Екатерина Васина – Ева для Инквизитора (СИ) (страница 23)

— Все нормально, — проговорила я, выпрямляясь, — просто… просто я беременна.

Вырвалось само собой.

Пока беременна.

Нет, не думай об этом. Не думай!

— О! — Девушка протянула мне руку. — Меня зовут Лиля. И вон там меня ждет муж на машине. Давайте я вас подвезу до места?

Темно-синий автомобиль и правда стоял не так далеко. А возле него курил приятного вида мужчина.

— Не бойтесь, — расценила мои колебания по-своему Лиля, — я сама в Москве только третий раз. Правда, первые два приезжала просто отдохнуть, а теперь вот… очередная попытка встать на ноги.

— Мне написали адрес, — проговорила я, — одну минуту…

Бумажка нашлась во внешнем кармане сумки, рядом с перчатками Дамаль. Их я держала поблизости, на всякий случай. В то время как платок повязала под свитер, поверх тонкой майки. Край перчаток с кружевами случайно вылез из кармашка, я поспешно его запихала назад и замерла.

Взгляд округлившихся глаз Лили не отрывался от моей сумки.

— Господи, — выдохнула, — у вас эта дрянь?!

Наткнуться в многомиллионной Москве на ту, которая знает о вещах Дамаль. Это наводит на подозрения, знаете ли. Я дернулась в сторону, временно позабыв о недомогании. Не верю в совпадения.

— Простите! — Кажется, незнакомка тоже испугалась. — Просто… просто у меня была вещь. Чулки… теперь вот.

Она кивнула на свои ноги, укрытые красивым пушистым пледом.

Красивая молодая женщина, только глаза грустные. Грусть таилась в самой глубине. Но я ее заметила. Наверное, потому, что такое же выражение видела у себя, когда смотрелась в зеркало, и у Абби, и у всех владелиц.

Тем не менее садиться в незнакомую машину я не собиралась. Ни за что! У меня теперь даже рефлекс выработался: вижу незнакомого мужчину, что мной интересуется, — удираю. Тут, конечно, девушка, но ее ждет мужчина.

— Это у вас из-за вещей? — спросила чуть хрипло. Шок и все такое, но зато самочувствие резко улучшилось. Видимо, организм решил, что сейчас придется удирать, и мобилизовался.

— Косвенно.

Я, конечно, многое слышала, но чтобы из-за ношения вещей лишались возможности ходить…

— Я поплатилась за то, что делала при помощи вещей, — пояснила Лиля. — К счастью, осталась жива. И все же надеюсь когда-нибудь пойти.

Короткий и нежный взгляд в сторону машины.

— Хорошо, что муж поддерживает во всем.

Я не знала, как реагировать на такое. Бормотать соболезнования — глупо, закидывать вопросами — неудобно. Поэтому просто молчала и смотрела на собеседницу.

— Извините, — проговорила Лиля, — понимаю, что смотрится странно то, что я вдруг увидела у вас одну из вещей и начала болтать. Просто я никогда не видела еще кого-то с такими же предметами. Мне чулки достались по наследству, но бабушка уже была немного в маразме и толком не смогла объяснить, для чего они. Я сама поняла и… поддалась искушению.

Она смотрела на меня, я же заставила себя пробормотать:

— Вещи Дамаль жестоки и порой могут заставлять делать то, от чего стыдно.

Лиля колебалась. Она снова посмотрела на мужа, что стоял у машины, потом на меня и спросила:

— Скажите, вы не будете против поговорить в кафе? В любом ближайшем. Я попрошу мужа подождать.

Засада или нет? Еще одна любительница подставить ближнюю ради Ордена? Черт, как же сложно везде видеть подвох! Я так хочу расслабиться и просто поболтать с кем-нибудь за чашкой кофе! А, кофе вроде мне нельзя. Хотя какая разница, если через два дня я уже буду опять не беременной.

Внутри все сжалось.

— Вы связаны с Орденом? — спросила прямо, внимательно следя за эмоциями на лице собеседницы. Открытая молодая женщина, не умеет играть. Вот и сейчас я увидела искреннее удивление и непонимание.

— Какой Орден? — как-то даже робко спросила Лиля. — Прошу прощения, может, я неправильно поняла…

Нет, к Ордену она имеет такое же отношение, как и я.

Ну или она шикарная актриса, достойная всех «Оскаров» мира.

— То кафе подойдет? — спросила я и ткнула пальцем в первое попавшееся через дорогу. Небольшое кафе с затененными окнами и нарисованной над входом коричнево-бежевой чашкой.

