Екатерина Владимирова – «Правда и ложь»! (страница 2)

Андрей просил слово и говорил:

– Ваша честь, Михаил Иванович был высоким, метр восемьдесят, плотного телосложения и занимался спортом. Неужели эта хрупкая девушка смогла его побороть? Нет, ваша честь. Тут стоит какой-то заговор. Прошу вас дать мне десять дней на расследование.

– Хватит! Сколько можно! – закричала девушка от душевной боли. – Сколько раз повторять: я убила подполковника секретной службы. Накажите меня и закончим с этим делом!

Судья дал Андрею десять дней на расследование. После суда он зашёл в камеру к Александре.

– Ты неправильно призналась на суде, не нужно было признаваться. Ты совершила большую ошибку.

– Да, я совершила большую ошибку, но не на суде… А в тот день, когда встретила тебя. Дело в том, что я действительно полюбила тебя, а ты лгал.

– Пойми меня, любимая: я тоже тебя люблю, но иногда правда противоречит законам и наоборот. Я люблю тебя и постараюсь во всём разобраться.

– Ложь! – закричала девушка. – Ты не можешь любить, с головы до ног пропитан ложью.

– Господин офицер криминальной полиции Андрей Владимирович, оставь меня в покое – в моём одиночестве, с моей болью и моими проблемами. Я не нуждаюсь в ничьей жалости, сочувствии и сострадании. Уходи! – крикнула Александра.

– Ты это говоришь, чтобы делать мне больно, но я докажу твою невиновность, – говорил он и вышел.

Клавдия Петровна ждала сына, уже было поздно. Она переживала и не знала, как помочь сыну. Делала карту событий, но законы были против неё. Если будет помогать – скажут, что прикрывает убийцу. Она не заметила, как вошёл Андрей.

– Вы не спите, мама? – спросил он.

– Нет, сынок… – и она рассказала всё сыну: про карту событий и про то, что законы на этот раз против неё.

– Не переживайте, я просил у судьи отсрочку на десять дней, – ответил он. – Но я никак не могу понять одно: если он нападал сзади, и она его не знала – тогда зачем её убивать? А если они знакомы – тогда зачем она брала вину на себя? Тут непонятно… Тогда, где правда, а где ложь?

Раздался звонок. Незнакомый голос сообщил, что ему известно, кто убил Михаила Ивановича и что его невеста не виновата.

– Приходите на контейнерную площадку – я предоставлю все доказательства.

Андрей засомневался: в такой поздний час… Он позвонил в участок и пригласил полицию помочь разоблачить преступника.

И он уехал на встречу с незнакомцем. Юноша позвонил и спросил, с какой стороны подходить.

– С южной стороны, – ответил незнакомый голос.

Андрей пошёл прямо; оперативники окружили площадку и ждали выхода незнакомца.

– Я пришёл! Выходи пообщаться! – крикнул Андрей.

Из-за контейнеров вышел полковник секретной службы Сергеев Анатолий Николаевич. В руке у него был пистолет.

– Ну вот и попался, дружок, – говорил он.

– Я давно хотел занять место Михаила Ивановича, но твоя мамаша всегда стояла у меня на пути со своей правдой.

– Ты отправишься к Богу, твоя невеста отсидит 17 лет на нарах и выйдет в сорок. А документы в джипе – на дне реки, вместе с машиной. Прощай, дружок!

Он только хотел стрелять, как его оперативники задержали. Из реки вытащили машину и передали документы в пункт назначения. По просьбе Андрея оперативники извлекли тело обидчика его невесты.

Это был Кирилл Мартынов – он завидовал успехам девушки и покушался на её жизнь.

Андрей устал, но его усталость облегчало то, что его любимая была на свободе.

Сегодня торжество: в саду у дедушки столы ломятся от разных вкусных блюд. Все поздравляют молодых, но жених немного грустен – ему не хватает благословения отца.

Во дворе появился высокий и элегантный мужчина, подошёл поближе и при всех попросил прощения у сына. Он подарил им путёвку на Канары. В качестве подарка вручил папку с документами, рассказал, что он состоятельный, у него крупная фирма, которую переписал на сына.

Потом мужчина подошёл к Клавдии Петровне, надел ей обручальное кольцо и сделал предложение руки и сердца.

Андрей смотрел на счастливых родителей и улыбался.

Отец поднял тост за молодых и сказал:

– Позвольте мне остаток жизни прожить рядом с вами, радоваться каждому новому дню и мгновению. Я хочу, чтобы мы все были счастливы, дорогие мои.

– Горько! – закричал счастливый отец, что наконец приобрел настоящую семью.

Голос правды – пробуждение!

Сегодня канун великого праздника Пасха, и Валентина встала рано утром с петухами и начала приготовления. Поставила варить холодец, нарезала овощи для салата, покрасила яйца, испекла куличи, пожарила котлеты. Вышла во двор, привела его в порядок: покрасила калитку, побелила деревья и бордюрчики. Зашла в дом, накормила детей, навела порядок и приготовила корзину с добром, чтобы сходить в церковь.

