Екатерина Верхова – Избранница особого назначения (страница 4)

Лаусом и Фригселем.

— Уже. Они решают вопрос более кардинально. Лаус выдаёт свою младшую дочь за среднего сына Фригселем.

— Подготовь распоряжение о том, чтобы из сокровищницы достали изумрудную ветвь.

Продемонстрируем императорское благословение такому союзу. Им давно следовало бы объединиться. Нам бы ещё правых и левых как-то подружить. Ты, случайно, замуж не хочешь?

— Ваше выс-сочество… — Карла остановилась. Кристеру даже оборачиваться не пришлось, чтобы знать наверняка, какие молнии заиграли у помощницы в глазах.

ии…

— Да шучу я, шучу, — устало улыбнувшись, ответил принц.

Единственная просьба его сводной сестры, готовой чуть ли ни костьми лечь за империю, заключалась в запрете договорного брака.

Кристер любил приходить в магические лаборатории. Тут никто не обращал внимания на его статус: не останавливался в реверансах, не вёл светских бесед, не заискивал. Императорские лаборатории были освобождены от необходимости играть в аристократические игры, в их интересах всегда выделялись все необходимые средства, тут всегда был строжайший отбор магов.

Причём отбор не только по магическим способностям, но и по психологическим характеристикам.

В последнем настоял Кристер — ему не хотелось вырастить нового Морримера Кровавого или

Лиллитину Жестокую.

— Леди Эйдос в своем кабинете, — уверенно произнесла Карла, сверяясь со своими записями.

Кристер уверенно направился по хорошо знакомым коридорам, реагируя вежливыми кивками на не менее уважительные приветствия коллег невесты. За то время, что Корделия работала в магилабах, к периодическому присутствию наследного принца успели привыкнуть, что Кристера несказанно радовало. У него были большие планы на императорские магические лаборатории.

К Карле подошёл молодой мужчина и что-то шепнул на ухо, после, не сбавляя шага, направился по своим делам. И это принцу безумно нравилось — никто не пытается как-то выделиться. Надо что-то сообщить — сообщают. Без экивоков и… декорума.

Кажется, именно это слово частенько употребляла Корделия.

— Прошу прощения, ваше высочество. Леди Эйдос в лабораториях, — исправилась Карла, заметно смутившись от своей ошибки.

Её перфекционизм был и сильной, и слабой стороной девушки. Она отчаянно желала держать руку на пульсе и, когда какая-то сущая мелочь выходила из-под контроля, принимала всё на свой счёт.

— У неё гибкое расписание, — по-своему попытался поддержать сводную сестру Кристер, чуть улыбнувшись.

Пройдя к нужной лаборатории, Карла привычно открыла перед высочеством дверь. Кристер мгновенно очутился в комнате подготовки — зале отсечения.

Между самой лабораторией и «предбанником» всегда располагалось магическое стекло, через которое можно было следить за ходом проводимого эксперимента. Только в этот раз Кристер стал свидетелем не слияния магических потоков или расщепления, а горячего спора между Корделией и каким-то неизвестным магом.

Что стало раздражающим для Кристера, разговаривали они как близкие люди. Иначе какого черта этот мужчина так по-свойски держал руку на её талии?!

— Вот только нео-магов мне тут не хватало! — ворчала Корделия, направляя магический поток на плетение, проявляющееся под её ногами.

Несмотря на демонстрируемое недовольство нео-магом, леди Эйдос явно была заинтригована происходящим. За это время Кристер прекрасно научился различать эмоции невесты. И уже сам факт того, что у них с незнакомым мужчиной состоялась дискуссия, говорил о многом.

— Какой смысл разбираться в старых плетениях, если можно сделать новые?! — фыркнул в ответ нео-маг. — С нуля.

— Ну не просто же так тут стоит печать Ферроса?!

— Конечно, не просто так. Наверняка маг, рисующий этот узор, просто поленился переделать четвертую печать. Ты глянь, она же явно кривая!

— То есть они наты?. — пробормотал Кристер, не особо смущаясь помощницы. — Кто это?

— Амадео Фиррихбальд.

— Досье?

— Двадцать восемь лет, сирота. Воспитывался старшими сёстрами в южных герцогствах. Из-за проблем с деньгами им пришлось попутешествовать, меняя место жительства. Был назначен на пост младшего артефактора с протекции правого министра.

— И тут он.

— Нео-маг, самоучка. То, что он попал сюда, — исключительная редкость, — продолжила Карла. И

не удержалась от шпильки:

— Видимо, причастие к таким редкостям и объединило этих двоих.

