Екатерина Васина – Сорви с меня маску (СИ) (страница 48)

— Да. Но я все же здесь по работе. И не должен носиться с Ирен, хотя несу за нее ответственность. Ну как она… слов нет!

— Она хотела быть счастливой…

Хан поначалу сжал зубы, раздраженный такой фразой. А то они с Богданом не старались облегчить ей жизнь? Но руки Евы поглаживали его плечи, а голос звучал задумчиво:

— Я не знаю и не стану пытать тебя насчет ваших правил и так далее. Просто хочу сказать, что понимаю Ирен. Выходить замуж за нелюбимого, пусть и за друга, на всю жизнь запереть себя дома… Это не та жизнь, которую она хочет.

— Ты просто не знаешь, каких мужей порой выбирают отцы. В нашем окружении принято воспитывать девушек как хранительниц семьи.

— Без высшего образования, — грустно откликнулась Ева, — без возможности реализовать себя где-то, кроме как дома. Кому-то по душе такая жизнь, но не всем. Если ты ее любишь, то попробуй понять. И защитить перед отцом, когда он приедет завтра.

— Откуда ты знаешь, что приедет? — изумился Хан, а Ева отозвалась с легкой ехидцей:

— Судя по тому, какой переполох поднялся, он не просто приедет, а примчится первым же рейсом, как и твой друг. Хочешь совет?

— Ну?

— Идем спать, — мягко проговорила Ева, наклоняясь к его уху, — тебе завтра надо быть готовым к бою.

— Ты там свой чудо-платок не нацепила? — проворчал Хан, якобы шутливо. А сам замер: неужели? Уж слишком хотелось поддаться ее словам.

Ответом послужило не самое доброе шипение и слова:

— Как вот дам подзатыльник, господин брутал. Зачем мне чертов платок, если я и без него самая обаятельная и привлекательная. А эту фигню я выброшу на фиг!

Выбросит? Выбросит?! Хан не выдержал и встал, одновременно разворачиваясь к Еве. Та обиженно сверкала на него зеленью глаз.

Он ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то, кому попала в руки «скверна», захотел от нее избавиться. Ведь подобные вещи порабощали владельца, постепенно подтачивая его разум и здоровье.

Хотя Ева стала обладательницей платка совсем недавно. Может, у нее просто сильная воля?

Хан все же решил послушаться. В словах Евы была доля истины. Завтра прилетит Богдан, а если еще и Вацлав пожалует, то все, можно готовиться к битве.

Телефон зазвонил, когда Хан уже лежал в постели, на животе и благодарно постанывал, пока Ева массировала ему спину и плечи.

— Я позвонил отцу, — голос Богдана уже звучал спокойно и собранно, — он первым же рейсом вылетает к вам. Сейчас позвонит Ирен и велит ей ждать его в отеле, где вы остановились. Я же купил билеты, скоро вылетаю. Готовь мозги, тебе их вынесут.

— Совсем злой?

Хан поморщился, когда пальцы Евы надавили на зажатые мышцы. Но потом стало чуть легче.

— Вне себя. Я по-любому там нужен, чтобы хоть как-то его успокоить. Надеюсь, к моменту прилета отец начнет здраво соображать.

— Достанется Ирен, — вырвалось у Хана.

— Надо уметь отвечать за свои поступки. Все, до встречи!

За злостью Богдана — Зегерс отчетливо это ощущал — скрывалось беспокойство за сестру. Сам он тоже волновался за Ирен. А еще примешивалось невольное восхищение. Пойти против всех… На это надо иметь огромную глупость или храбрость.

— Эй, не висни! — постучала его по спине Ева, наклоняясь так, что ее волосы шелковой волной коснулись кожи.

— Ведьма… как ты догадалась про отца?

— А нечего ведьмой называть, теперь вот предсказывать научилась. Все, давай спать!

Спать так спать. После массажа глаза буквально закрывались. Хан подтянул Еву к себе поближе и понял, что почти успокоился. От девушки шла умиротворяющая волна. Словно она чувствовала, что ему сейчас нужнее.

Глава 20

Я проснулась первой, еще до звонка будильника, который поставила сама, поняв, что Хан уснул. Если прикинуть, то все гости должны были прилететь где-то ближе к пяти вечера. С учетом минимального времени пересадки.

Пока стояла мирная тишина. Судя по всему, Ирен тоже еще не вернулась в отель. Я мысленно уже встала на ее сторону. Молодец девочка, за свое счастье нужно бороться. Ну и заранее быть готовой к тому, что придется отвечать за поступки.