Женщина была красивой, работящей, доброй и всегда рада гостям. Зазвенел колокол – Валентина жила в центре села, недалеко от церкви. Она взяла корзину и пошла в дом Господний получить благословение и посвятить паску. После службы священник поздравил православных с великим праздником. Люди радовались и поздравляли друг друга с воскресеньем Господним.

До рассвета было ещё много времени, и женщина легла отдохнуть от домашних хлопот. Утром её разбудил детский плач. Вышла на крыльцо и увидела своего трёхгодовалого крестника Юрика с его мамой.

– Почему плачешь, малыш? Что случилось? – спросила она.

– Крестная, мама поставила холодец варить, а папка вытащил всё мясо и съел, а я так хочу холодца, – говорил мальчик.

– Не нужно расстраиваться из-за какого-то холодца, у крестной на столе много добра, и холодец тоже, – говорила Валентина.

– Проходите, гости дорогие, – добавила она и пригласила гостей в дом.

– Он думает только о своём желудке, – говорила Ирина.

Миловидная женщина с постоянной улыбкой на лице работала вместе с хозяйкой дома в колхозе. Вместе они решали бытовые проблемы, помогали друг другу. Даже стали кумовьями.

– Кто хорошо будет есть, – обращалась она к детям, – получит подарок, – говорила Валентина.

Пока дети ели, она вручала им подарки: летние костюмчики и сладости. Дети пошли гулять, а они с Ириной остались вдвоём.

– Расскажи мне что-нибудь, кума, а то три с половиной года дружим, а я толком о тебе ничего не знаю, – попросила Ирина.

– Что могу о себе рассказать, кума? Я сама как подстреленная птица хожу по дорогам жизни и ношу на своих израненных крыльях все свои боли, печали и страдания. Но один жизненный случай не даёт мне покоя и терзает душу. Это Чернобыль. Мой покойный супруг был участником ликвидаторов на ЧАЭС. Участникам ликвидаторам обещали субсидию безвозмездно на строительство дома, пособие ежеквартальное на приобретение лекарственных средств и путёвки в санаторий. Из обещанного мы ничего не получали и взяли обычный кредит. Тогда мы жили в Молдавии у своих родителей. Мои родители выделили нам десять соток земли во дворе на строительство дома.

Случилось так, что мои родители ушли в мир иной в течение года – одним за другим. И остались мы одни лицом к лицу со своей судьбой. После Чернобыля у нас родились двое детей – Алексей и Ярослав. Беременность с Алексеем протекала нормально, а вот с Ярославом был слишком тяжёлый токсикоз. Моё тело покрылось чешуёй коричневатого оттенка. Между чешуёй кожа лопалась и сочилась какая-то жидкость неприятного запаха. Особенно язвы появились в области коленей, локтей, на кистях рук – там, где связываются суставы.

– Супруг не помогал с детьми, стал грубым, жёстким, иногда поднимал руку. Менял работу как перчатки. А когда однажды я спросила, где пропадает, он набросился на меня и жестоко избил. В тяжёлом состоянии я попала в центр матери и ребёнка в Кишинёве.

– За детьми присматривала сестра – они были маленькие: Тамаре три с половиной года, а Алёшке полтора.

– В палате, где я лежала, были две роженицы – медсестры того же отделения.

– Как-то раз мне стало нехорошо; я не стала включать свет – освещение падало из коридора в палату. Хотела выйти на свежий воздух. Халаты больничные были одинаковые, и по ошибке я одела чужой халат. Тот халат оказался одной из тех медсестёр. Какой крик был и грязные слова в мой адрес – вплоть до слов «зараза» и «уберите эту заразу отсюда». Кто её поселил с нами в одну палату?

На крик пришёл главный врач, его звали Григорий Константинович.

– Что случилось, почему вы плачете? – спросил он.

– Я объяснила ситуацию: по ошибке одела чужой халат. Не стала включать свет, чтобы не тревожить сон других рожениц. Свет падал из коридора в палату, и было видно, что халаты одинакового цвета – поэтому и произошла ошибка.

Григорий Константинович подошёл к медсестре и заявил:

– Это никакая не зараза, а тяжёлый токсикоз редкой формы. Вместо того чтобы помочь женщине, особенно работая в такой структуре, вы нанесли ей глубокую душевную травму. Завтра вы напишете заявление на увольнение. Я знаю, что обычно нужно ждать год, но это исключение из правил. И постараюсь, чтобы вы нигде по этой профессии не работали.

После этого он повернулся ко мне и попросил прощения за нахалку, добавив, что после выходных мы поедем в Университет имени Ленина – в медицинскую кафедру, факультет развития плода при тяжёлых формах токсикоза.

Через два дня мы поехали в университет. В аудитории было много студентов и несколько профессоров. С меня сняли халат и начали изучать мою болезнь – все смотрели на меня как на прокажённую. У дверей остановилась девушка с пакетом в руках – видно было, что она на перерыве между парами ходила в супермаркет и немного опоздала. Студенты с сочувствием смотрели на мои язвы и раны.