Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 88)

— Уже нет, — выговорила я вмиг пересохшими губами. — Иногда… когда резко поворачиваюсь.

— Как он мог сделать это? — выдохнул мужчина, сводя брови и поджав губы. — Как?..

Я опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд.

— Он думал, что я… изменила ему, — едва разлепила я сухие губы. — Он прав? — слова прозвучали вопросом, хотя я знала на него ответ. И Димитрий его тоже знал.

— Прав, — ответил он тихо. — Если ты обычная рабыня, — добавил он жестко. Взгляд его скользнул по моему обнаженному телу, вновь и вновь возвращаясь к каждому из шрамов глазами. — А ты не просто невольница. Ты… — а потом вдруг застыл, будто громом пораженный. Уставился на мою спину, широко раскрыв глаза, не веря тому, что видит. Застыл. А потом его взгляд взметнулся к зеркалу, где поймал мой удивленный взор, направленный на его изумленное лицо. — Откуда у тебя… эта метка? — проговорил Димитрий шепотом.

— К-какая? — проронила я, с испугом глядя на то, как господин Мартэ медленно подходит ко мне. Я крепче вцепилась в платье, ощущая себя незащищенной и полностью обнаженной, а не на половину.

Его пальцы, оказавшиеся мягкими и теплыми, коснулись моей кожи, медленно пробегая по небольшому созвездию родинок, образующих своей россыпью витиеватую длинную линию, напоминающую стебель цветка. И я сразу поняла, о чем он меня спрашивал. Но Димитрий молчал, как завороженный глядя на эту незамысловатую «метку», как он ее назвал, едва касаясь ее пальцами. А я стояла, едва жива.

— Откуда она? — повторил он свой вопрос, оторвавшись от моей спины и встретив мой взгляд в зеркале.

— С рождения, — вырвалось из моей груди. — Это родимое пятно. Моя воспитательница говорила, что оно, скорее всего, наследственное, досталось мне от одного из родителей, — сглотнув, я добавила: — Я думала, что смогу найти их по нему, когда вырасту, но…

Я замолчала, с ужасом глядя на то, как всевластный правитель Димитрий Мартэ, тяжело дышит, смотрит в мои испуганные, ничего не понимающие глаза в отражении зеркала, а потом… я опомниться не успеваю, вдруг, неожиданно стремительно и резко обнимает меня сзади за плечи и касается лицом моих волос.

— Я нашел тебя. Боже, я нашел тебя, — шепчут его губы непонятные мне слова.

Будто завороженный, гладит меня по волосам, вдыхает запах волос и не отпускает. Держит в тисках рук.

— Ты вернулась домой, — слышу я его взволнованный голос, хриплый, очень тихий. — Как она и говорила… Ты вернулась домой, моя девочка.

— Господин? — испуганно вскрикнула я, попытавшись вырваться, но не смогла.

А он что-то говорил, будто не слышал моих слов. И продолжал сжимать меня в своих руках.

— Я думал, что уже никогда не увижу тебя, — шептал он, не обращая на мои слова внимания. — Но я всегда верил. Я ждал, что ты вернешься. Между нами связь, я всегда это знал, я чувствовал, что ты жива. Я знал, что ты придешь. Как она и говорила!.. Как она и говорила…

— Господин?.. — уже настойчивее проговорила я, вновь попытавшись вырваться, но не смогла.

Испуг, начавший переходить в настоящий страх, поднялся во мне изнутри, подкатив к горлу с криком.

— Я не мог понять, — продолжал шептать Димитрий, не замечая моих терзаний, — почему ты… такая. Что в тебе не так? Что… заставляет меня смотреть на тебя, вспоминая?.. — голос его стал более громким, но все еще нервным. — А это была связь. Наша с тобой связь, — его взгляд встретил мои испуганные глаза. — Кара…

— Господин! — воскликнула я, снова попытавшись вырваться, и на этот раз мне удалось отскочить от него в угол комнаты. Может, он увидел испуг и тревогу в моих расширившихся глазах?

— Господин Мартэ, что с вами? — повторила я, запинаясь. — Что вы… что вы делаете?..

Он казался удивленным и даже ошарашенным, будто не понимал, почему я вдруг вырвалась из его рук и сейчас стою, с силой прижимая к себе платье, дрожащая и ничего не понимающая.

— Ты меня не помнишь? — спросил он тихо, тяжело дыша. — Совсем… не помнишь?

Дрожь прошлась по телу, сердце забилось сильнее. Странный человек. Кто он? И так всё это знакомо отчего-то… Его взгляд, лицо, голос…

— Я вас не понимаю, — проговорила я, едва ли не вжимаясь в угол комнаты, и Димитрий увидел мой испуг.

— О Боже! — воскликнул он. — Прости меня, я не должен был… так бурно реагировать. Прости, девочка!.. — и, шагнув ко мне, вдруг замер.

— Что с вами произошло? — спросила я, поджав дрожащие губы. — У вас такое странное лицо…

— Ты говорила, что родители узнали бы тебя по этому родимому пятну, — вместо ответа сказал Мартэ.

Завороженно глядя на него, но не понимая, к чему он клонит, я кивнула.

— Но они погибли, — прошептала я, сжимая руки в кулачки. — Мне сказали, что они погибли…

— Это неправда, — заявил Димитрий. — Ведь я узнал тебя, — прошептал он, не сводя с меня глаз. — Моя дочь…

На то, чтобы осознать сказанное им, мне потребовалось не меньше минуты.

