Екатерина Верхова – Город Бегемотов (страница 33)

Ни за что не поверю, что эти волкоподобные не смогли меня поймать, следовательно… они меня просто загоняют? К замку? Жаль, что другого выхода нет — мне остается только бежать вперед.

С каждым моим шагом замок становился все больше, уже не было возможности разглядеть верхушки башен, я могла сосредоточиться лишь на странном черном зеркале, к которому бежала со всех ног. И как пройти сквозь него?! Или эти твари хотят, чтобы я разбилась?

Низкий рык, кто-то зацепил подол моего платья. Громкий треск ткани и подол остался в зубах волкоподобного. Позади послышался прерывистый лай, будто одна из тварей залилась смехом. Я ускорилась, сердце выпрыгивало из груди, дыхание сбилось, в носу защипало, а во рту появился странный металлический привкус. Зеркало было все ближе, все ближе отражались и страшные создания. Зажмурившись, я лишь стремительней подалась вперед. Уж лучше потерять сознание от столкновения, чем чувствовать, что какие-то звери заживо отрывают куски твой плоти.

Столкновения не произошло, вокруг не рассыпались мириады крохотных осколков, а я словно прошла сквозь кисель. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь по ту сторону зеркала, а сами волкоподобные остались с другой. Они с чувством выполненного долга возвращались к кромке леса, даже не оборачиваясь в мою сторону.

Бессильно опустившись на холодный камень, я облокотилась на боковую стену и прикрыла глаза. Тяжелое дыхание разрезало ночную тишину и отталкивалось от стен глухим эхом. Сердце стучало где-то в районе горла. Двигаться сил не было. Я погрузилась во тьму.

Нет! Если у тебя нет выбора, тебе все-таки придется сделать выбор.

Если нет никаких вариантов, придумай их.

Нельзя просто так позволить миру одолеть тебя.

Он слишком долго делал это. (с)

— Я нашел ее тело в пустой квартире, — произнес Дэм, ковыряя мизинцем корешок книги. — Никаких следов, только демонятиной попахивает. Скорее всего пришли за долгом, застали врасплох, усыпили.

— С этим мы уже ничего не сможем сделать, Дэм, — вздохнула Альвина, проводя светящейся голубоватым цветом ладонью над лбом лежащей на полу девушки. Она мирно спала. Дыхание было ровным, хотя буквально пару минут назад она металась во сне, будто ей снился кошмар, из которого она не могла выбраться.

— Если бы мы ничего не смогли сделать, то перед нами бы лежал труп. А так ее будто что-то сдерживает между миром Мередел и этим, — протянул Воин Духа, стараясь не смотреть на распластанное тело Алины.

Он чувствовал свою вину — не уследил, не проконтролировал. И теперь своим долгом считал помочь девушке, к которой уже даже по-своему привязался за это короткое время.

Вокруг Алины нервно выхаживал черный кот Бегемот. Недовольно мяукая, он с опаской поглядывал на Альвину, водящую над головой хозяйки руками. Голубые магические вихри срывались с ее пальцев и окутывали голову девушки едва заметным обручем.

— Кыш, сказала, — шикнула на него Альвина. — Ничего мы ей плохого не сделаем!

Бегемот зашипел и лег возле головы Алины, его хвост заходил ходуном.

— Ты гасишь всю мою магию, несносная скотинка, — бурчала Альвина не отвлекаясь от своего занятия. А после пояснила, — после смерти Родри не переношу чужих фамильяров. Особенно, если они не инициированы.

— Как он у нее вообще появился? — поинтересовался Дэм.

— Она со всеми этими знаками и печатями стала мощным проводником для чужой магии. Когда через тело человека проходит подобная магия, то она приобретает запах ведьмовской, на которую сбегаются фамильяры. А если уж дались в руки, то все, до конца жизни одного из них, — ответила ведьма. Задумавшись, продолжила, — Родри меня нашел, когда я совсем юной была, с точки зрения ведьмачества. Я тогда даже на слетах не была, только учиться начинала. На речку ходила за водорослями, пособачилась с водяным, он меня несколько дней по дну водил. Выхожу на берег, счастливая… А там черепашонок. Так мы с ним и сдружились. Хороший фамильяр был, но не уследила…

— Видишь что-нибудь? — парень решил перевести тему. Каждый раз, когда Альвина предавалась воспоминаниям о фамильяре, воздух будто наполнялся током, сгущался. А сама ведьма становилась мрачнее тучи.

— Словно белый лист, ни одного образа поймать не могу, — резко ответила Альвина. — Было бы понятно, если бы по старым снам работали, но тут в самом процессе поймать пытаюсь, а словно стена выстроена, причем ей же самой. Ни по одному воспоминанию не зацепиться!

— Не понял, — растерянно ответил Дэм. — Разве ты не можешь просто заглянуть в ее голову и посмотреть, где ее сознание?

— Тьфу ты! — выдохнула Альвина. — Ты считаешь, что залезть в голову к человеку во сне так просто? Для этого надо зацепиться за какое-то воспоминание из жизни, начиная с того, что она могла есть на завтрак и заканчивая первой сильной влюбленностью. Что угодно, но чем сильнее воспоминание, тем четче будет видение того, где сознание пребывает сейчас. А тут вообще ни за какое воспоминание не цепляется, ни по тому, что я по картам увидела. Ни по тому, что тут было…

— Что это значит?

