Екатерина Васина – Спор не по правилам (страница 5)
После его фразы почему-то вспоминаю Дарью.
— Не сказал бы.
— Я тебе серьезно говорю. Ладно эти! — он мотает головой в сторону красоток у бара. — У них на лбу написано, зачем они сюда пришли. Но хотя бы не врут. А есть такие… глаза как у оленя, сама вся из себя скромница. Незаметно подцепляет коготками. — он делает рукой в воздухе замах, как злой хищник. — И бац… не успеваешь заметить, как скромница требует все больше и больше. Потом у нее надуваются губы, затем ресницы мутируют и в итоге перед тобой очередная надувная кукла.
— Если ты крутишься в таком окружении то не значит, что все такие.
Опять Дарья перед мысленным взором. И взгляд разноцветных глаз, которые искрятся от эмоций. Она их не скрывает, но и не приукрашивает.
Дергаюсь, когда Тристан щелкает пальцами перед лицом. Черт, завис!
— Я спрашиваю, с чего ты так решил?
— С того. — отодвигаю его руку. — Клешни на место верни, я не твои девочки, не лапай. Иди уже… пофлиртуй. Тебе на пользу.
— Нет, погоди! — ну все, в пьяную башку Тристана прилетела идея. — Я с шестнадцати лет веду активную половую жизнь…
— Избавь меня от подробностей!
— … и пока только лишь убеждаюсь в своей теории. Илюха-а-а-а, я придумал!
Если я его сейчас вырублю, то это заметят? С другой стороны, можно сделать вид, что он уснул. Ну а что, тяжелая неделя и все такое. Делаю еще глоток напитка, чувствую как он слегка обжигает горло.
Тристана же уже не остановить.
— Спор! — он потирает руки под моим насмешливым взглядом. — Если ты реально докажешь, что есть девушка, которая устоит перед твоим кошельком, то… с меня мой байк.
Это потом уже я пойму, что в тот вечер все же выпил чуть больше, чем надо. Потому иначе не могу понять какого черта согласился на самый тупой спор в своей жизни.
— Yamaha MT-10 “The Dark Side of Japan”? Ты имеешь в виду этот байк?
Просто Тристан у нас коллекционер. Только он, как взрослый мальчик, собирает не игрушечные мотоциклы, а вполне себе настоящие. От старинных, которые лично восстанавливает, до самых современных.
— Ну… давай этот. — соглашается друг. — Ну так что?
— Я не встречаюсь со студентками. — сообщаю, глядя в стакан.
Истину там не ищу, просто… смотрю.
— Так, а ты не встречайся. Просто покажи ей мир больших бабок.
Почему-то уверен, что Дарья не просто покажет мне фигу, но еще и постарается съязвить поострее.
В принципе, а почему бы и “да”? Получу байк, утру нос другу, ну а Дарье чуть облегчу жизнь. Я же не дурак, заметил и далеко не новый пуховик, пусть чистый и симпатичного голубого цвета. Да и обувь, пусть и безупречно чистая, но все же поношенная. Про платье молчу, я знаю, что это Ева отправила ей. При мне тогда ругалась с Дарьей по телефону и заставляла его надеть.
Тогда не догадывался, что спор в итоге выйдет не тупым, а очень и очень жестоким.
Глава 3
Самое тяжелое в воскресенье — встать по будильнику. Особенно когда твои соседки по комнате спят и не собираются вставать как минимум до обеда.
Я торопливо вырубаю противный писк, который разбудил меня. И сажусь одновременно со стуком в дверь. Кто приперся в выходной в восемь утра?
— Даш… если ты встала, выкини дятла в окно. — слышу стон со стороны Риты. Маша молча прячет голову под подушку.
— Дятлы порядочные птицы. — ворчу, подходя к двери, куда продолжают добиться. — А тут просто придурок хомо сапиенс, у которого бессонница. Млять! — это я дверь открыла и теперь разглядываю рожу незваного гостя. В этот час особенно омерзительную.
— Дашутка?
Этот смертник мало того, что в такую рань приперся, так еще и притащил огромный букет роз. Стоит такой красивый, в модной куртке, с не менее модной стрижкой и улыбается во все свои виниры.
Возможно, я слишком объективно сужу, но Станислав Велицкий моего уважения пока что ничем не заслужил.
— Привет, Стас. — игнорирую букет, который мне едва ли не в нос уже упирается. — Пока, Стас.
А он ботинок ставит между дверью и косяком. Видать, в кино подсмотрел такой трюк. Я в последнее мгновение успеваю притормозить, так что дверь бьет больно, но точно ничего не ломает.
К чести придурка, он не начинает выть на весь этаж. Лишь стискивает зубы и шипит сквозь них ругательство.
