Екатерина Тюкавкина – Чужанка (страница 4)

-Маша,- за дверью послышался голос соседки Купавы, она единственная не боялась меня и частенько приходила ко мне в гости,- ты дома?

- Да, заходи, -крикнула я, из комнаты, домывая полы.

- Все чистоту наводишь, - увидев, чем я занимаюсь, констатировала факт соседка, молодая женщина на вид лет тридцати, может и больше, жители деревни в большинстве не считают года и не празднуют дни рождения.

- Да, босиком же хожу, не привыкла, что к ногам в доме все липнет.

- Чистюля.

Что поделать, если в этом мире не предусмотрели носки или домашние тапочки, одни галоши, на все случаи жизни.

Дом мне выделили сразу, как только мы оказались у старосты. Поначалу он хотел отдать мне старый заваливающейся, с подтекающей крышей, дом, который стоял на самом краю деревни, заросший высокой травой, но Зоран, лишь услышав про тот дом, тут же повел нас в другую сторону. Шли мы не долго, и я видела, как староста начинал нервничать. Мы остановились у простого деревянного дома, пару окон которого были выбиты, забор стоял слегка покосившийся.

- Хозяин этого дома утоп в прошлом году, - не смотря на старосту, но обращаясь к нему, осматривая дом, вещал Зоран, - он бесхозный, так что для Маши вполне подойдёт.

Старосте нечего было возразить, он скрепя сердце отдал мне этот дом и забыл про мое существование. Мои спутники пару дней пробыли в этом доме, помогая мне с мелким ремонтом, Агний и Зоран вставили стекла в окна, Теорион починил забор с калиткой, в доме оказалось все что необходимо для жизни, кроватей в этом мире не было, все спали на длинных скамейках, стеля сверху специальные небольшие матрасики, набитые сухой травой, они называли его сенник. Одеял и подушек здесь тоже нет, радуйся, что матрасик, без жучков внутри, есть. Пока ребята были в доме, чувствовалось движение, мне не было одиноко, но как только они отправились в свой путь, меня поглотило одиночество. Усевшись в угол дома, обхватив колени руками, я ревела как никогда в своей жизни. Отчаяние, вот что было со мной в тот момент в доме. Одна в чужом мире. Там, где нет ни одного близкого человека, где нет привычных вещей, где невозможно стать частью этого мира, тебе всегда будут тыкать словом Чужанка, если не в лицо, так за спиной, говорить всякие гадости. В таком положении я просидела два дня, пыталась взять себя в руки, но лишь расцепляла пальцы, как тут же страх подбирался ко мне, и я снова оказывалась в зыбкой топи отчаяния. Из такого состояния меня и вывела Купава, являясь очень любопытной женщиной, она не смогла пройти мимо того, что в соседний дом заселилась какая-то особа из другого мира. Первые дни она не подходила из-за моих спутников, потом давала мне время привыкнуть к дому, но, когда я не появилась на третий день в поле ее зрения, она решилась сама зайти в гости. Я не помню, как она тянула меня из угла, как усаживала за стол, бежала к себе домой за горячим чайником, отпаивала меня, травяным настоем, слушала мою несвязную речь, о том, что я бедная несчастная, гладила по голове и вытирала слезы. Наверное, если бы не она, я не смогла бы прийти в себя. В тот день она уложила меня спать, а сама всю ночь просидела рядом со мной, сторожа мой сон. Утром она накормила меня своей вкусной выпечкой и просила рассказать все, что со мной произошло. Вот так Купава и стала самым близким человеком для меня в этой деревне. Мы вместе ходили на реку стираться, в лес за грибами и ягодами, сушили травы вместе, занимались хозяйством, курочками, кабанами, свиней здесь не водилось, только кабаны, которых ловили в детском возрасте в лесу, убивая их мать на мясо, а малышей выращивали в деревне, до определенного возраста. В деревне не было суеты, жизнь казалась размеренной и спокойной, никто никуда не торопился, ранние подъемы, со временем, перестали быть в тягость, особенно в теплую пору, когда солнце потихоньку пробуждает природу от ночного сна, чувствуется безмятежность. Ты выходишь во двор, вдыхая свежий и чистый запах, слушая щебечущих птах и в душе, в этот момент, умиротворение. Потом ты, конечно же вливаешься в работу, потому что жизнь без физической работы здесь, в деревне, не возможна, даже если ты думаешь, что все сделал, все равно найдется то, что нужно доделать, либо переделать, но жизнь уже не кажется пустой и никчёмной, даже находясь в таком месте.