— Это все?

Карла вздохнула, перелистывая страницы своего кожаного блокнота.

— Не женат, постоянной любовницы нет. Уверен в себе, смел в высказываниях. Дефекты магических потоков отсутствуют.

Физиологические дефекты отсутствуют. Страхи и фобии не обнаружены. Щелкает пальцами, когда нервничает, слишком много пьёт кофе и периодически балуется курительными трубками. Та-а-ак, по вредным привычкам негусто. Утро начинает с тренировки на мечах, уже подал прошение в императорские залы. Вынослив и силен, но тяжело сходится с людьми — последнее по данным южного гарнизона, в котором он проходил службу.

— Что-то я не заметил, что он сложно сходится с людьми, — сухо отметил Кристер, продолжая наблюдать.

— В перспективе он будет полезен императорским лабораториям. Несмотря на близость с правым советником, его политические взгляды весьма нейтральны. В участии в политических дискуссиях замечен не был.

— Почему артефакторика? Может, его перенаправить к каким-нибудь зельеварам? Или вообще в боевые маги? У него даже опыт службы есть.

— У вас с правым советником и так много тем для споров. Не стоит усугублять ситуацию по такой мелочи. Насколько я поняла, протекция не одноразовая. Мистер Фиррихбальд разместился в его поместье.

Кристер глубоко вдохнул. Значит, этот Амадео уже записался в императорские залы на тренировки? Стоит познакомиться поближе с тем, кто явно планирует крутиться вокруг единственной кандидатки на роль будущей королевы.

Глава 4. Разговор, которой ведется языком через рот

За ужином Кристер был вымотан и холоден. И если с первым было понятно — после возвращений из поездок дел скапливалось немало, — то второе выбивало из колеи. Ни мои расспросы про разговор с его величеством, ни неловкие шутки — ничего не вызывало у Кристера улыбку. Его мрачный настрой странным образом передался и мне, хотя дела в магилабах шли хорошо.

Даже очень.

За каких-то полдня мы с Амадео разработали печать, над которой я билась добрых две недели!

По завершении ужина Кристер бросил:

— Корделия, позавтракай завтра одна. Мне нужно наведаться в императорские залы с утра.

Тренировка.

От таких неожиданностей — за последний год Кристер пропускал совместный завтрак лишь когда был в отъезде — я совсем скисла и вернулась в магилабы. Следовало записать все то, что мы с

Амадео наворотили.

Там и провела время до самого утра, записывая все формулы и зарисовывая печати в зале отсечения.

— Ого! Ты уже тут?

Я глянула на часы, болтающиеся на цепочке у пояса. Ничего себе, семь утра. Рановато Амадео приходит на службу. И выглядит при этом непозволительно бодро! В семь утра я в лучшем случае вижу первый сон, в худшем — ещё не покидала рабочее место.

— Увлеклась вчера, — устало улыбнулась, пальцем закладывая нужное место на схеме печати, чтобы потом не запутаться в рисунке.

Артефакторы уже давно привыкли, что, если меня не выгонять, я могу провести в магилабах и пару ночей, не отвлекаясь даже на приёмы пищи. Потому обычно коллеги по магическому цеху выдыхают, когда Кристер возвращается во дворец — моё питание полностью переходит под его ответственность, и риски обнаружить в лабораториях невесту наследника, пребывающую в глубоком голодном обмороке, снижаются.

Собственно, в своё время именно из-за моей вредной привычки забыть поесть принц и настоял на том, чтобы приёмы пищи у нас были совместные.

— Ты всю ночь тут?! — удивился Амадео. — Я думал, что один остался. Просматривал записи после ритуала очищения. У вас тут нетипичные формулы.

— Моя разработка, — с гордостью произнесла я. — Взяла за основу…

Я погрузилась в подробные объяснения, с удовольствием подмечая, что Амадео слушает очень внимательно — даже не лезет спорить. И лишь когда закончила с приведением примеров использования особых печатей в артефактах, запоздало сообразила, что не поняла ни когда мы перешли на ты, ни когда оказались в общей комнате, ни когда в моей руке оказались криво нарезанный бутерброд и чашка крепкого ароматного кофе.

— Слушай, а если шестую и восьмую печати вообще убрать? Они как костыли друг для друга, —

внезапно поинтересовался Амадео. — И ритуал будет быстрее проходить, и…

— Но так нельзя! — возмутилась я, отставляя кружку в сторону и придвигая к себе одну из грифельных досок, валяющихся в общей комнате в большом количестве. — Смотри…