— Ногу убери. — советую ему. — Мне на работу пора.
— Ну что ты за стерва, Арсеньева? — смотрит на меня сузившимися глазами. — Я к тебе со всей душой…
— Ты ко мне не с душой, а с другими частями тела. — сообщаю, позволяя ему убрать ногу. — Велицкий, уйди, пожалуйста. У меня девчонки спят. Проснутся — тебя кастрируют.
— Классно выглядишь! — с него как с гуся вода. Я ему ногу прищемила, а он сейчас меня взглядом сожрать пытается. Дверь то открыла в шортах и футболке, у которой одно плечо постоянно сползает вниз.
— Спасибо, Стас. — все же тяну дверь на себя, хотя он пытается придержать ее. — Все, пока!
— Стерва ты, Дашка! — повторяет он беззлобно. — Но красивая. Цветы возьми.
— У меня вазы нет. — сообщаю сурово и, наконец, закрываю дверь.
— Как же задолбали твои кавалеры. — теперь это Маша мне предъявить пытается.
Ну все, Велицкий до следующих выходных не появится. У него просто пунктик какой-то. Обязательно припрется в субботу или в воскресенье, притащит веник, начнет звать на свидание, я его пошлю и он опять отступит до следующих выходных.
Молча беру полотенце и тороплюсь в душевую. Там сейчас пусто. Кто-то отсыпается, а кто-то еще и не ложился. Там влажность смешивается с запахом гелей для душа и дезодорантами, а еще немного отдает хлоркой. Торопливо принимаю душ, чтобы окончательно проснуться. Натягиваю джинсы, футболку и серый свитшот, больше размера на три. Волосы в тугой хвост, на лицо увлажняющий крем. Смотрю в запотевшее зеркало и вижу бледную девушку в мешковатой одежде и с разноцветными глазами. Жалко, конечно, что на линзы аллергия. Но есть темные очки, в конце концов.
Успеваю еще съесть наспех сделанный бутерброд, запить растворимым кофе и понять, что сахар кончился. Была очередь Риты его покупать, но, кажется, кто-то или забыл, или опять прогулял все выданные предками деньги.
Ладно, сама куплю после работы.
Конец марта все же выдался на удивление теплым. То, что было огромными сугробами еще в феврале, теперь выглядят серыми кучками, которые днем медленно, но верно превращаются в месиво. Но пока что еще все замерзшее, так что я бегу на остановку иногда позволяя себе прокатиться на ледяных дорожках.
В автобусе такая зверская печка, что приходится расстегнуть пуховик и снять шапку. И опять мне везет, так как в этот час пассажиров мало. Удается даже устроиться в дальнем углу и посмотреть на сонный город, который сейчас в переходной стадии от зимней белоснежности к весенней нежности. Это довольно таки грязная фаза, особенно если идти вдоль дороги. А именно этим я и занимаюсь, когда выбегаю на последней остановке. Увы, в коттеджный элитный поселок автобус простых смертных не ходит. Так что двадцать минут ножками, ножками. Отличная замену беговой дорожке, между прочим.
Меня обгоняет огромный белый внедорожник, рядом со мной чуть притормаживает. Я успеваю увидеть в окне холеную женскую мордочку, надменный взгляд, а затем автомобиль резко ускоряется. Если бы лужи не были покрыты тонким льдом, то сейчас обтекала бы в прямом смысле слова. А так лишь наслаждаюсь звуком взвизгнувших покрышек.
— Марат, привет. — всех охранников на въезде уже знаю в лицо и по именам. Пропуск для меня у них выписан на год вперед.
— О, Дарья. — он машет рукой. — Давай подкину до места. Макс, подменишь?
— Да тут идти то! Спасибо, не надо!
На самом деле не надо. Во-первых, сегодня не так холодно, во-вторых, я чувствую, что нравлюсь Марату. Но не хочу давать ему ни малейшего повода. Он клевый, симпатичный, вроде как добрый. Зачем ему такая как я?
Трехэтажный коттедж в классическом стиле с самого первого взгляда показался мне оплотом тепла и уюта. Правда говорят, что атмосферу делают люди.
Я не успеваю позвонить в дверь, как она распахивается. И меня оглушают детские крики:
— Дашка пришла! Ура!
— Даш, будем форт строить!
— Нет, сначала корабль! Она мне корабль обещала. Даш, скажи!
— Форт!
— Корабль!
— Форт!
Пятилетние близняшки с русыми волосами и карими глазами, одетые в бледно-голубые пушистые пижамы, скачут вокруг меня с таким видом, точно я — Дед Мороз. И притащила им мешок подарков.
Присаживаюсь и молча обнимаю их. Вот кого я обожаю, так это детей. И…
И сейчас тоже.