Екатерина Владимирова – Крик души. История о любви, ненависти, милосердии (СИ) (страница 107)

Как всегда, открыв своими ключами дверь, Даша нерешительно застыла у входной двери, прижавшись к той спиной, и изумленно хлопая ресницами и слушая заводную клубную музыку.

«Что здесь происходит?» мелькнуло у нее в голове, а сердце, замерев, бросилось вскачь.

Продолжая стоять у двери еще с минуту, завороженно хлопая глазами и пытаясь прийти в себя, Даша огляделась. Чужие мужские куртки, женские шубки и пальто, шапки, шарфики и сапоги…

Девушка метнулась вперед, желая узнать, что происходит, но, опешив, уставилась на то, как высокая и изящная, хрупкая, как фарфоровая статуэтка, девица, облаченная в красное платье, прошествовала мимо Даши, в нерешительности прислонившейся к входной двери, а потом вдруг остановилась и уставилась на нее со смесью изумления и легкого негодования в глазах.

— Ты тоже приглашена? — спросила она, изогнув тонкие бровки.

Даша не поняла, что оскорбило ее больше: то, что эта незнакомка обратилась к ней так фамильярно, или то, что она была не в курсе, что вообще происходит в доме, который ей приказали считать своим.

— Я здесь живу, — заявила Даша, решительно отойдя от двери и не бросив на девушку больше и взгляда.

— Живешь?..

— Где Антон? — не слушая ее, перебила Даша, скинув куртку и повесив ее на вешалку.

— В гостиной, — изумленно выдавила из себя незнакомка, разглядывая Дашу с ног до головы. — А ты кто?

И тут Даша обратила свой взор на нее. Брови ее взметнулись ко лбу, губы иронично скривились.

— Я воспитанница Антона, — наслаждаясь изумлением незнакомки, проговорила она. — Он разве не сказал, что является моим опекуном? — сладко протянула девушка, откровенно блаженствуя.

На лице незнакомки мелькнула тень, глаза расширились. Она скользнула по Дашиной фигурке, облаченной в джинсы и серый свитер, медленным взглядом, казалось, оценивая каждый сантиметр тела, а, наткнувшись на вызывающий девичий взгляд, сглотнула и поджала губы.

Даша сощурилась, начиная ощущать в груди нарастающий гнев от непонимания и раздражения. Но не успела она потребовать объяснений, как была остановлена внезапно появившимся в дверях мужчиной.

— О, кого я вижу, кого я вижу, — послышался мужской голос. — Наша язва пожаловала, а мы и не ждали!

Улыбка Даши, появившаяся вначале, мгновенно померкла. Она узнала этот голос. Голос друга Антона, которого с первой памятной встречи здесь же, в этой квартире, ни разу не видела. И не видела бы вообще, будь на то ее воля! Этот человек ей совсем не понравился, эгоистичный, избалованный и самолюбивый.

Не глядя больше на незнакомку в красном платье, она повернулась к мужчине.

— Зря, что не ждали, — вызывающе вздернув подбородок, заявила она, смерив Славу (а это был именно он) колким взглядом. — Я здесь вообще-то живу!

Ее слова молодого человека, кажется, ничуть не задели, он лишь улыбнулся ей звериным оскалом.

— Упс, — насмешливо скривился, — всегда забываю об этом факте. Раньше-то о тебе тут ни слуху ни духу, вот я и забыл, что ты должна здесь находиться, — уколол он ее.

И шпилька попала точно в цель!

Даша побледнела, в груди билась безудержная ярость, смешанная с чувством стыда и обиды, нового комка боли. А она-то думала, что эти раны начинают заживать! Как же она ошибалась!..

Дрожащие ладони сжались в кулаки, глаза сверлили ненавистного мужчину острым взглядом, на языке вертелись язвительные, уничижительные фразы, но сил, чтобы произнести их, защитить себя, у нее почему-то не было. Дядя Олег всегда говорил, что она лучшая, что она лучше тех, кто ее окружает, и она должна доказать это ему. Она должна… но как!? Как заставить видеть в себе лучшее этого человека?!

Слушая, как бешено бьется в груди сердце, Даша вздернула подбородок.

— Теперь я здесь нахожусь, — твердо выговорила она, поджав губы. — И считаю этот дом своим. И он будет моим еще два года, — делая ударение на каждом слове, продолжала девушка. — Если не ожидаете меня здесь видеть, когда приходите, попросила бы вас вообще не приходить. А если приходить, то помнить, что вы в гостях, — губы ее ядовито скривились. — Забываться не стоит.

Казалось, Слава опешил, изумленно глядя на нее широко раскрытыми глазами. Но, взяв себя в руки, помрачнел. Тень скользнула по его красивому лицу, он так стиснул зубы, что на скулах заходили желваки.

— Меня, как и всех гостей, пригласил Антон, — выделяя каждое слово, выдал он, — и только ему решать, что мне следует помнить в этом доме.

— Антон волен поступать, как ему угодно, — согласилась Даша. — Он хозяин этого дома… в отличие от вас.

