Екатерина Вильям-Вильмонт – Сыскное бюро «Квартет» (страница 4)
– Не беда, попросишь Вадьку, он для тебя все сделает.
– Да ну его, он вопросами замучает, и придется все ему рассказать.
– Придумала! Я сама позвоню. Через варежку.
– Это как?
– А так! – Мотька взяла свою пуховую варежку, прижала ее ко рту и прогундосила: – Здрасьте, Альбина Федоровна! Погоди, мы сейчас по телефону проверим. Кому бы позвонить!
– Позвоним Липочке! У нее слух тонкий, она же оперу обожает, не зря столько лет была дедушкиной поклонницей!
– Точно!
Мотька быстро набрала наш номер.
– Алло! Наталью Игоревну, будьте любезны! Ах, нет дома, скажите, она в театре? Хорошо, я попробую найти ее там! Всего наилучшего! – трясясь от хохота, проговорила Мотька в варежку. – Не узнала! Даже ничего не заподозрила! Ура!
– Ну, хорошо, предположим, все у нас получится, мама с Ненормой уедут. Липочку мы обведем вокруг пальца, но, согласись, ведь страшновато будет вдвоем ночью в чужой квартире, где водятся духи, а? Как по-твоему?
– Да, и свет нельзя зажечь.
– Почему это?
– Аська, ты сама, что ли, не понимаешь? Квартира ведь вроде пустая.
– Ты права. Хорошо бы Лорда взять с собой. Ну, тут уж я не знаю, что надо выдумать. Слушай, а давай Липочке в чай мамину снотворную таблетку кинем.
– Нет, это нельзя, ты же знаешь, Липочка вообще никаких таблеток никогда не пьет. А вдруг у нее аллергия, вдруг она от этой таблетки умрет? Что тогда?
– Да, твоя правда. Но надо же что-то придумать, а то они на дачу уедут, а мы не сумеем из квартиры выйти.
– Знаешь, если мы сейчас только об этом и будем думать, ничего, кроме головной боли, не наживем. Все равно до завтра нам делать нечего. Пошли лучше погуляем.
– Пошли.
По дороге Мотька вдруг меня спросила:
– Ась, а почему эта Альбина все твердит, что она не норма? Обычно люди этого стесняются!
– Да просто она дура набитая, выскочила когда-то замуж за композитора, и показалось ей, видно, что в этом кругу надо быть ненормальной. Я помню, как-то слышала, она маму спрашивала: «Таточка, как ты, актриса, существо возвышенное, можешь жить с обычным человеком?» Это она про папу. «Гидробиолог – это так прозаично!»
– Вот дурища!
– Еще та! И, кстати, сколько бы она из себя эфирное создание ни изображала, а хватка у нее, как у бультерьера. И она очень практичная. Это все дед про нее говорит.
– А мама твоя ей что ответила тогда?
– А мама ответила: «Дай бог каждой женщине встретить такого человека, как мой невозвышенный муж!»
– Да, это уж точно!
Мы еще долго гуляли, пока не замерзли.
– Пошли к нам, – предложила я.
– Нет, сегодня пойду домой, надо кое-что по дому сделать, а то мама ругаться будет. А вот завтра я приду к тебе часа в три, будем помогать твоей маме. Хотя нет, сначала нужно будет позвонить Альбине. Ты не знаешь, у нее телефон с определителем?
– Не знаю.
– Давай сейчас проверим.
– А у тебя жетон есть?
– На кой он нужен!
Мотька подлетела к автомату на углу и быстро набрала номер Альбины.
– Нет у нее определителя, ура! Вот только что же такое сказать, чтобы она наверняка поехала на дачу?
– Скажи, что у нее окно разбито, хотя нет, это ей не мама нужна будет, а стекольщик. И вообще, я не знаю, в каком таком случае ей может мама помочь.
– Думай, напрягай мозги!
– Да они у меня и так лопаются. План-то мы составили роскошный, а вот как его осуществить?
– Да, что-то никаких идей!
– Постой, Матильда! Я, кажется, придумала!
– Ну, говори скорее!
– Слушай, через варежку она тебя с трудом разберет, ты только тверди: у вас на даче, у вас на даче, а чего у нее на даче, она как бы и не расслышит. Понимаешь?
– А что, хорошая мысль! Но она ведь может позвонить соседям.
– Насколько я знаю, у нее с соседями отношения натянутые, а потом там большие участки, соседям туда еще тащиться надо, а погода сама видишь какая: слякоть, грязь. Ты еще скажи отчетливо слово «окно», а что с окном, пусть она не расслышит. Тут она, конечно же, бросится к маме и будет ее умолять с ней поехать. Ну, а мы подыграем.
– Точно, это будет здорово правдоподобно! Короче, завтра, примерно в полпятого я ей звоню…
– Нет, в полпятого рано!
– Почему?
– Посуди сама – в полпятого ты звонишь, еще час, предположим, на уговоры мамы, на сборы, ну, часов в шесть они выедут, на машине туда езды минут сорок, сейчас, допустим, час. В семь они обнаружат, что там все в порядке, и к девяти, самое позднее, будут дома.
– А когда ж звонить?
– Выходит, часов в семь, не раньше.
Мы простились с Мотькой до завтра.
Глава 3. Преграды рушатся
Иногда самая неодолимая на первый взгляд преграда вдруг рушится сама собой. Вечером тете Липе кто-то позвонил, и она, очень взволнованная, пришла к маме.
– Таточка, мне завтра вечером придется уйти. У моей кумы годовщина свадьбы, у меня совсем из головы вон, еще бы, Игорь Васильевич приезжает, но не пойти я не могу.
– Липочка, да идите ради бога, о чем речь.
– Только я уж утречком приеду, поздно возвращаться неохота.
– Ну, разумеется.
– Лорда не забудьте прогулять, а то я вас знаю.
У меня внутри все так и прыгало – надо же, все устраивается само собой!
Теперь осталось только сбыть маму.
…Утром я помчалась к Мотьке, сообщить ей поскорее радостную новость. Мы опять довольно быстро управились с газетами и уселись у нее дома за чай с сухариками.
– Знаешь, Аська, я что думаю, надо нам с тобой как-то обезопаситься на случай, если они все-таки решат вернуться сегодня.
– А как? – растерялась я. Мне это в голову не приходило.
– Вообще-то есть одна мысль… Вот! – и Мотька выложила на стол пачку светящихся наклеек.
– И что с ними делать?