Екатерина Вильмонт – Рыжий доктор (страница 47)

По дороге домой в такси Игорь Анатольевич все вертел в уме эту фразу. Понятное дело, он примеривал ее на себя. Он думал: может быть, я стал скучным? Нет, неправда, искра во мне есть, но это определенно касается профессии, а не…

Мысли его перескочили на Иву, которая постоянно твердила, как она его любит. В самом деле, она старалась для него, лезла из кожи вон, готовила, приводила в порядок квартиру, жутко ревновала… Он вдруг подумал: Ива мне позвонила за весь день только один раз. Не очень похоже на нее… Может, обиделась?

На душе стало жутко тоскливо… Вечерние возвращения домой, когда он особенно уставал, давались ему все сложнее. Он уговаривал себя, что не каждому занятому по горло мужчине так везет: дома его ждет красивая и заботливая девушка, которая в нем души не чает. Почему же ее забота так обременительна?

Я ведь ее не люблю! И когда поднимаюсь по лестнице, мечтаю поскорее обнять Рыжика, а не Иву… Господи, да я вообще уже сто лет ни в кого не влюблялся!

Подумал и тут же вспомнил Оксану. Ее улыбку, осанку, рыже-красные волосы, внимательные и умные глаза, нежные ладони… Давно не влюблялся? Как же!

Его окатило жаркой волной сожаления. Господи, почему я такой идиот? Я ведь сразу потерял голову от этой девушки! С первого взгляда! Когда она танцевала на пристани… Но затолкал свою любовь поглубже в подсознание, как старый носовой платок в карман! Мне, видишь ли, показалось неудобным, что мы живем в разных странах. Или не поэтому? Просто я испугался любви, испугался, что вместе с ней придут новые обязательства и я лишусь возможности жить так, как хочется. На деле выходит, я все время боюсь хорошего и отталкиваю его. А плохое как-то само пролезает в мою жизнь. Получается, Ива для меня – это плохое? Ведь я ее не звал, она явилась сама. И теперь мой собственный дом похож на ловушку.

– Как твои дела, Оксаночка?

– Розалия Моисеевна, я еду в отпуск, в Москву!

Оксана зашла к соседке, и та, по обыкновению, усадила ее пить чай.

– Ох, как неожиданно… И почему же вдруг собралась?

– Нужно квартирой заняться, мои жильцы съехали. Да и вообще… Там сейчас весна, а я до смерти соскучилась по московской весне!

Они заговорили о погоде, о том, что к израильской жаре невозможно привыкнуть, но все как-то привыкают… Оксана все ждала, что Розалия Моисеевна загорится идеей передать через нее посылочку племяннику, но соседка ни о чем подобном даже не заикнулась. Оксана просидела у нее полтора часа и в итоге ушла ни с чем.

На самом-то деле Розалии было очень трудно совладать со своими чувствами. Искушение подстроить встречу Оксаны с племянником было велико. И повод такой хороший, девочка едет в Москву, по-соседски может захватить подарки. Однако жизненный опыт подсказывал Розалии, что лезть в чужие отношения – вредить себе самой. У Игорька там какая-то девушка появилась, жена – не жена, но живет она в его квартире. Тут вдруг появится Оксана… Нет, не стоит вмешиваться!

Вечером расстроенная Оксана позвонила Соне и пожаловалась:

– Представляешь, соседка не выразила желания передать своему племяннику посылку. Даже глазом не моргнула, когда я сообщила, что отправляюсь домой, в отпуск.

– Жаль тебя расстраивать, но мой план тоже провалился с треском, – Сонин голос звучал удрученно. – Брат с моей подачи пригласил доктора Симачева на свой юбилей, но тот, хоть и извинился вежливо, отказался наотрез. Мы так и не поняли – не может он прийти или не хочет. И шикарный ресторан его не прельстил! Ты очень расстроилась?

– Да нет! – легко ответила Оксана. – Поверь, я умею мириться с неудачами.

– А я не умею, – призналась Соня. – На твоем месте я бы, наверное, разревелась.

– Чего реветь-то? Видно, просто не судьба!

– Мотя! Ты думаешь, мы ведем себя сейчас как настоящие друзья? – Лавочкин с расстроенным видом прошелся по кабинету главного и остановился возле окна, скрестив руки на груди.

На улице давно стемнело, соседние корпуса уже светились ровным желтым светом.

– Ты сейчас о чем?

– Мы-то с тобой знаем, что задумала эта пакостная девица, а Игорек до сих пор не в курсе. Придет сегодня вечером домой как ни в чем не бывало, она ему на шею кинется с поцелуями, ужин на стол поставит. А сама будет прикидывать, как половчее его подставить. Даже думать об этом противно!

– Если мы все расскажем прямо сейчас, – возразил Матвей Александрович, – никакого упреждающего удара по врагам не получится. И Долуханяну не удастся снять фильм, потому что наш Конопатый непременно взбрыкнет. Стоит ему узнать, что на самом деле задумала Ива и в какую историю собирается его втянуть, он тут же выйдет из себя, выгонит ее вон, разозлится, потеряет нужную форму. Какие съемки в таком состоянии?

