Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 58)

Я ненавидела себя за слабость. За то, что поддалась голосу сердца, которое едва слышно шептало мне: он не такой, он другой. Побесится и перестанет, на то он и Князь. Не перебесился, не перестал. Отомстил мне за что-то, выплеснул на меня всю свою ярость и злость. Я стала лишь пешкой, разменной монетой, игрушкой для битья и игры в наслаждение и боль. Насилием заставил подчиниться и подтвердить мое положение перед ним. Он всевластен, ему всё дозволено, он имел на это право. Согласна. Но поруганное и попранное доверие вернуть очень трудно. И те зачатки чувств, добрых чувств, что зарождались во мне к нему, угасли, умерли на корню, загнили и уничтожились. Перед моими глазами предстал Штефан Кэйвано — монстр и дьявол, не способный к жалости, состраданию и объяснению своих поступков. Это был жестокий правитель, деспот и тиран. Такой, каким его и рисовали окружающие. Тот, кого я не разглядела сразу за личиной благородной добродетели. Которую сама себе и нарисовала.

Странно только, что он еще не напал на мой след. Неужели нюх потерял? Хотелось рассмеяться. Я знала, что он найдет меня. Рано или поздно. Но лучше уж поздно, когда я смогу выбраться из Второй параллели и рассказать правду тому, кто мне поможет. Не будет же он, в самом деле, открыто мне угрожать при свидетелях!? Или будет?.. На что он сможет пойти? На что он уже шел, чтобы вернуть беглого раба? Я не знала, каков предел его власти. И есть ли вообще этот предел. Что, если власть его безгранична? Такое возможно?.. Тогда мой побег забавное недоразумение, бесплотная попытка обмануть саму себя? Лишь длинный, долгий, утомительный путь домой — для того только, чтобы потом вернуться в замок Князя на место рабыни?!

Стиснув зубы, я поднялась с травы и упрямо двинулась дальше. Не время жалеть себя, нужно убегать.

Как долго мне еще предстоит идти, чтобы напасть на след цивилизации? Я даже не знала, где нахожусь! Когда я жила в Багровом мысе, даже не знала его местоположения. Как же быть? А что, если я вообще не в Чехии? В чужой стране! Почему я не спросила об этом Анатоля? Если бы я знала хотя бы приблизительно, где нахожусь… Если бы мне кто-то мог помочь, подбросить до города…

И тут Бог будто услышал мои молитвы, вдалеке на дороге показался черный автомобиль, маленькой, постепенно увеличивающейся точкой возникая передо мной.

Я застыла, ни жива ни мертва. Люди Штефана? Меня нашли? Всё, закончена моя попытка к бегству? Что делать? Я метнулась к кустарнику, заслонившему бы меня от глаз водителя автомобиля. А машина тем временем приближалась, надвигаясь на меня несокрушимо и неизбежно. Сердце бешено застучало в груди, отдаваясь острой болью в ушах и запястьях. Я сжала руки в кулаки.

Почему я не убежала, ведь инстинкт самосохранения должен был сработать и увести меня отсюда!? Вместо того чтобы ринуться назад в лес, я придыханием и дрожью в теле наблюдала за тем, как машина медленно останавливается на обочине, в нескольких десятках метров от меня, дверцы распахиваются, и из салона выбираются трое мужчин.

Я прищурилась, всматриваясь в их фигуры и лица. Незнакомые мужчины. Один был ниже остальных, но, по всей видимости, на его авторитет в компании это не влияло, потому что держался он прямо и гордо.

Не обращая внимания на то, что кто-то мог стать свидетелем их стоянки, они разговаривали между собой, смеялись и шутили.

Помогут они мне, если я попрошу их о помощи? А если они не говорят по-чешски?

Эх, была не была. На убийц они не похожи, вроде бы. Да и на маньяков тоже…

Но не успела я додумать эту мысль до конца, как, оглушенная тишиной, застыла, поняв, что неосознанно выбралась из своего укрытия и теперь находилась перед незнакомцами, как на ладони. Один из них заметил меня и теперь стоял, широко расставив ноги, с засунутыми в карманы брюк руками. Смотрел прямо на меня, не отрывая взгляда.

— Эй, гляньте-ка, что у нас там, — крикнул он своим приятелям. По-чешски! Он говорит по-чешски! Только это имело сейчас значение для меня, и я, не задумываясь, правильно ли поступаю, игнорируя красный огонек опасности, включившийся на полную мощность, медленно направилась к ним.

Мужчины, теперь уже все трое, смотрели на меня. Наклонив головы, с интересом меня разглядывая.

— А ничего так, симпатичная, — услышала я голос одного из них.

— Пожалуйста, помогите мне, — прошептала я, кинувшись к мужчинам. В мозгу билась отчаянная мысль о спасении и погибели, но я не обращала на нее внимание. Они говорят по-чешски, и они могут помочь мне! Это не люди Кэйвано, раз так развязно себя ведут. Сомневаюсь, что Ищейки Князя останавливались просто так на дороге и хохотали над какой-то шуткой. А эти… эти…

Я застыла на месте, когда лица двоих из троицы скривились, приобретя, поистине, звериный оскал.

