Екатерина Вильям-Вильмонт – Курица в полете (страница 7)
– Витя, ты освободился?
– Как видишь, красотуля! Ну ты и вымахала, выглядишь – зашибись!
– Ты тоже…
– Слушай, ты все с бабкой живешь?
– Да.
– Она тебя в ежовых держит, а?
– Почему? Нет.
– Может, сходим вечером в киношку, а?
– Вечером не выйдет, – вздохнула Элла, – я должна бабушке помогать.
– До ночи, что ли?
– Ну я не знаю, как получится, – смущенно потупив глаза, пролепетала Элла.
– А если я приду к твоей бабке и попрошу отпустить тебя со мной в кино?
– Не знаю. – Элла задохнулась от безумного желания пойти с ним в кино. Но лучше бы тайком от бабушки – и вообще от всех. Все-таки Витька уголовник, что бы там ни говорила его мать.
– Да не боись, не пойду я к бабке твоей – охота была нарываться! Но до завтра ждать тоже кисло. Давай ты что-нибудь наври бабке или помогай в диком темпе, а лучше и то и другое – полвосьмого встретимся за углом у булочной, зачем всему двору знать, правда же?
– Ну да… А если я все же не смогу?
– Не сможешь – значит не сможешь! Буду ждать полчаса – до восьми.
– А потом что?
– Да уж сумею время провести, – засмеялся он так, что Элла поняла: она не переживет, если он пойдет в кино с кем-то другим.
– Ладно, я постараюсь. А какой фильм?
– Не все ли равно?
– Как? – поразилась она.
А он засмеялся опять и обласкал Эллу таким взглядом, что у нее ослабли ноги и она ухватилась за него – невольно, не нарочно, но обоих тряхнуло током.
– Ого! – вдруг охрип он. – Ладно, буду ждать до полдевятого.
– Я приду… обязательно, – шепотом пообещала Элла и робко подняла глаза. Он пристально смотрел на нее, не смеялся, даже не улыбался.
– Ну иди… До полвосьмого!
– Вить, а ты когда приехал? – Не было сил уйти, не видеть этих серьезных и слегка все-таки испуганных глаз.
– Приехал? А вчера. И с ходу…
– Что?
– Втрескался!
– В кого?
– В тебя – в кого! Ну иди уже, иди, наври бабке… А то я за себя не ручаюсь.
И Элла отчетливо поняла – второй раз не за горами.
Когда она явилась домой, у бабушки уже дым стоял коромыслом – она пекла на заказ свои потрясающие кексы с цукатами.
– Элка, где тебя носит? Обедать будешь?
– Нет, не хочется!
– Что значит – не хочется?
– Я потом… Что нужно делать, ты скажи, а то мне надо сегодня…
– Мне тоже надо пораньше освободиться. Люсик пригласил меня на концерт Пьехи.
– Да? – возликовала Элла.
– Да! В кои-то веки додумался! Не отказываться же, правда?
– Конечно, что ты, ба!
– А у тебя-то какие планы, а?
– Да мы с Юлькой договорились в кино сходить.
– А, дело хорошее.
– Ба, а после концерта ты сразу домой или как?
– Не знаю еще, а что?
– Да нет, просто… Чтобы знать, ждать тебя или нет?
– Ну и вопросы ты бабке задаешь, – тряхнула головой Евгения Вениаминовна, – ужас просто!
– Но если у меня бабка такая, – счастливо засмеялась Элла.
Бабушка ушла рано, чтобы доставить кексы заказчику на дом, хотя обычно этого не делала, но сегодня был особый случай – концерт Пьехи, и Люсик заехал за ней на своем «Москвиче». Элла бросилась в ванную, горячей воды, конечно, не было, да и холодная текла еле-еле, но она все-таки помылась, накрасила глаза и вытащила из дальнего ящика новый импортный лифчик с кружавчиками – у нее был уже четвертый номер! Она ни о чем не думала, действовала как автомат, а внутри все дрожало… Потом вдруг она замерла, закрыв глаза, вспомнила Витькин серьезно-испуганный взгляд и сама себе сказала, причем вслух:
– Любовь с первого взгляда…
Ровно в половине восьмого она подбежала к булочной. Витька курил, стоя у витрины, которую уже украшали к Первомаю. Красные драпированные тряпки и портрет генсека Андропова.
– Привет!
Витька резко обернулся.
– Бля! – вырвалось у него.
Элла застыла. Что он говорит? (Тогда еще не придумали спасительное словечко «блин».)
– Ох, прости, Элюня, вырвалось! Ты так шикарно выглядишь, просто слов нет! – Он ласково погладил ее по руке повыше локтя. Она задрожала. – Ну чего? Пошли? Бабка тебя легко отпустила?
– Она сама пошла на Пьеху.
– Здорово!
В кино показывали скучнейший фильм о конфликте хорошего парторга с не очень хорошим главным инженером металлургического комбината, но им не было до этого дела. Они целовались как безумные, сидя в последнем ряду. И Витька распускал руки. Но ничего слаще Элла еще не испытывала. К тому же он шептал ей в ухо ласковые слова, некоторые из них ее шокировали, пугали, но тем упоительнее было все остальное.
– Элюня, ты целочка? – вдруг прошептал он.
– Нет, – сразу и гордо ответила Элла.
– Не врешь?
– Нет.
– Что же ты молчала? Пошли отсюда скорее!