— Вполне. Идемте.

Внутри оказалось не так много народу, а еще было тепло и вкусно пахло кофе и выпечкой. Даже мой многострадальный после утренней тошноты желудок воспрянул духом и захотел чего-нибудь сладкого и почему-то хрустящего.

— Странно, — пробормотала я, когда Лиля выслушала мои пожелания и передала их официантке.

Мы устроились за столиком в углу зала, где тише всего звучала музыка. Удобные кресла и небольшие столики, где не надо тянуться за чем-нибудь. Я чуть поерзала и выдохнула. Да, весьма комфортно. Сняла шляпку, и Лиля снова удивилась. Ну да, согласна, на голове убор смотрелся как обычная шапка. Иллюзия. А теперь перед ней возникла старомодная шляпка с кружевами.

— У тебя две вещи?! — В ее голосе звучал едва ли не ужас.

— Ага, — решила я соврать. Меньше знает — крепче спит.

— Я даже не слышала, чтобы кто-то носил две вещи!

— Что ты вообще о них слышала?

Да, мы незаметно перешли на «ты».

— Очень мало. Говорю же, бабушка, когда мне отдавала чулки, уже мало что соображала. Но в один из периодов прояснения сознания сказала, что они мне помогут в будущем, в танцах.

Лиля замолчала, так как подошла официантка с нашим кофе и пирожными. Я выбрала торт с необычным названием «медовик». Вкусно, сладко. Спустя две ложки желудок решил, что больше не хочет, и я сосредоточилась на кофе и на разговоре. Но настоящее имя не назвала, не рискнула.

— Элизабет, я с детства танцевала. С трех лет меня отдали в школу танцев, а к семи годам я ездила по городам с нашим ансамблем. И так до шестнадцати лет, пока меня не отправили учиться в Париж.

— О как.

— Да, у меня обеспеченная семья. Мама бредила, да и бредит Францией. Ей хотелось, чтобы единственная дочь получила образование в Европе. А мне было… все равно. Я жила танцами. Там была возможность продолжать ими заниматься.

— При чем здесь чулки?

— Они оказались волшебными. Ну, так мне тогда казалось. Сначала я не стала всерьез воспринимать бабушкины слова. Ну кто в здравом уме натянет старые чулки? Но я бабушку любила, а та очень просила надеть их на выступление.

Лиля сделала глоток кофе и продолжила:

— Ну я как-то раз и надела. Элизабет, было чувство, что внутри меня поселился кто-то, дающий вдохновение. Я танцевала тогда сольный танец. И зал в конце просто встал и хлопал. Понимаешь?! В тот момент я ступила на кривую дорожку. Я впала в зависимость от чулок сразу же.

Я вздохнула и машинально отломила еще кусочек торта. Он остался лежать на тарелке, как и несколько предыдущих. Да, по документам мне тоже было известно: вещи Дамаль по-разному влияли на владелиц. Кто-то впадал в зависимость быстрее, кто-то сопротивлялся годами. Но итог один: все со временем начинали испытывать болезненную тягу. Мало кто сумел отказаться от них. Добровольно, во всяком случае.

— Твоя бабушка страдала только маразмом?

— Ноги еще болели, — откликнулась Лиля. — Она все просила меня надевать чулки только на выступления. Мол, иначе я расплачусь здоровьем. Но вот серьезно, кто послушает таких советов, да еще в пятнадцать лет.

Боже, она впервые надела вещь в пятнадцать лет?! Чем моложе человек, получивший вещь Дамаль, тем он податливее ее влиянию.

Вывод: лучше бы мне попался платок лет эдак в семьдесят.

— И… ты начала сразу часто их носить?

— Нет, сначала только на выступлениях. Но потом, уже в Париже, мне понравился один парень в коллеже. Ну и…

— Ясно, — вздохнула я.

— Да, я решила понравиться ему.

— Извини, но мне кажется, что тебе необязательно носить чулки для внимания мужчины.

— Скажи это шестнадцатилетней, — хмыкнула Лиля. — Тогда думаешь совсем по-другому. Я надела чулки на занятия один раз, второй. И заметила, что моя походка заставляет мужчин смотреть мне вслед. Понимаешь, это пьянит. Сначала немного, а потом все сильнее я чувствовала себя хозяйкой положения. Знаешь, как серый кардинал или тайная королева. У тебя две вещи, Элизабет, ты такого не чувствуешь?

— Нет.