Красный огонек опасности обжигал глаза. Сердце бухнуло куда-то вниз, а руки задрожали. Идиотка!

— Сама в ручки к нам пришла, — оскалился один из мужчин, и у меня внутри все перевернулось.

Это не спасение, — это погибель. Но не от рук Князя Кэйвано, а от рук насильников!

Идиотка, что же ты наделала?! Какая же ты идиотка!

— Кажется, я ошиблась, — пробормотала я, начиная отступать.

Убежать, толкалась в мозг спасительная мысль. Убежать!

— Почему же ошиблась, детка, — усмехнулся один из незнакомцев, — очень вовремя ты нам попалась.

Я продолжала пятиться. Главное, добежать до кустарников, там я смогу скрыться. Смогу спрятаться!

Я читала по их лицам все мысли, что мелькнули в них. И желания помочь среди них не было. Зато желание приятно провести время с заблудившейся в чаще девчонкой…

Вскрикнув, я бросилась бежать. Быстро, очень быстро… Но ноги почему-то перестали слушаться, когда от леса оставались считанные метры. Я боролась с собой, заставляя бежать, двигаться дальше, адреналин толкал меня вперед, но усталость бессонных ночей дала свое, и уже через минуту я стала задыхаться.

Меня нагнали очень быстро, прижав спиной к мужскому телу. В груди не осталось даже крика, чтобы возмутиться, сил, — чтобы вырваться, сопротивления, — чтобы бороться. Я стояла в их руках беспомощной куклой, а в груди, скрутившись в тугой комочек, тревожно билось сердце.

— Куда же ты засобиралась, малышка? — зашептал мне на ухо угрожающий голос. — А как же поиграть?

— Отпустите меня! — смогла-таки выкрикнуть я, прежде чем мне закрыли рот ладонью, и второй негодяй, подскочив к нам, не ударил меня наотмашь по лицу.

В глазах потемнело, желудок скрутило, и я почувствовало, что у меня закружилась голова. Я попыталась вырваться, но меня вновь ударили, больнее и ощутимее, уже не по лицу, а в живот. Я согнулась бы, если бы меня не удержали крепкие мужские руки одного из негодяев.

— Не вынуждай меня применять силу, детка, — зашипел один из них мне в лицо.

Но я боролась так отчаянно и неистово, как дикая кошка, будто в меня вдохнули жизнь. Но за каждый новый толчок, за каждое движение-сопротивление меня ударяли вновь и вновь. Боли я не чувствовала, она будто атрофировалась, а вот липкий влажный страх сковал меня по рукам и ногам, вынуждая бороться за свое надруганное тело. Перед глазами возникла иная картинка… Штефан Кэйвано рядом со мной. Он тоже принуждал меня к этому. Но не так. Не так!

— Не рыпайся, с***! — заорал один из насильников, когда я попыталась вырваться вновь. — Стой, б***!

Кожу лица обожгло острой болью, а тело вдруг стало нещадно колоть. Притупившаяся боль дала о себе знать. Сердце бешено колотилось в груди, когда они, развернув меня, яростно сдернули с меня платье, обнажив плечи, спину и грудь. Я не успела защититься или как-то помешать им, но, когда один из них попытался меня коснуться, я едва не укусила его, защищаясь зубами, за что и получила новый удар в лицо.

От боли я уже ничего не понимала, всё кружилось перед глазами, а ноги подкашивались. Боролась я по инерции, не осознавая, что происходит. Упала на колени, но насильники подняли меня, держа в своих руках, как куклу-марионетку. Слезы потекли из глаз против воли, смешиваясь с кровью и оседая на языке.

А в голове монотонно и уничижительно звучит: виновата, сама виновата!

— Смотри-ка, — сказал один из насильников, рассмеявшись, — у нее татушка есть.

— Дай гляну, — сказал третий, присвистнул. — Да, ничего так, красивая. А эта крошка, оказывается, с секретом? — наклонившись надо мной, он хлопнул меня по щеке. — Чур, я первый.

— Эй, чего это ты? — возмутился его приятель. — Мы ее втроем нашли. Давай бросим монетку.

— Еще чего? Я ее первый увидел, значит, и отымею первым!

Третий насильник тем временем смотрел на меня, пробегая глазами по груди и обнажившимся бедрам. Даже сквозь боль я видела, что в глазах его мелькнуло вожделение. А потом он вдруг застыл, как громом пораженный, сощурился, подскочил ко мне, больно схватил за плечо, рассматривая метку.

— Что за х***?.. — шепотом прошипел он.

— Эй, Зак, ты чего это? — накинулись на него приятели. — В очередь становись!

— Откуда у тебя это? — обратился ко мне тот, кого назвали Заком. — Откуда, я спрашиваю?

Я продолжала молчать, понимая мозгом, что нужно что-то сказать, защитить себя, обезопасить, но не могла. Тело будто налилось свинцом, давя на меня своей тяжестью, опуская к земле, отпуская…

И меня, действительно, отпустили, позволив моему беспомощному телу рухнуть на землю. Попыталась сделать хотя бы движение, но не смогла. Безвольная, бессильная, ни на что не способная. Идиотка!