Екатерина Верхова – Город Бегемотов (страница 28)

Назвав адрес и кратко обрисовав ситуацию, я дрожащими руками нажала на красную кнопочку.

С каждой минутой девушку трясло все сильнее, а я пыталась подавить желание удалиться в кустики и хорошенько прочистить желудок. Сладковатый запах крови, казалось, въелся в одежду и кожу.

— Маш, потерпи чуть-чуть, — я начала гладить одногруппницу по голове. Было страшно, я даже не знала, как помочь. — Все будет хорошо, скоро приедут врачи.

Она опять захрипела, казалось, что хочет что-то сказать.

— Молчи, — прошептала я. — Тебе сейчас нельзя разговаривать, но потом с тобой вдоволь поболтаем.

По щекам потекло что-то горячее, горло сдавил спазм. Стало горько. Горько от безысходности. Вот ты живешь себе спокойно, топчешь землю своим тридцать восьмым. Дышишь выхлопными газами, иногда захватываешь каплю кислорода. Говоришь, шутишь, иногда иронизируешь и сарказмируешь, но потом жизнь превращается в ком снега, спускающийся с вершины и набирающий не только массу, но и обороты. И ком все стремительней катится по наклонной, как вдруг сталкивается с препятствием — деревом или выступившей скалой. Рассыпается на сотню маленьких комочков, былая мощь уходит в небытие, наступает спокойствие. Горькое спокойствие и смирение. У маленьких комочков есть шанс продолжать движение вперед, но это уже будет другой ком и другое движение. Постепенно смирение перерастает в новую динамику, но оно не сравнится с былым ощущением, оно никогда не позволит забыть старую горечь.

— Алина! — возглас из-за спины отвлек от размышлений. — Ты ранена?

Дэм присел рядом с нами на колени и начал меня ощупывать.

— Я цела…

Воин Духа посмотрел на Калинину, стал аккуратно ощупывать ее руки, шею и туловище.

— Она нежилец, — тихо проговорил он. — Очень обильные внутренние кровотечения.

— Помоги ей, — громко проговорила я. Здравствуй, тетушка Истерика. — Помоги!

— Алин, я не могу, — тихо и виновато произнес парень. — В этом вопросе задействованы обычные люди, я не имею права вмешиваться.

— Уйди! — выкрикнула я. Я бы и толкнула, но одной рукой я держала Машу, а второй гладила ее по голове. — Она будет жить!

Все нутро будто разрывало, хотелось ломать и разбивать. Но надо было взять себя в руки. Вдали послышался тоскливый вой сирен. Глаза одногруппницы почему-то были закрыты, но хриплое дыхание все еще слышалось. С каждым мгновением все слабее.

— Твою мать, Машка, очнись! — закричала я. — Ты будешь жить, слышишь?! А этого придурка не слушай, он вообще ничего не понимает! И врачи совсем близко!

— Алин, успокойся, — мягко сказал Дэм, приобнимая меня за плечи.

— Уйди! Без тебя все было хорошо! Как только ты появился в моей жизни, все пошло наперекосяк! — я заорала уже на Дэма. Мозгами понимала, что напрасно, но язык разум не особо слушал.

— Алин… — еще мягче возразил парень.

— Уйди, — всхлипнула я, поглаживая одногруппницу по голове. Дыхание с каждым мгновением становилось все слабее, судорожный выдох и тяжелый вдох. — Машенька, дыши, дыши глубоко. Все наладится, слышишь? Совсем скоро ты поправишься и вернешься в ВУЗ и мы еще будем весело вспоминать сегодняшний день.

Чувство горечи забивало нарастающий звон интуиции. Ну уж нет, не на моих руках! Она не умрет. Уже почти не обращая на приторный запах внимания, я глубоко вдохнула. Также выдохнула. По телу стало разливаться спокойствие и свет. Все будет хорошо, мало ли что говорит Дэм.

Сирена скорой завывала все ближе. Пульс становился слабее. Поторапливайтесь. Быстрее… Я закрыла глаза. Ее вдох — мой выдох. Ее выдох — мой вдох. Воздуха стало не хватать. Ее дыхание остановилось.

Чьи-то сильные руки оттолкнули меня от тела, вокруг забегали двое санитаров.

Ее вдох — мой выдох.

А после я потеряла сознание.

Я бегу. Опять куда-то бегу. А после качусь. Нога дергается, и я просыпаюсь…

— Очнулась? — ох, что-то мне совершенно не нравится тон Дэма.

Открыть глаза было сложно, ресницы будто слиплись. Свет в комнате был мягким, Дэм сидел в кресле с каким-то толстым фолиантом.

— Ты конченая идиотка! — произнес он. Вот, что значит приятное пробуждение…

Бегемот, лежащий под боком, зашипел на него, чуть приподнимаясь на задние лапы. Кажется, он вымахал еще сильнее.