Мне вот тоже… предстоит отвечать. Я кое-как перевернулась и уставилась на спящего мужчину рядом с собой. Он даже во сне не выпустил меня из объятий. Еще и ногу сверху закинул, видимо, чтобы точно не удрала.

Вот дурак, я и не собиралась.

Сегодня во сне Хан выглядел более расслабленным, чем обычно. Очень хотелось провести пальцами по скуле, на которой виднелась темная щетина. Но побоялась разбудить. Пусть выспится, потому что потом начнется дурдом. А ему придется защищать Ирен. Вот чувствую, он встанет на ее сторону.

Очень хотелось в туалет, но я лежала и не решалась окончательно выползти из постели. Так хорошо, тепло и спокойно. Даже несмотря на то что рука Хана совсем неромантично давила на мочевой.

Где-то внутри так же неприятно давило на душе. Видимо, я волновалась за Ирен. А еще мечтала, чтобы Абби поскорее позвонила мне и сказала, кто согласится взять платок. Иначе я его правда уничтожу.

Хан заворочался, приоткрыл глаза и сонным взглядом посмотрел на меня.

— Ура! — шепотом сообщила я. — Раз проснулся, то я в туалет.

Тут же вывернулась и удрала в ванную, откуда вышла через полчаса: пока приняла душ, привела себя в порядок…

Хан все еще лежал в постели и задумчиво разглядывал мобильник.

— Богдан прилетает в пять вечера, — сообщил он крайне мрачным голосом. — Уже забронировал номер в этом отеле. Отец прилетает в половине седьмого. Уже легче, мы успеем выстроить хоть какую-то стратегию защиты Ирен.

— Так этот Богдан на ее стороне?

Я присела на край постели, и мне тут же собственническим жестом положили руку на колено, отодвинув полу халата.

— Он может как угодно орать на Ирен, но всегда примет ее сторону. С детства балует, как и я.

— А отец?

Хан помрачнел еще сильнее:

— Не берусь предсказать его реакцию. Он тоже многое позволяет дочери, но такой поступок — нечто из ряда вон. Это удар по его авторитету. Это прямое непослушание от той, которую воспитывали как скромную и послушную женщину.

— Вот! — не удержалась я от ехидства. — Тут полностью сработала поговорка: в тихом омуте черти водятся.

— Мало ее пороли, — пробормотал беззлобно Хан и внезапно дернул меня за руку, опрокидывая на себя. — И тебя тоже мало. Не язык, а змеище.

— Прикинь, что я могу им вытворять.

— Требую демонстрации.

Хан чуть сдвинул мою руку под одеяло, предлагая нащупать то, что тоже желало демонстрации. И без того темные глаза стали почти черными от прилива желания. От мужчины пошла волна такого вожделения, что у меня у самой свело низ живота. А пальцы посильнее обхватили то, что он предлагал, двинулись вверх-вниз…

— Ведьма…

— Сам такой…

Я старалась растянуть «пытку», но минут через пять Хан не выдержал. За волосы приподнял мою голову, посмотрел в раскрасневшееся лицо и пробормотал что-то. Опять ругается? Я лишь красноречиво облизнулась и спросила, удалась ли демонстрация. В ответ меня перевернули на живот, а потом… потом он вошел так резко, что я сначала закричала в голос. А потом вцепилась руками в простыню, уткнулась в нее же лбом и сама подалась назад. Открываясь насколько это возможно.

— Моя, да? — услышала горячий шепот, такой же обжигающий, как и рука, обхватившая живот.

Я промолчала, потому что просто не могла ничего сказать. Только всхлипывать от наслаждения. Но, кажется, Хан и так все понял. Потому что опять схватил за волосы, заставляя взглянуть на себя, глубоко поцеловал и удовлетворенно прошептал:

— Моя…

После чего отпустил волосы, обхватил руками меня за бедра и начал двигаться так резко, что стало почти больно.

Мне больше никто не нужен. От такой мысли все завертелось перед глазами, а спустя мгновение я вздрогнула от накативших волн оргазма. И билась до тех пор, пока они не отхлынули, оставляя после себя усталость пополам с абсолютным удовлетворением.

— Почему бы им всем не приехать завтра, — раздался делано жалобный мужской стон. И я решила поддержать:

— Завтра я не смогу быть рядом, мне днем ехать на встречу с Алиссой Тернер.

Хан молчал, и я с трудом повернулась в его сторону. Оказывается, мужчина лежал рядом и странным взглядом рассматривал меня.

— Что? — спросила я.