Она и сама поняла, что сболтнула лишнее, это было даже как-то недостойно ее, — так унижаться перед этим черствым и эгоистичным человеком, — но она не смогла сдержать в себе ярость. Не дать ей воли, затолкнуть внутрь себя порой бывает так сложно. Ведь ей и так приходится держать чувства под контролем при Антоне, еще и перед его друзьями!?

— Ну, знаешь ли! — возмущенно воскликнул Слава, очевидно, откровенно задетый ее прямолинейностью. — Я знаком с ним с тех пор, когда тебя еще на свете не было, поняла? — ударил он ее бичом. — И ему решать, кого пригласить на свой день рождения, а кого не стоит! — он окинул ее побледневшее лицо и дрожащее тельце презрительным взглядом. — Тебя он, как видно, не желал здесь видеть, разве не так?

И это был удар в самое сердце. Холодок пробежал по ее спине, сердце забилось чаще.

— День рождения?.. — сухими губами пробормотала девушка.

— Да, день рождения Антона. Сегодня, — заявил мужчина и, подозрительно сощурившись, спросил: — Или ты забыла? — брови Славы метнулись к корням волос, а губы, плотно сжатые, расплылись в жесткой улыбке хищника, загнавшего свою добычу в угол. — Что, правда? — и рассмеялся, как над чем-то забавным.

Даша ощутила, как бледные щеки начинают гореть адским пламенем. Она, действительно, забыла!

— Что здесь за сбор? — появился в дверях виновник торжества и тут же застыл. — Даша?.. Ты уже пришла?

— Вот уж кого не ждали, — вставил Слава, все еще смеясь, — правда, Тоха?

— С днем рождения, — пробормотала Даша, не обращая внимания на реплику светловолосого.

— Спасибо, — изумленно выдохнул Антон, не зная, что еще сказать. — Эээ… проходи в гостиную, все уже собрались.

Девушка отрицательно покачала головой и горько усмехнулась, бросив взгляд на Славу и незнакомку, всё это время стоящую рядом. Среди этой компании она, явно, будет лишней. Да и прав его друг, ко всему прочему, ее не приглашали.

— Пожалуй, нет, — ответила девушка, стараясь скрыть алые щеки от взора опекуна, и уверенно направляясь к лестнице. — Это твой праздник. Я лучше… уроки пойду сделаю, — и бросилась в свою комнату.

— Даша!.. — хотел пойти за ней Вересов.

— Оставь ее, — остановил его Слава. — Она не хочет, ты что, не видишь?

И Антон сдался, продолжая смотреть ей в спину на темный хвостик волос, почему-то вставший перед глазами. А через минуту вместе с друзьями направился в гостиную.

А Даша, ворвавшись в комнату и прислонившись спиной к двери, завороженно смотрела в пространство.

У него день рождения. А она… забыла. Но, если быть честной с собой, она и не помнила. Дядя Олег не раз и не два упоминал, когда у сына день рождения, высылал подарки, если Антон не находил возможности прилететь в Москву, он тщательно и любовно упаковывал коробки, подписывал открытки, смеялся, когда из Лондона приходил ответ. Даша не могла… просто не имела права о таком забыть. Хотя бы ради дяди Олега! Но она забыла.

Чувствуя какую-то долю вины, девушка метнулась к кровати и присела на краешек, выглядывая в окно. На улице пошел дождь, начавшийся с противной мороси, но через пару минут перешедший в настоящий ливень. Даша вздохнула и горько усмехнулась. Как странно и нелогично устроена жизнь. Антон Вересов о ее дне рождения и не вспомнил ни разу, хотя и утверждал обратное, его этот факт ничуть не волновал, а ее, которую обидели и обделили заботой и вниманием, теперь переживает, что забыла о дне рождения своего обидчика. Какая горькая ирония! Так не должно быть, но почему-то было.

Встав с кровати и подойдя к окну, Даша коснулась прохладного стекла ладонью. Она любила дождь, верила в его очистительную силу, мощь и энергию. Как бы она хотела не ждать, не верить в это очищение! Но она верила. Как и четыре года назад тоже верила, что Антон «образумится», и ошиблась.

Его отношение к ней сейчас пусть разительно и отличалось от прежнего, мало что могло изменить. Их отношения уже давно вышли за рамки и пределы отношений опекун-воспитанница. Наверное, подобных отношений между ними не было никогда, даже больше — их и не могло быть в принципе. С самого начала всё между ними было не так, как быть должно. Само их знакомство было алогичным, а дальше — больше. И Даша не желала что-либо менять. Зачем? Ее всё устраивало. Очень тяжело, больно менять мнение о людях, особенно о тех, в которых однажды уже разочаровалась.

Поведение Антона порой было непонятным ей, а порой вовсе оставалось загадкой. Так она не понимала, зачем он приехал на день рождения Леси. Какая была у него цель? И почему так восстал против Паши, что увидел в нем, почему не желает, чтобы она дружила с ним? Аргументов и доводов с его стороны так и не последовало, и Даша посчитала этот порыв спонтанным всплеском эмоций, тщательно контролируемых до этого. Антону нечего было возразить, да девушка и не стала бы его слушать. Кому угодно, но только не Антону Вересову решать, с кем она может, а с кем не может дружить!