Екатерина Веселова – Вынужденный квест (страница 3)

– Ну ничаво, сейчас будет самое интересное, – пообещала бабка, когда мы вошли в последний зал.

– Охренеть! – Не выдержал эмоций я, и тут же получил от бабушки жирную затрещину.

В середине маленького зала, выкрашенного в белые оттенки, стояла высокая витрина, освещённая с двух сторон, а в глубине её блестел огромный золотой кубок, усеянный розовыми, красными и зелёными драгоценными камнями.

– Да, красиво. Интересно, сколько стоит, – присвистнул Марк, что-то чёркая в ежедневник, который каким-то Макаром умудрился протащить с собой даже в музей.

– Сколько стоит, сколько стоит, он бесценный, парень, – ответил брату проходивший рядом мужчина лет тридцати, один из тех, что недавно потягивал сигаретку у входа, – это кубок времён татаро-монгольского нашествия. Вы, шкеты, знали о том, как инязор5 Пургаз воевал с игом? Мы, эрзяне, жиль вдоль лесов, и сопротивлялись нашествию изо всех сил. Не было у мордвы ни особого оружия, ни доспехов, но было желание бороться за свою родину до последней капли крови…

Я заворожённо слушал вспотевшего и раскрасневшегося мужика, буквально представляя себе этот бой перед глазами. Наверное, это было как в моей любимой сетевой игре с орками и эльфами: мордва, как эльфы, бились с противными орками-врагами, пытавшимися прорваться через оборону и уничтожить наши поселения…

– Эрзянский край идеально подходил для партизанских боёв: овраги, лес, да болота, куда монгольской коннице пройти. Так и оставили супостаты эрзян в покое, не пришлось платить дань. А кубок этот, поговаривают, принадлежал самому главному прихвостню Батыя, сложившему голову в эрзянских лесах…

– Ну ни фига себе! – Пробормотал Марк, и тоже выхватил от бабушки затрещину.

– Вот вам и не интересно, – философски заключила Пантелеевна, – видите, сколько всего прошло мимо вас, москвичи. Ничему вас родители не учат, знай себе сплавляют к бабушкам на все каникулы – и дело с концом.

Не обращая внимания на эту пустую болтовню, я не отрываясь смотрел на кубок в витрине, а в моём воображении разворачивались мощные бои.

– Пойдём, нуцок, – ткнула меня под бок бабка, – нагляделся уже.

Я послушно пошёл вслед за своими, всё ещё фантазируя про эрзянских воинов, храбро защищавших свою родину. Сколько же лет этому кубку…

– Спасибо, Елена Петровна, ничаво нам не надо, – отмахнулась бабушка от гардеробщицы, предложившей купить что-то из мордовских сувениров, – может зайдём ишшо перед уездом, тогда возьмём.

На улице успело стемнеть, зажглись редкие фонари, с трудом освещая испещрённые следами тропинки, пошёл жидкий снежок. Один день в Пельке почти закончился.

Глава 4

Пантелеевна, пробурчав что-то про передачу и какого-то Малахова, пушистым белым комком укатилась в сторону своего дома, а мы посеменили в сторону своего. Бабка молчала, и нам с Марком тоже было не о чем разговаривать. Мы были будто бы совсем чужими людьми, волею судеб оказавшимися на одном островке, с которого невозможно было выбраться.

– Ноги-то отряхните, а то опять полы мыть.

Мы дружно потопали, обстучали ботинки лысеющим веником и вошли в дом.

Щёки пощипывало от мороза. Я скинул куртку, помыл руки в умывальнике и украдкой посмотрел на бабушку, что-то колдовавшую у плиты.

– Сейчас ужинать будем, – поймала мой взгляд она и обтёрла тонкие морщинистые руки о край фартука, – я тут новое блюдо научилась готовить, гречневые котлеты.

Марк застонал из соседней комнаты, а я решил изо всех сил делать вид, что её стряпня – самое лучшее из всего, что я когда-либо пробовал, чтобы позлить братишку.

Я всё никак не мог простить ему прошлый раз. Как сейчас помню – он вместе с мамой приехал к нам в гости, и мои родители, чтобы похвалиться новеньким компьютером, который купили мне за хорошие отметки, заставили меня уступить место Марку. И что сделал этот балбес? Удалил моего лучшего персонажа, и весь прогресс вместе с ним. Помню, как накинулся на него в тот злополучный вечер, а вместо поддержки и понимания получил от родителей сильный нагоняй. Им всегда хотелось быть хорошими для всех вокруг, кроме своего сына.

– Обожаю гречку, – ехидно сказал я и уселся за стол, застеленный протёртой в некоторых местах скатеркой с нарисованным на ней виноградом.

– Можешь тогда и мою порцию съесть, – пробурчал из недр комнаты Марк.

Бабушка поставила на стол здоровенную, обгоревшую чёрную чугунную сковороду с котлетами, которые буквально плавали в жиру, шкворча и постреливая, а потом начала нарезать щедрыми пышными ломтями белый хлеб. Кухонька наполнилась ароматами уюта и тепла, и я почувствовал, как забурчал мой живот.

– Пойдём есть, Марчик. Гречка ум развивает! – Окликнула она и тяжело уселась рядом, – ешь давай, Максимка, вон какой хилый стал, поди совсем тебя мать не кормит.

