Екатерина Вильям-Вильмонт – Криминальные каникулы (страница 8)
– Честное слово, не могу никак вспомнить.
– Да это же про него та Блондинка с Мокрой Курицей говорила. Это, кажется, Блондинкин муж, он-то Курицу и шантажировал!
– Но, кажется, Блондинка в Рим улетела?
– Ну и что? Мало ли куда можно сейчас улететь для отвода глаз! Хоть в Рио-де-Жанейро!
– Это верно! Бедная Курица, она так надеялась, что хоть тут от них отдохнет. Матильда, ты не думаешь, что нам…
– Думаю!
– И что?
– Думаю, нам надо бы последить за этим типом, он ведь настоящий преступник – шантажист, контрабандой занимается. Знаешь что, давай для начала этого Вальчика сфотографируем. А заодно и всю компашку, мало ли, а вдруг пригодится!
– Отличная мысль! Встань так, чтобы компашка в кадр попала.
Я сфотографировала Мотьку на фоне картежников, а потом еще щелкнула Вальчика отдельно. К счастью, они на нас никакого внимания не обратили.
– А теперь давай послушаем, что они там говорят!
Но они все были заняты игрой в карты и лишь изредка подавали совсем не подозрительные реплики.
– Да ну, похоже, просто картина «Бандиты на отдыхе»! – заключила Мотька минут через пятнадцать.
– Мотька, а как насчет презумпции невиновности? Может, они просто обычные мирные граждане?
– Особенно Вальчик мирный гражданин! Просто ангел! Ты там у него крылышек не видела?
Между тем Вальчик поднялся.
– Что, труба зовет? – спросил его кто-то.
– Ох, не говори, дела!
– А ты не на отдыхе разве?
– Я и на отдыхе делами занимаюсь, а то со скуки пропасть можно! Нас тут третьего дня на экскурсию возили, так все по церквям, по церквям, а сами обещали крокодилий питомник! Я этой бабе, экскурсоводке, говорю, где питомник, что вы нас все Христом пичкаете? А она на меня как зыркнет, как залопочет: «Наша экскурсия крокодилов не предусматривает. Вы ошиблись!» И так она, блин, на меня свысока посмотрела, что мне хотелось ей в рожу плюнуть.
– Чего ж не плюнул?
– Да она бы мне зенки выцарапала! – расхохотался Вальчик. – На кой мне с ней связываться?
Тем временем мы с Мотькой, не сговариваясь, оделись и пошли к выходу с пляжа, где можно ополоснуть ноги от песка. Обувшись, мы сели на прогретый солнцем каменный парапет и стали поджидать Вальчика.
– Ну и типчик! – сквозь зубы процедила Мотька. – Такой не то что шантажировать, ему и убить раз плюнуть. А эту Курицу он вообще живьем сгложет и не поперхнется. Ужас, как ее жалко.
– Интересно, она знает, что он тоже тут?
Мотька ничего не ответила, она задумалась.
– Слушай, Аська, завтра надо взять с собой все наше снаряжение – уоки-токи и бинокль.
– А ты думаешь, он завтра тоже сюда придет?
– Думаю, да! Сегодня мы попробуем за ним проследить, но, честно говоря, мне вся эта компашка не нравится.
– И что ты предлагаешь? Следить за всеми? Но это просто бред!
– Я же не сумасшедшая! Но присмотреться к ним повнимательнее стоит. Они же тут ни фига не боятся, могут много интересной информации невзначай подкинуть.
– Матильда, мы сюда отдыхать приехали, и потом мы обещали, что не будем никого ловить.
– Ерунда! Мы обещали не ловить арабских террористов. А это самые что ни на есть отечественные бандюги. Про них разговору не было!
– Да ну их, Мотька. Что же, нам вместо экскурсий, прогулок, вообще всей этой красоты ловить отечественных бандюг? Я не желаю!
– Ну, Асенька, ну пожалуйста, давай проследим за Вальчиком сейчас, а потом пошлем его куда подальше. Очень Курицу жалко!
– Ладно, сейчас я согласна, а дальше – нет!
