Екатерина Васина – Сорви с меня маску (СИ) (страница 21)

— Я всегда его вела, но такие ужасы мне не снились.

Кстати, правда. У нас у всех по женской линии крепкие нервы, так что до сих пор я спала без задних ног. И самым страшным сном считала тот, в котором никак не могла сделать нормальную выгрузку сайта.

А тут инквизиция, мать ее. С какой радости?

— Я приготовлю зеленый чай с мятой, — решила бабуля и встала. — Не пей эту гадость, опять будут кошмары сниться. Тебе надо меньше работать и больше времени уделять личной жизни. Ты мать сегодня заберешь?

— Заберу, — вздохнула я, — ее дом уже вычистили, поставили новую сигнализацию. Плюс я договорилась с одной охранной фирмой, чтобы они выделили на ближайшие недели нескольких человек.

— О как… — Бабуля задумалась, споласкивая чайник, потом выдала: — Но я остаюсь с тобой. Буду ездить к Елене каждый день, но ночевать — тут.

Я махнула рукой: спорить с бабулей бесполезно. Проще согласиться, выпить чай с мятой и отгородиться ноутбуком. Тем более в полдень следовало забрать маму из клиники. А это сразу два-три часа долой. Пока мы приедем домой, пока мне выскажут претензии и так далее.

Так что плюсы в раннем подъеме все же были. Я плотно поработала, не обращая внимания на ворчание бабули насчет гимнастики и йоги. После переоделась в джинсы и свитер, стянула волосы в хвост и удрала раньше, чем мне предложили очередную здоровую еду.

Лучше перекушу по дороге. Тем более перед встречей с мамой лучше как следует подкрепиться. Я ее безумно люблю, но мой мозг не железный. Он начинает дымиться через пятнадцать минут общения с ней.

В клинике я сразу рванула к медсестре на ресепшене с вопросом о Елене Дрейк. И меня провели к ней, по дороге сообщая, что да, сегодня ее выпишут. И скоро подойдет врач, который все расскажет.

— Наконец-то я отсюда уйду! — Мамин возглас настиг меня на пороге палаты, больше похожей на милый номер в хорошем отеле.

Мама, несмотря на пожелтевшие синяки и уже заживавшие ссадины, выглядела великолепно. Причесанная, с легким макияжем, маскирующим самые серьезные повреждения лица, с гордо выпрямленной спиной. Она с видом королевы сидела на постели.

— Ева, забери меня отсюда. Боже мой, что у тебя за вид?

— Нормальный вид человека, заснувшего в третьем часу ночи и вставшего в семь утра.

— Тебе надо заняться собой. Ужасный цвет лица, и эти синяки под глазами…

Да, мама умела приободрить. До этого момента я считала, что неплохо выгляжу, но теперь ощутила себя непричесанной развалиной.

— Спасибо за непредвзятое отношение к моему виду. Я привезла тебе одежду, переодевайся.

Мама с гордым видом ушла за светлую ширму. И оттуда немедленно посыпались замечания.

— Фу, брюки не того фасона. Я просила классику. Эти меня полнят.

— Выкипи их из гардероба, — посоветовала я, разглядывая дождливый пейзаж за окном.

— И белье голубое, а я просила бежевое.

— Видимо, у меня проблемы с цветовой гаммой.

— Блузка помялась!

— Уволь домработницу, она ее гладила и упаковывала.

— Я просила красные туфли на шпильке, а ты принесла на толстом каблуке!

— Можно их сточить.

— Ева, ты издеваешься?

— Нет, я выдаю решение проблем. А ты пробуешь меня на прочность: психану или нет. Мам, я не твои помощницы. Не устраивает одежда — иди в больничной пижаме. Кстати, неподалеку от госпиталя ошивается парочка папарацци.

— Ты поэтому принесла мне парик? — неожиданно спокойно спросила мама, выходя из-за ширмы. Да, я правда притащила ей наспех купленный по дороге черный парик, подстриженный «лесенкой».

— Да. Еще нацепишь затененные очки, и никто не узнает. Плюс машину я поставила как можно ближе. Так что когда спохватятся, то мы успеем уехать. А дом уже под охраной. Просто не нервничай и дай мне все сделать.

— Я не нервничаю, — пожала плечами мама, присаживаясь на край постели, — в газетах и так уже достаточно написано. Они себя переплюнули. Мне особенно понравилось, что я загремела в клинику, упав с барной стойки, на которой отплясывала со своей любовницей и любовником. Причем мы трое были почти без одежды. Им бы книги писать фантастические. Ну и где носит доктора?