Брат, успевший переодеться в клетчатую пижаму, сел рядом со мной на скрипящий стул и с отвращением наморщил прыщавый нос.

– Там что, мясо?

– Курица. Ешь давай!

– Я, вообще-то, веган, – он отодвинулся было от стола, но бабка цепко схватила его своими костлявыми пальцами.

– Я те сейчас дам, вёган! Это мамке своей в Москве будешь эту дурь пороть, а у меня ешь, что дали! Ишь ты, вёган, чаво удумал! Вай испортили вас мамки-то в Москве, чаво стало с детьми! Пока не съёдите по котлете – не пушшу.

– Но бабушка, у меня свои принципы…

– Не знаю ничаво! Ешь давай, ирод!

– Всё что было в Пельке – останется в Пельке, – ехидно подмигнул я брату и вкусил бабушкину котлету, которая оказалась очень даже ничего.

– Завтра капусту тебе натушу, будешь как петух клёвать, вёган.

Марк шумно вздохнул, брякнул себе в тарелку котлету и, опустив голову, принялся разбирать её на запчасти.

Бабушка внимательно следила за ним своими выцветшими от старости голубыми глазами. Только сегодня я заметил, как она сдала, похудела и осунулась. Прошлым летом бабушка, в основном, пропадала на огороде, и мне не удавалось её как следует рассмотреть, а сегодня она предстала передо мной такой, как есть. Она была очень похожа на маму, но у мамы и взгляд был мягче, и рот улыбчивей, а бабка была словно высечена из холодного серого камня.

– Я всё, спасибо, ба, – сказал я, вставая из-за стола и намереваясь отчалить в «свою» комнату, чтобы почитать книжку про пришельцев, которую заблаговременно скачал, пока был в цивилизации, но бабка сощурилась и цыкнула.

– А тарелку за тебя кто будет мыть? Совсем мамка тебя избаловала, Максим!

Я взял тарелку и со вздохом принялся намывать её под тонкой струёй холодной воды. Водопровода в Пельке, конечно же не было, вода подавалась прямо из колодца насосом, который периодически сильно вибрировал и заставлял меня вздрагивать. Почему бабушка отсюда не уезжает? Ну, пусть даже не в Москву, а в Саранск – столицу Мордовии. В квартирах же намного лучше! Может быть, я чего-то не понимаю? Может, в Пельке есть что-то интересное, просто нужно как следует поискать?

– Можно мне погулять? – Спросил вдруг я.

Бабка оторвалась от солёной мойвы, которой закусывала гречневую котлету и удивлённо посмотрела на меня.

– На улицу? И чаво ты там будешь делать?

– Ну, не знаю… Пройдусь, посмотрю, как тут у вас.

– Чаво ты там увидать хочешь, в темноте-то? – Нахмурилась она.

– Я люблю гулять вечером, время-то ещё детское. Мама вообще меня до десяти вечера отпускает!

Бабушка пожевала губами и сдалась.

– Ладно, иди, но в восемь чтобы был дома, как штык. Телефон с собой возьми, если что позвонишь. Марк, ты пойдёшь?

Бывший веган Марк, поглотивший уже половины котлеты, посмотрел на бабку Олю с обидой и раздражением.

– Никуда не пойду, отдыхать буду. Телек хоть работает?

– Чаво ж ему не работать – работает, пять каналов кажет. Сейчас и сериал начнётся, пойду глядеть, – спохватилась она и торопливо застучала вилкой.

– Ну, я пошёл.

Я надел тёплые штаны, пуховик, шапку и вышел на морозную улицу.

***

Ну и куда идти?

Я встал возле дома, как вкопанный, и уставился на горящие уютным теплом бабкины окна. Происходящего внутри не было видно из-за того, что стекло сильно замёрзло, но я был уверен, что Марк всё так же кукует над своей котлетой раздора. Минус два ХП, ха-ха-ха! Так ему и надо.

Я мстительно ухмыльнулся и посеменил по дорожной колее в сторону магазина. На улице никого, пронзительно тихо и мрачно. Такой тишины в Москве днём с огнём не сыщешь, а Пелька будто бы вымерла, хотя почти в каждом доме горел свет, а в некоторых даже гирлянды. Интересно, почему бабка не наряжает ёлку? Без ёлки совсем тоска, нужно будет завтра у неё попросить хотя бы гирлянду на окно повесить.

Я шёл и крутил головой по сторонам. Иногда за забором неожиданно начинала лаять чья-то собака, и тогда я подскакивал от ужаса, чувствуя сильный прилив адреналина. Интересно, можно ли умереть от страха, или блогеры в интернете опять наврали? Эх, сейчас бы посмотреть короткие видео, или зарубиться в игру… Саня, наверное, теперь прокачается больше меня и будет бесконечно надо мной прикалываться. Ну ничего, приеду домой и быстренько его нагоню.

Я увидел, как у одного из домов что-то зашевелилось. Приглядевшись, я понял, что это мальчишка с сестрой, которых мы видели в музее. Да, точно, та же одежда, те же голоса, только сейчас с ними был ещё один мальчик. Они кидались снегом и что-то радостно обсуждали.

Я притормозил. Что делать? Идти к ним, или развернуться и пойти назад, пока не поздно? Они явно были настроены против нас, но сейчас я совсем один и если они решат меня побить…