— Что?..

— Я узнал тебя, — ответил Димитрий и сделал ко мне еще один шаг. — По родимому пятну.

Я застыла, с ужасом и неверием глядя на него. Высокий статный мужчина, аристократ, дворянин, мой хозяин… Узнал меня!..

— Вы хотите сказать, что я… ваша дочь? — прошептала я едва слышно, а потом меня словно взорвало. — Но это невозможно! Это просто… невозможно. Я родилась в Праге, мне сказали, что мои родители погибли, и я попала в детский дом! — голос мой сорвался от неожиданного озарения. — Моя мама, мой отец… погибли!..

Мой голос сорвался. Откуда я знаю, что это правда? Я ведь ровным счетом ничего о себе не знаю. Не помню… Но это вовсе не означает, что я… что он… этот мужчина… Разве такое может быть? Чтобы он был моим отцом… я его дочерью?.. Нет!.. Какое-то безумие просто. Шутка, очень неудачная и злая!

Я взглянула на Димитрия с опаской, внимательно, но боязливо осмотрела, будто стараясь выявить в нем сходства с собой. Или же боясь их обнаружить. Мы с ним не похожи!.. Или похожи?.. Ничего. Только цвет волос… У него они черные, как смоль, на висках поблескивающие серебристой сединой. И всё… Ничего!..

— Это не может быть правдой, — зашептала я, зачарованно глядя в его глаза и… видя глаза из своих снов-воспоминаний. Я попятилась к стене, продолжая настаивать. — Я даже не знала об этом мире, пока сюда не попала. Я ничего о вас не знаю! Я не ваша… дочь. Этого не может быть!.. — слезы подступили к глазам.

Слезы обиды и боли от столь жестокой лжи. Зачем, почему? Мне и так больно!.. Зачем еще и эта ложь? Я уже смирилась, я и так согласилась быть служанкой в доме Мартэ. Почему… зачем так?!

— Я не ваша дочь, не ваша!.. — продолжала я повторять, как заклинание, понимая, что пытаюсь ухватиться для защиты за невидимый тонкий щит, отгородившись от правды и приняв ту ложь, в которой жила всегда.

А человек, который не мог быть моим отцом, продолжал настаивать и наступать на меня.

— У тебя эта метка, — сказал он, подходя ко мне. — Родимое пятно, такое же, как у нее… Наследственное, как ты и говорила. Передается из поколения в поколение по женской линии…

И весь мой устоявшийся мир начинает рассыпаться под ногами, поглощая меня в бездну.

— Нет! — закрыла я уши руками. — Нет, не может быть! Неправда. Зачем вы меня обманываете? — заплакала я, не в силах больше слышать острые слова, приносящие боль. — Это ошибка. Всё сон, я сейчас проснусь, и тогда… Вы забудете, что говорили! — я сильно зажмурилась, чтобы не видеть его лица и приближающуюся ко мне фигуру. — Раз. Два. Три…

— Тебя похитили, когда тебе не было и двух лет, — решительно сказал Димитрий, перебив меня. А я продолжала считать, не желая его слушать, перебивая его слова монотонным счетом. — Твоя мама… она умерла, защищая тебя. А я потерял в тот день самых дорогих мне людей! Ее и… тебя, Кара…

Я не желаю знать. Я уже привыкла к одиночеству, я смирилась с тем, что всегда одна! Зачем сейчас всё это? И так подло, так жестоко! Зачем? Я же никакая ему не дочь, зачем он обманывает меня?! Вселяет в меня несуществующую надежду! Я — дочь аристократа? Дочь господина и повелителя Второй параллели?!

— Нет, нет! — закричала я срывающимся голосом. — Не нужно, нет!.. Зачем вы всё это говорите мне? Зачем!

— Я искал тебя все эти годы, долгие двадцать три года я сходил с ума от неизвестности и тоски. Я верил, я искал тебя, но безрезультатно, — продолжал Димитрий наступать на меня словами, постепенно подойдя ко мне вплотную. — Теперь понятно, почему… — услышав рядом с собой его теплый голос, распахнула глаза, когда его руки, коснувшись моих прижатых к ушам ладоней, отвели те в сторону. — Тебя тайно вывезли за грань. Совершили преступление!.. — добавил он, глядя в мои испуганные глаза. — Тебя отняли у меня, моя девочка, — проговорил он, нежно поглаживая мои щеки. — Насильно увезли от меня, попытались разорвать нашу с тобой ниточку, — голос его стал прерывистым и хриплым. — Но им не удалось сделать это. Ты все равно вернулась ко мне, малышка, — прошептал он, поглаживая мои плечи и не отпуская взгляда из тисков своих глаз. — Ты вернулась ко мне. Навсегда, ведь правда, моя девочка? Ты не уйдешь больше, я не отпущу. Я не переживу, если потеряю тебя еще раз, — добавил он с горечью, которая была слышна среди полутонов.

Я смотрела в его лицо, не в силах оторвать взгляд. Знакомый нос, подбородок, складочка между бровей, его глаза — глаза из моих снов-воспоминаний, губы. И его голос!.. Теплый, как пламя, и сладкий, как мед. Его руки, ладони, касающиеся моих плеч,