Лавочкин тут же вспомнил, в каком он сам находился расположении духа, когда застал жену с другим мужиком. Если бы ему в тот момент пришлось изображать лицо российской медицины…

– Наверное, ты прав, – неохотно согласился он. – В конце концов, пара дней ничего не решает. Хотя, если честно, я бы эту Иву прямо сейчас придушил. Почему все красивые такие подлые?

– Не все, – авторитетно заявил Матвей Александрович. – Подлость, она, брат, внешности не имеет.

– Слушай, а Игорек ведь чувствовал, что с этой Ивой что-то не так! – азартно воскликнул Лавочкин.

– Думаешь?

– Уверен. Он все время недоумевал, почему молодая девчонка в него мертвой хваткой вцепилась. Занимался бы он частной практикой, возил бы свою пассию за границу, выводил в свет… Было бы понятно. А он с утра до ночи в клинике, она его и не видит почти. В ее возрасте такое самоотречение – нечто из ряда вон выходящее.

– Ну, теперь-то мы с тобой знаем, что за этим самоотречением стоит, – нахмурился Матвей Александрович. – Я Игорька предостерегал, но он не послушал. Ты же помнишь, она заявилась ко мне жаловаться на него? В больницу, к главному врачу! Ты бы побежал?

– Ну, я в хирургов до сих пор не влюблялся, – хмыкнул Лавочкин. – Но твоя мысль мне понятна.

Матвей Александрович достал из шкафа портфель и начал складывать в него мелочи со стола.

– Не представляю, как Игорь поступит, когда все узнает, – сказал он, вздохнув. – У него, конечно, железный характер, но предательство даже очень сильных людей может свалить с ног.

– Ничего, мы будем рядом, – Лавочкин смотрел на ситуацию более оптимистично, чем его шеф. – А он нам потом еще спасибо скажет. Вот если бы Ива со Стефаном успели обнародовать свой обличительный материал…

– Но они не успели. И ты у них очень удачно изъял флешки, – напомнил Матвей Александрович.

– А вдруг у них копии есть? – внезапно заволновался Лавочкин. – И они прямо сейчас стряпают свою пакость?

– Мы их опередим! Долуханян настоящий профессионал, мэтр. Обещал уложиться в рекордные сроки. По сравнению с ним Стефан и Ива – просто жалкие щенки. Еще посмотрим, кто кого!

Ива встретила его на пороге, и сразу стало ясно, что она чем-то расстроена. Глаза ее блестели, а на щеках горел румянец.

– У тебя все в порядке? – спросил Игорь Анатольевич.

– Конечно, в порядке, а что?

– Мне кажется, ты встревожена.

– Ничего подобного! Просто я тебе готовила мясо по новому рецепту, а как надо – не получилось.

– Ну, это не беда! Я голодный и нюансов не почувствую. А что за рецепт?

– Ирландский гуляш. Это когда говядину тушат в пиве.

– Рыжику не понравится, – заметил Игорь Анатольевич. – Кстати, пиво котам нельзя!

– Вообще-то я старалась не для Рыжика, – у Ивы в глазах блеснули слезы.

Игоря Анатольевича с самого начала напрягала ее излишняя эмоциональность. Да и ревность к коту что-то слишком часто стала проявляться. Еще не хватало, чтобы Ива тут без него гоняла Рыжика веником… Он ведь не сможет пожаловаться хозяину!

А уверен ли я в том, что, пока я на работе, Ива относится к моему коту ласково? В целом – да, но кое-какие сомнения имеются. Появились в последнее время…

Словно спохватившись, девушка бросилась к Игорю Анатольевичу и обхватила его обеими руками, тесно прижалась щекой к груди.

– Я так по тебе соскучилась!

Он поцеловал ее в макушку и через голову позвал:

– Рыжик, ты где?

Ива разжала руки и тоже стала звать кота звонким девичьим голосом:

– Рыжик, малыш, выходи скорее!

Но кот обнаружил себя только тогда, когда Игорь Анатольевич переоделся в домашнюю одежду и направился в душ. Тут же выбежал откуда-то и принялся тереться об его ноги.

– Вот ты где! Хороший ты мой! Со мной пойдешь? Воды не боишься, значит? Знаю, что не боишься!

Рыжик, по традиции, запрыгнул в раковину и принялся вылизываться, наводить марафет. Игорь Анатольевич погладил его и включил воду в ванне. Но потом вспомнил, что забыл взять халат.

– Подожди меня, маленький, я сейчас…

Он вышел в коридор и сразу увидел Иву, которая стояла возле вешалки, склонившись над его сумкой. Кажется, расстегнула молнию и шарила рукой внутри.

– Что ты там делаешь? – Игорь Анатольевич так удивился, что даже головой потряс. – Ива, зачем ты роешься в моих вещах?

Она вздрогнула и повернула к нему разрумянившееся лицо.

– Я не роюсь! Как ты мог подумать? – Она подняла руку и показала ему тряпку, которой обычно стирала с мебели пыль. – Ты сумку чем-то запачкал, я решила привести ее в порядок. Я же должна следить за твоими вещами!

– Понятно, – ответил он не слишком, впрочем, уверенно.

После душа, когда перед ним поставили тарелку с гуляшом, он все-таки не выдержал и спросил: