что его так избили и зачем – старалась и вовсе не думать.

Все упиралось в то, что завтра придется идти в участок и просить протокол допроса, чтобы хоть немного пролить свет на эту ситуацию. Без Нейтана будет сложно, но попробовать стоит. В конце концов, меня там уже давно знают в лицо.

Успокоенная этой мыслью, я уснула.

Утро встретило меня ошеломляющей новостью: Луи Варрес не пережил эту ночь. Так же, как и его раб Льюис. Подробностей мне не сообщили, но и без того было понятно, что Кайл и Дилан переживали не зря – я умудрилась вляпаться во что-то очень и очень нехорошее…

Глава 14

Следующие два дня напоминали какой-то форменный дурдом. Без Нейтана мне отказывались выдавать хоть какую-то информацию о Луи Варресе и деталях его смерти. Раб, найденный мной в кладовке, находился в больнице и до сих пор не приходил в сознание, узнать о нем хоть что-то было практически невозможно. Данные с его ошейника я считала почти сразу, но сколько ни пробивала по базе, никаких совпадений найдено не было.

Попытки копнуть глубже также не увенчались успехом – я даже не могла найти, где выпускали подобные модели артефактов. Куда бы ни отправляла запросы – все без толку. Отчаявшись, составила официальное заявление о найденном рабе, в надежде, что откликнется его настоящий хозяин, хотя и понимала, что толку от этого мало.

В довершение ко всему Абраз исчез с концами. После того, как Лайза приняла у него заявление на хозяина, и он покинул стены нашего центра, больше никаких сведений о нем. Я искала хоть какой-то след, но, похоже, мужчину нашел кто-то до меня.

– Ты куда? – Лайза удивленно вскинула взгляд, когда я за час до конца рабочего дня появилась на пороге своего кабинета с сумкой через плечо.

– В больницу, – бросила коротко, остановившись перед зеркалом, чтобы затянуть потуже волосы в высокий конский хвост.

Аномальная жара понемногу сходила на нет, но с распущенными волосами все еще было до ужаса некомфортно, особенно ближе к вечеру.

– А толку? Ошейник ты уже видела, наш найденыш по-прежнему не приходит в себя… Ник, не грузи все на себя. Где можешь – ты и так помогаешь, а здесь и сейчас от тебя уже ничего не зависит. По крайней мере, пока, – вздохнула Ванесса, подперев рукой щеку.

– Знаю, но иначе не могу, – отмахнулась, закалывая выбившуюся прядь волос заколкой.

– Пойти с тобой?

– Зачем? Оставайся лучше здесь. Если что-то важное – звони.

Честно говоря, в этот раз я уже даже не знала, что хочу увидеть или узнать. По официальной версии, шла, чтобы отсканировать отпечаток ауры раба и пробить ее по базе, но для точного результата нужно, чтобы он находился в сознании. Да и вряд ли это даст какой-то толк. Только сидеть на месте и ничего не делать я не могла, поэтому собиралась попытаться проскользнуть в его сознание и уцепить хоть какое-то воспоминание.

Боги, кто бы только знал, насколько сильно мне не хотелось этого делать! Мало того, что это по закону запрещается без согласия, так еще могла себе представить, какие ужасы предстоит увидеть и, что хуже того, на несколько мгновений прочувствовать, будто они произошли со мной. Конечно, боли не будет, но от эмоций никуда не деться…

На входе в больницу хватило просто показать свой жетон, чтобы меня без разговоров пропустили к мужчине и оставили в палате с ним наедине. У изголовья его кровати на исцарапанной тумбочке равномерно мигал какой-то лечебный артефакт, отслеживая состояние пациента и передавая данные на главный пост. Резко пахло какими-то снадобьями, так, что хотелось чихнуть. На небольшом столике поодаль выстроилась целая батарея различных склянок. Некоторые мне были знакомы, они содержали в себе толику магии, что уже радовало.

Искалеченным раненым рабам, найденным нашим центром, предоставлялась медицинская помощь, но в минимальном объеме. Никто не собирался им оплачивать дорогостоящее лечение у целителей, а финансирования нашего центра не хватало на это, так что были рады и малому. Но всё же пациенты или их родственники старались найти средства и перевести больного в больницу с лучшими условиями. Поэтому в этой палате был лишь один пациент и несколько пустых коек.

Сбросив сумку, достала парочку инфокристаллов, куда собиралась загрузить добытую информацию, прошлась по палате, касаясь выщербленных деревянных спинок кроватей, ойкнула, вогнав в палец занозу. Выругалась и с сердитым шипением вытащила ее. Несколько раз вдохнула и выдохнула, настраиваясь, и вернулась к мужчине.

Присела рядом с ним на жалобно скрипнувшую больничную койку и впервые внимательно осмотрела его. Обычно рабами становились конфетные красавчики, исключение – дети рабов. Интересно, к какому типу относится наш спасенный?

Бледный до синевы, осунувшийся, с заостренными скулами, под глазами темные круги. Нижнюю часть лица скрывает борода. Впрочем, рассеченная еще не зажившая бровь и лиловые синяки мешали составить мнение о привлекательности.

На миг зажмурилась, покачав головой. Множественные переломы, повреждения внутренних органов, обилие колотых и режущих ран… При этом все повреждения нанесены, чтобы причинить невыносимую боль, но не убить или даже серьезно искалечить.

Как бы мне хотелось позорно закрыть глаза и уйти, так и не узнав, что именно с ним случилось. За всю свою практику я еще ни разу не видела столько жестокости по отношению к одному рабу…

Вздохнув, сдвинула темную челку с его лба, машинально погладив морщинку между бровями. Глубоко вдохнула, словно перед прыжком в прорубь, и отпустила свою силу, окунаясь в его память. Еще успела некстати мелькнуть трусливая мыслишка, что лучше бы в самом деле нырнула в озеро, покрытое льдом, чем сюда, как все смыло шквалом отрывочных образов-воспоминаний, пропитанных страхом, болью и жгучим желанием отомстить за все.

С силой стиснула зубы, цепляясь за свое собственное «я», рискуя потеряться в этом омуте. Продиралась сквозь чужие мучения, пытаясь рассмотреть конкретные лица, кроме Луи Варреса, и с чего это все началось. Должно же быть начало этого кошмара! Когда-то же этот мужчина был нормальным, здоровым, не напоминал собой отбивную!