Вальчик тоже вымыл ноги под краном, обулся, причесал свои жидкие волосы и с довольным видом, что-то насвистывая, направился вверх по Алленби. Мы на некотором расстоянии следовали за ним. Затем он свернул направо, на шук Кармель. Он шел не спеша, вразвалочку, и слава богу, потому что у нас глаза разбежались. Чего тут только не было! Слева и справа торговали всякой несъедобной всячиной – кошельками, косметикой, сумками, расческами, майками, бельем, посудой, а дальше уже начинались съестные ряды. Горы апельсинов, грейпфрутов, помидоров, огурцов, темно-зеленых арбузов, разноцветных перцев, молодой картошки, баклажанов и каких-то неведомых нам плодов, цветы, свежая рыба, аппетитнейший хлеб, и надо всем этим пряный запах изобилия, от которого кружится голова и текут слюнки. Вальчик подошел к прилавку, где торговали маслинами. Мы остановились неподалеку.
– Матильда, давай тоже чего-нибудь купим, есть охота.
– Может, апельсинов?
– Давай, я куплю, а ты следи за ним.
– Бевакаша эхад кило тапузим! – вспомнила я вчерашний Вовкин урок. Насчет кило я не была уверена, но продавец, видимо, меня понял. Он взял пакет и насыпал туда штук пятнадцать апельсинов.
Я замотала головой и показала ему один палец.
– Эхад, эхад! – твердила я, а он, радостно смеясь, закричал:
– Матана’, матана’!
Ничего не понимаю! Что он от меня хочет? На бумажке стояла цена – 1,5 шекеля. Я достала из кошелька две монетки – шекель и 50 агорот и решительно протянула продавцу. Мотька смотрела не столько на Вальчика, сколько на меня. В ее взгляде читалось восхищение. Продавец взял деньги и подал мне пакет, где было как минимум три кило. Совсем дурной, что ли? Но я взяла пакет и, пожав плечами, подошла к Мотьке.
– Что это значит? На кой нам столько?
– Я ему заплатила за килограмм, а если он псих, так я не виновата!
– Может, они какие-нибудь не такие, эти апельсины? – предположила Мотька. – Уж больно дешевые!
На вид это были вполне нормальные апельсины.
– Знаешь, давай сейчас съедим по одному. Думаю, если с ними что-то не так, кто-нибудь нас остановит, они же не слепые!
– Ну и умная ты, Матильда! Золотая голова!
Я решительно начала сдирать шкурку с апельсина, Мотька тоже, но никто нас не остановил. Апельсин был очень даже вкусный, свеженький, недавно с дерева. Вальчик все еще выбирал маслины. Там их было сортов двадцать, если не больше. Желтые, зеленые, черные, всех оттенков коричневого, мелкие, крупные, круглые, овальные, с острым кончиком. Вальчик все их пробовал, и смотреть на него было очень забавно. Он брал с прилавка очередную маслину, кидал ее в рот, потом, задумчиво глядя в небо, разжевывал и сосредоточенно прислушивался к своим ощущениям. Похоже, он был гурманом. Наконец он остановил свой выбор на крупных красновато-коричневых маслинах с острым кончиком и все так же вальяжно направился дальше. Мы за ним. Он купил еще две пышные халы с маком, несколько авокадо и немыслимой красоты золотую копченую скумбрию.
– Мотька, а зачем мы вообще за ним ходим? Человек покупает продукты, какой тут криминал?
– Нет, давай все же проследим, куда он пойдет! – заартачилась Мотька. – Нутром чую, что-то тут нечисто!
– Ну как хочешь!
Вальчик прошел до самого конца базара, свернул вправо, там с правой стороны еще продолжался базар, а с левой тянулась огромная автобусная стоянка. Вальчик неспешно брел вдоль базара и вдруг зашел в маленькую лавчонку, торговавшую хозяйственными товарами. Мы принялись разглядывать выставленные на улице ящики со всякой хозяйственной дребеденью. Вальчик протиснулся к прилавку.
– Золотая, где твой шеф? – спросил он у продавщицы.
Та вскинула на него непонимающие глаза.
– Ну босс твой где? Босс, понимаешь? Хозяин!
Продавщица явно ничего не понимала, но тут кто-то из покупателей вмешался и перевел ей слова Вальчика.
Она что-то пролепетала.
– Завтра! – сказал добровольный помощник. – Хозяин будет завтра, после одиннадцати.
– Спасибо! – сказал Вальчик, вышел из лавки и пробормотал: – Чертова жидовня!
– Какая сволочь! – задохнулась Матильда. – Фашист!
Вальчик двинулся к автобусной стоянке, мы за ним. Я уже ненавидела его. Мерзкий тип! Пройдя всю стоянку, он подошел к последней остановке, и мы увидели, что это как раз остановка нашего, 16-го, автобуса.