— А ты молчи! — серьезно сказал Дэм коту. Тот тут же сел, внимательно разглядывая парня. Замечательно…

— Как Маша? — спросила я.

— Нормально все, в реанимации, — буркнул Дэм. — А вот с тобой не все нормально.

Ну, если реанимация это для него нормально, то боюсь даже представить, что в его перечень включает «ненормально».

— У тебя хватило мозгов забрать часть ее потухающей энергетики и вложить свою. И это когда ты сама истощена до красных бубликов перед глазами, находишься в состоянии истерики! И как состояние? Не хочется сдохнуть?

— Хочется, — тихо проговорила я, понимая, что болит всё, начиная с головы и заканчивая пятками. Еще и он кричит. Зачем, если понимает, в каком я состоянии?

— Дальше будет хуже, — отчетливо проговорил Дэм. — Откуда ты узнала про эту технику разделения энергии?

— Ниоткуда.

— То есть?

— Я понятия не имею о чем речь, — я мысленно поставила заметку изучить, что это за техника такая и чем она так разозлила Дэма.

Под глубокомысленное «хм» Дэма я снова провалилась в беспамятство. Мирное мурчание Бегемотика обволакивало и успокаивало. Я медленно тонула под толщей тьмы.

Запахло озоном…

Запахло озоном. Открыв глаза, я увидела широкую залу, усеянную тысячью алых свечей. Ковровая дорожка, ведущая от высокой двери прямо к трону переливалась огненными языками. В темном мраморном полу отражалась вся зала. Трон был пуст, вокруг не было ни души.

Опять сон? Неужели в этот раз запомню? Хотя он не похож на старые сны… Пройдясь чуть вперед, я поняла, что дальше не выйдет. Что-то будто выстроило невидимую стену между мной и троном.

Легкий ветерок, пробежавшийся по помещению, заставил поежиться. Пламя на полу не грело, наоборот, от него будто исходил холод.

— Кто ты? — раздался шепот над самым ухом. От неожиданности я вскрикнула. Ешкин-кошкин, ну нельзя же так пугать! Даже во сне.

— Не советовал бы тебе кричать, — уже громче проговорил обладатель того же голоса. — Хотя, тебе скоро будет без разницы.

Обернувшись, я увидела перед собой высокого мужчину со снежными длинными, почти до пояса, волосами. Четко высеченные, будто из мрамора, черты лица напоминали лицо куклы. Ненастоящей, безжизненной, но прекрасной. Одет он был в светлый выглаженный костюм. Волосы, костюм, кожа — все резало взгляд своей белизной, но глаза отражали истинную сущность — сосущая чернота. В голове звонко раздался колокольчик, но испуганно притих под взглядом этих действительно страшных глаз.

— Покажи свою метку, — произнес мужчина.

— Какую из? — неожиданно для самой себя ответила я. Сон же, что хочу, то и ворочу.

— А у тебя их много?

— Я знаю только о двух, но в последнее время их количество растет в геометрической прогрессии, и я не сильно удивлюсь, если к концу года все мое тело будет усыпано татуировками, родинками и прочей атрибутикой.

— Двух, значит, — холодно произнес он. — Покажи. Или боишься?

— А чего бояться-то? — в голове появилась легкость, как после нескольких бокалов шампанского. Хотелось вычудить чего-нибудь. Я уверенно сняла с ноги носок и, неловко запрыгав на одной ноге, задрала вторую к мягкому месту. — Эта у меня с рождения почти, дедуля постарался. А эта, — я подняла рукав футболки, — совсем недавно появилась. И она меня бесит.

— Помочь избавиться? — спросил мужчина. Кажется, в его глазах промелькнуло ехидство.

— А что, можно? — с надеждой спросила я. Что-то мне подсказывало, что это очень дурная затея, что я пожалею, что мне это ненужно и лучше с этой меткой, чем с помощью этого белобрысого.

Мужчина, тем временем, медленно занес руку над моим плечом и провел на манер сканера. Плечо охватил огонь, я закричала от боли и отпрянула назад, но белобрысый даже не дернулся.

— Не благодари, — спокойно произнес он.

Посмотрев на плечо, я увидела сильный ожег, но… татуировки не было. Сознание начало меркнуть, все вокруг будто растворялось, заполнялось дымкой, окутывалось туманом.

— До встречи, — произнес мужчина, после чего я опять погрузилась в темноту.

— Алинаа, Алинаа, — я отчетливо слышала незнакомый голос, исходящий из темноты. — Алина, ты слышишь меня?

— Кто ты? — попыталась крикнуть я, но вышел лишь громкий шепот.

— Алина, грядут перемены. Тебе надо от всего отказаться… — тот же голос. — Отвернись от новоявленного перед тобой мира, иначе он затянет тебя в свои сети, закует в кандалы, и ты будешь страдать…

— Кто ты? — еще громче прошептала я.

— Так ли это важно, Алина? Ты можешь мне доверять… Вернись в мир людей, не становись одной из них… Иначе… смерть.