Екатерина Верхова – Академия Лакрес (страница 4)

Дверь в столовую больше напоминала дворовые ворота – витиеватые узоры, соединяющиеся лучами в самом центре. Сквозь просветы было хорошо видно огромное количество небольших столиков, размещенных в хаотичном порядке. Никаких тебе огромных дубовых махин на широких ножках-лапах, красота! Не придется ждать, пока каждый сидящий закончит трапезу. Не придется следить за правилами этикета! Сел где-нибудь в сторонке, быстро перекусил и побежал дальше.

Я уверенно нажала на ворота, ожидая, что те распахнутся сами собой. Глухой щелк – створки лишь вздрогнули.

Закрыто?

– Вообще-то на себя, – позади раздался суховатый женский голос.

Я обернулась.

Высокая, почти на две головы выше меня, девушка с длинными рыжими волосами, собранными в четыре косы. Раскосые желтоватые глаза и пухлые губы, измазанные яркой фиолетовой помадой. Именно измазанные – контура там и в помине не было. Платье, вопреки довольно теплой погоде, шерстяное. Еще и коричневое. М-да, безвкусица!

Видимо, мои мысли отразились на лице, потому что девушка нервно дернулась и, задрав нос (вероятно, чтобы меня не видеть), подошла к воротам и потянула на себя. Те послушно отворились, чуть задевая меня створками.

Я мгновенно отвлеклась от девушки и посетовала на неудобную планировку. Через мгновение забыла и о ней – передо мной открылось огромное помещение с высокими, но узкими витражными окнами, вытянутыми к потолку симметричным пике. Широкий мраморный стол, расположившийся вдоль противоположной стены, был заставлен едой. Не сказать, что деликатесами, но жить можно.

Овощи, фрукты, горячее и выпечка – ешь, сколько хочешь. Но если твои сокурсники приметят, что все котлетки пропали именно в твоем желудке, – жди беды.

Столовая была почти пустая. Та девушка, встретившаяся мне при входе, небольшая компания, тихо переговаривающаяся в углу, и женщина в возрасте, засевшая сбоку с каким-то томиком.

Стараясь не пялиться на присутствующих, я прошла к общему столу. Нашарила взглядом тарелки, внутренне поморщилась – фи, сколько людей их трогали своими пальцами. Подавив брезгливость, наложила туда морковное пюре и пару куриных ножек. Вязкий кисель плюхнулся в стеклянный стакан почти шариком. Прелестно. Издали все смотрелось куда как аппетитнее.

– Хэй, ты кто? – Я вздрогнула от резкого выкрика в мою сторону.

Один из парней, сидевший в углу и живо что-то обсуждающий с одногруппниками, внезапно откинулся назад и, балансируя на табурете, вперился в меня насмешливым взглядом.

– Евалия, – растерянно ответила я, на мгновение даже забыв представиться полным именем. Но следом добавила: – Евалия Од Сандрайн Лакрес!

Парень наклонил голову набок и прошелся взглядом по моей фигуре. У меня тут же появилась навязчивая мысль, что те места, на которые падал его взгляд, тут же покрываются липкой и вязкой мерзкой субстанцией.

– Добро пожаловать в академию, ваше высочество, – уже более почтительным тоном произнес он. – Мое имя…

– Да кого волнует твое имя! – в беседу вмешалась девушка из той же компании. Яркие голубоватые прядки, сплетенные в косы, выделялись на фоне белоснежных волос, однако по-детски кукольная внешность пугала. Казалось, сейчас она обнажит зубы – а там клыки, как у рылтоков. Я читала про них – те еще чудища.

– Меня вот, – девушка откинула пару локонов за спину, – зовут Геллара Жарфак.

Я напряженно кивнула. Меньше всего я хотела примкнуть к какой-нибудь компании. Мне всегда искренне казалось, что подобные связи делают тебя слишком ограниченным в личном времяпрепровождении. «Друзья» постоянно что-то требуют, предлагают, в их жизни надо принимать участие. И если сперва на каждый жест с «той стороны» ты смотришь со скепсисом, то потом начинаешь привязываться и становишься зависимым и слабым. Мне это ни к чему… Но и проявить явное нерадушие нельзя – статус второй принцессы обязывает быть как минимум милой. Софине можно было с этим не заморачиваться – ее полагалось любить по закону, даже если по ночам она бы выпивала кровь маленьких детей.

– Присаживайся к нам, – Геллара под столом пнула одного из молчаливых парней, сидящего рядом. Тот без всяких вопросов и оспариваний встал, уступая мне место. А сам тем временем подкатил к столу свободный стул, взятый у соседнего столика, и умостился на нем.

– Мне, право, неудобно, – я постаралась говорить мягко, хотя интуиция почти вопила, что нечего мне делать с ними за одним столом. Жарфак… Жарфак – что-то знакомое. Где-то я явно слышала эту фамилию. Интересно, а Геллара специально умолчала о своем втором имени и семействе матери? Или она безродная крестьянка? Судя по жестам, мимике и умению себя поставить – вполне себе аристократка.