— А сам как думаешь?

— Она ничего не помнит? — тихо проговорил Дэм, отодвигая книгу в сторону.

— Похоже на то. Либо на ней слишком мощные блоки.

Бегемот плавно встал и, не обращая внимания на недовольство Альвины, лег хозяйке на грудь и низко замурчал, вытягивая лапы к шее. Вокруг мягких подушечек проявился зеленый свет, тянущийся к голубому — Альвины. Ведьма вздрогнула, давно ей не приходилось работать в связке с фамильяром.

Дэм около часа наблюдал за тем, как голубая магия переплетается с зеленой, окутывающей тело девушки. На лице у Альвины появилась испарина, а кот с каждой минутой мурчал все тяжелее и тяжелее. В один момент все прекратилось, зеленые языки плавно вернулись к Бегемоту, словно осьминог собирал свои щупальца воедино, а голубые — растворились в воздухе. Альвина шумно выдохнула.

— Если бы были блоки, то они были бы сломлены. Боюсь, Альвина и правда ничего не помнит. Это и хорошо, и плохо. Пока она не вспомнит, она не сможет вернуться. Но… вместе с тем… Пока она не вспомнит, Хар Дарсан не сможет сделать пометку в графе «душа принята». Ее потеря памяти сыграла с нами злую шутку…

Я сталкивался с более ужасными вещами,

чем мои собственные воспоминания. (с)

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. С каждой секундой все настойчивей. Глаза открывать не хотелось — казалось, что гонка продолжается и ничего хорошего пробуждение мне не светит. Кое-как разлепив глаза и сфокусировав зрение, я увидела перед собой существо, с серо-зеленой болотной кожей. Широкие черные рога-наросты на манер французской косы тянулись от лба к спине, узкие плотно сжатые губы терялись на фоне огромных черных глаз, чуть искаженно отражающих все вокруг, в том числе меня саму. Голова по форме напоминала богомолью. Это еще что за ешкин-кошкин?!

— Встать? — высоким голосом спросило существо, наклоняя голову вбок.

Кое-как опираясь на стенку и фактически вжимаясь в нее всем телом, я поднялась на ноги. Существо было мне по плечи. Теперь, когда оно смотрело снизу вверх, было не так жутко. С такого ракурса стала заметна тонкая хрупкая шея, длинные руки-спички и ноги, ничуть не объемнее рук, с трехпалыми ступнями.

— Ши, — существо стукнуло себя в грудь. — Я тамми, ты человек. Имя?

— Лина, — хрипло проговорила я, вспоминая, о каком имени говорила Виевне. Куда меня, черт возьми, занесло?! Почему все происходящее вокруг кажется мне несусветной дикостью?! На мгновение веки тамми прикрылись, существо будто задумалось.

— Идти, — махнув рукой в сторону замка, проговорил он…оно? После чего спиной вперед, не отрывая от меня взгляда огромных глаз, Ши пошел вдоль короткого туннеля, в котором я устроила ночлег. Он активно жестикулировал верхними конечностями, приманивая меня словно кошку. — Идти. К хозяин.

Оглянувшись в сторону затемненного стекла, я вновь посмотрела на густой лес. Мазнув рукой по гладкой поверхности, я поняла, что зеркало так просто меня не выпустит. Кажется, истинный смысл той лесной песни сводился к тому, что какой бы путь я бы не избрала, вернуться назад не получится…

Тамми Ши — не знаю, что из этого имя, что фамилия, а что название самой расы — привел меня в небольшую светлую комнату, в центре которой стояла огромная бадья с пышной голубой пеной. Я настолько удивилась, что в этой комнате не оказалось чудищ, мечтающих меня сожрать, змей, ползущих в моем направлении и полчища жуков, что даже сперва не поняла для чего эта бадья нужна.

— Мыться, — с упреком произнес Ши. — Человек грязный, человек вонять. Хозяин не любит, когда вонять.

Ух ты! Он может вполне связно и понятно изъясняться, оказывается. Ну и что, что он сейчас заявил про то, что от меня несет. Главное, с ним можно наладить контакт! Но сперва да, лучше помыться.

— Пока человек мыться, Ши нести одежда, — вновь активно жестикулируя произнес тамми.

— Спасибо, — как можно дружелюбнее произнесла я. Звон в голове не беспокоил, а в самом тамми не чувствовалась агрессия. Хотя и Виевна мне сперва помогла…

Как только с той стороны щелкнул замок, я еще раз оглядела комнату. Похоже, оставлять меня без надзора никто не планирует и дверь заперли, хотя прекрасно знают, что далеко я не убегу. Стянув с себя то, что осталось от платья, я подошла к бадье. Потрогав рукой мягкую душистую пену, проникнув сквозь нее к воде, я с наслаждением выяснила, что водица горячая. Заметив небольшую трехступенчатую лесенку сбоку, я поднялась повыше и присела на узкий бортик, перекидывая через него ноги. Ступни тут же пронзила острая боль, глаза налились слезами, а изо рта вырвался всхлип. Раны покрылись белой шипящей пеной, стали затягиваться на глазах. Боль была страшной: хотелось визжать, выть и бессильно крушить все, что попадется под руку, но мне оставалось лишь лупить по воде и бортику. Боль отступила в одно мгновение. Выходит, вода или пена — лечебные?