Судя по тому, как мама чуть тянула гласные буквы, она восстановила душевное равновесие и снова вошла в роль звезды.

— Мам, спрошу еще раз, ты уверена, что в нем нет ничего такого… странного? Может, тебе кто-то предлагал его купить? — С этими словами я достала платок и помахала им перед ее глазами.

— Что за тряпка? — прищурилась мама. — А, это ты у меня вроде одалживала. Я же сказала, купила на блошином рынке, сама не знаю зачем. Что ты ко мне с ней пристала?

Дверь открылась так неожиданно, что я вздрогнула и машинально сунула платок в карман кардигана. Но он выпал из руки и спланировал на пол.

— Добрый день… — Средних лет женщина в белом халате застыла на пороге палаты, круглыми глазами глядя на платок, который я поспешно поднимала и запихивала в карман.

— Здравствуйте, а где… — я не успела договорить, меня перебила вошедшая:

— Доктор Норман, к сожалению, сам попал в больницу. Я временно замещаю его. Меня зовут Элис Вайс.

— С ней все в порядке? — спросила я и покосилась на маму, которая уже подошла к зеркалу и старалась как можно лучше надеть парик. Видимо, обсуждать свои болячки было для нее дурным тоном. Звезды же не болеют.

— Абсолютно, — вошедшая в палату Элис просматривала бумаги, которые были у нее в руках, — следует пользоваться мазями, рецепт я выписала. Плюс недели две полный покой и лучше попить антидепрессанты. Подобные нападения очень часто могут спровоцировать депрессию или нервные срывы.

— У меня не бывает нервных срывов, — царственно сообщила мама. — Ева, будь готова уехать. Я сейчас приду, мне надо на минуту в ванную.

Она скрылась в крошечном санузле, примыкавшем к палате.

— Откуда у вас этот платок?

От такого вопроса Элис я едва не подпрыгнула. С чего она им заинтересовалась?

И постаралась ответить как можно небрежней:

— Мама купила в Париже, на рынке. А потом отдала мне. Ей не идет такой цвет, и так кожа бледная. А что случилось?

— Этот платок… — Элис облизнула накрашенные бледно-розовой помадой губы. — Вы его надевали?

— Было пару раз.

— Ничего странного не замечали?

Я уже с огромным подозрением разглядывала доктора. И на всякий случай перехватила сумку поудобнее. Мало ли, вдруг она ненормальная. Почему задает такие вопросы?

— А что я должна заметить?

— Может, у вас вдруг проявлялось редкое красноречие?

Наверное, у меня на лице проступило нечто такое, от чего Элис нахмурилась, а затем кивнула. Она явно собиралась сказать что-то еще, но именно в этот момент мама вернулась в палату и заявила:

— Поехали, я мечтаю оказаться дома и принять нормальный душ.

Непонятно, чем ее не устроил больничный. Да, кабинка не такая дорогая, но удобная и просторная. Но с мамой спорить было бесполезно.

— Спасибо вам огромное, миссис Вайс, — тем временем любезно произнесла Елена. — Надеюсь, доктор Норман скоро поправится. Передавайте ему мои наилучшие пожелания.

— Поправляйтесь, Елена, — улыбка у Элис была широкой и искренней, — удачи вам и хорошего дня.

Мама вышла первой, а я рванула за ней, но была перехвачена странным доктором. Элис буквально вцепилась мне в локоть и прошептала:

— Значит, вы его надевали! Я заметила это по вашему взгляду.

— Отпустите меня! — Я выдернула руку из хватки женщины, оглянулась на дверь, за которой уже исчезла мама. — Что вам надо?

— Поговорить. Просто поговорить. Вы не одиноки, Ева. — Элис буквально протараторила, словно боялась, что я убегу. — Завтра днем приходите в кафе Бланка, на северо-востоке, Риверфронт-авеню. Нам надо поговорить. Кажется, я знаю, почему нападают на миссис Дрейк.

— Обратитесь в полицию, — пробормотала я, пятясь к выходу. Элис не пыталась меня задержать, лишь проговорила вслед:

— Полиция не поверит, это слишком бредово звучит. Приходите.

Я буквально вывалилась в просторный коридор, где на белых стенах висели яркие картины.

— Ты плетешься как улитка, — заметила мама, уверенно шагая впереди. — Господи, что теперь делать? Бедная Джуди, у кого только рука поднялась? Ева, бабуля уже дома?