– Неудобно с Натаниэлем на практику ходить, – хохотнул самый первый парень. – Неделю ночуешь едва ли не в лужах, выматываешься по полной, а потом никак отъесться не можешь!

Хм… так они с практики? Интересно-интересно. Судя по рассказам Софины, практика меня ожидает в конце первого семестра, было бы неплохо узнать о всех подводных камнях заранее. Может, будет возможность подготовиться.

– Практика? – я расплылась в сахарной улыбке, чисто физически ощущая возрастающую неприязнь к самой себе. – А расскажите поподробнее…

Уверенным шагом направилась к их столику и, поставив поднос на край стола, уселась на предложенный стул, обводя присутствующих максимально обворожительным взглядом. Преподаватель по ораторскому искусству был бы мною доволен. Он всегда говорил, что в этом мастерстве я существенно переплюнула сестру. Отцу с матерью так, конечно, не казалось, но я втайне гордилась своими успехами.

– А что о ней рассказывать, – зевнул горообразный детина, – бесполезное времяпрепровождение. Сперва тебе рассказывают про местность, в которой предстоит проходить практику, а потом оказывается, что все эти данные пустышка. И вместо горных троллей ты встречаешь стаю трогликов, а ночуешь не в деревеньке, указанной на карте, а на пепелище.

– Троглики? Пепелище? – переспросила я.

– Ну понятно же, – ответил тот же детина, вновь зевнув. На секунду мне показалось, что он сломает челюсть таким размахом. – Где троглики, там и пепелище.

– Она первокурсница, Сайн! – протянула Геллара. – Троглики у них только на втором.

– Да-да, у нас по плану дрофлы были на втором, а столкнуться-то пришлось уже после первого семестра, – протянул детина.

– Дрофлы? – я переставала что-либо понимать. Нет, во дворце были преподаватели. Они обучали нас с сестрой истории, тактике, этикету, ораторскому искусству, математике, языкам, географии и биологии. Но ни о каких трогликах и дрофлах я слыхом не слыхивала! И обрушивающаяся снежным комом информация все сильнее вводила в ступор.

– Троглики – мелкие зверьки, чем-то напоминающие обычных домашних кролей, – заметив мое замешательство, начал парень, окликнувший меня с самого начала. – Вот только зубки у них ого-го, да и сами хищники. Бонусом ко всей этой милости идет умение изрыгать пламя.

Я сморгнула, стараясь не выдать шок. Пламя?! И об этих зверях я не слышала?!

– Дрофлы, напротив, – продолжил он. – Огромные и неповоротливые. Их тела покрыты мелкой стальной чешуей, отбивающей добрую половину магических заклинаний. Говорить о том, чтобы добраться до них с мечом, вообще не приходится. Но вот они, к счастью, предпочитают растительную пищу, иначе бы полегла наша группа прям в тот поход.

– Да мы ж с Натаниэлем были, – по-девичьи хихикнула Геллара и зарделась. – Он всегда своих подопечных целыми с практики приводит. Другие группы вот по норам разбежались, носа не кажут, раны, наверное, зализывают, а мы вполне себе бодренькие.

– Да терпила он, этот ваш Натаниэль, – выплюнул Сайн, стиснув зубы так, что по скулам заходили желваки. – Шугается каждого шороха!

– Шугается не шугается, – тут же возразила девушка, – а маг высшего класса. И быстро берет себя в руки.

– Книжный червь, – выплюнул детина, пожирая Геллару недовольным взглядом. – Теоретик!

– Этот теоретик только за последнюю практику трижды твою жопу спас! – девушка покраснела.

Все, сидящие за столом, внезапно замолчали. Видимо, подобные споры парочки слушать доводилось не впервой, и никто не хотел попасть под горячую руку. И этот преподаватель – предмет тайных воздыханий Геллары. Ну или не очень тайных, раз Сайн ревнует.

Я осеклась. Внутренне ловя себя на мысли, что постепенно начинаю вникать во взаимоотношения этой тусовки. Та молчаливая девушка с короткой стрижкой устало смотрит на все происходящее, видимо, ей досталось больше всего. На Геллару поглядывает со смесью обожания и зависти в глазах. Видимо, та самая «страшная подружка», которая могла бы дать фору, если бы только поборола собственную нерешительность. Парень, обратившийся ко мне в самом начале (надо будет, наконец, узнать его имя), со скучающим видом попивает кисель, недовольно морщась каждый раз, как у него во рту оказывается вязкий комочек. Круглолицый Сайн пожирает Геллару недовольным взглядом, а та усиленно делает вид, что не замечает. Третий же парень отрешенно смотрит куда-то, ему явно не до того, что происходит за столом, – он витает в своих мыслях. Нет, Евалия, это не твоя тусовка. Впрочем, как и любая другая. Ни к чему тебе это! Не нужны тебе лишние привычки!

– В общем, практика – это весело, – невпопад заявила Геллара. – Главное, попасть к хорошему куратору. Тебя в какую группу определили?