- Маша, я вот знаешь, о чем подумала, - Купава уселась на табурет у стола, - у меня тетка в городе живет, старая совсем, ухаживать не кому, дети сгинули в лесах, когда Вайоры вернулись в наш мир, а ей уход нужен. Тебе терять не чего, здесь жизнь не сахар, а там город, возможностей больше, сможешь жизнь свою устроить, ты молодая, красивая.

Я от такого предложения немного опешила.

- Ты мне предлагаешь уехать?

- Ты не подумай, она женщина хорошая, без гонора, сама себя обслуживать может, но дом требует молодой руки, да и за ней пригляд нужен, с памятью, немного, проблемы начались, а я не могу, ты же знаешь, Добран против переезда, да и дети не захотят менять лес и речку на мощенные улицы, - Купава тарахтела не переставая, боялась, что она не успеет сказать мне много положительных доводов, пока я окончательно не отвергла ее предложение.

- Купава, ты правда предлагаешь мне уехать? – чуть не плача, я падаю на колени возле нее и вцепляюсь в ее руки.

- Маша, если ты не хочешь…

- Нет, хочу, очень хочу, здесь только ты одна меня принимаешь, а остальные бояться, хочу жить спокойно, что бы люди не знали о моем происхождении. – слезы сами потекли из глаз.

- Маша, - Купава вытирала мои слезы и улыбалась. – как же хорошо, что ты у меня есть, моя спасительница.

Кто еще для кого был спасителем, это, конечно, спорный вопрос, но уже через два дня, Купава с мужем провожали меня к основной дороге, что бы я на перекладных могла добраться до города.

- Маша, - Купава переживала не меньше моего, - запомни, в котомке письмо для тетки Улады, она его прочитает и сразу тебя примет, я написала, что ты моя сестра Марфа, и готова ей помочь, поэтому с этого дня, забудь, что ты Маша.

- Знаешь, в моем мире тоже есть имя Марфа, только оно считается забытым, сейчас им никого не называют, а может быть оно и является прародителем моего имени.

- С Богом, девочка моя,- Купава обняла меня очень крепко, и я прижала ее к себе, тяжело расставаться с человеком, который сделал для тебя очень много хорошего.

Купава с Добраном долго стояли и махали мне в след, пока телега увозила меня в новое будущее, покрытое неизвестностью и моим страхом. В пути я провела четыре дня, проезжая мимо таких же деревушек, как та, что я покинула, менялись только лица людей, а дома были сделаны как под копирку, однообразные, серые, но вот город… город был совершенно другим. Из далека, в глаза бросались высокие башни, с цветными витражами на окнах, некоторые из них соединялись между собой мостами, которые мерцали, переливались нежными, теплыми цветами, на каждом доме развивались небольшие флаги, а на больших городских вратах висело серое полотно с изображением большого орла.

Вообще атмосфера в городе была настолько приятной, что как только мы въехали в него, я спрыгнула с телеги и решила самостоятельно найти нужный мне дом. Ноги легко ступали по мощеным улицам, всюду, в кадках, были высажены цветы, город можно сказать благоухал ими, много зелени вокруг, цветущие плодовые деревья, придавали городу сказочности, не ожидала я такой красоты увидеть здесь, а люди, какие они улыбчивые, в моем мире и то таких людей невозможно было встретить, а тут, горожане, словно радовались жизни, не правильное слово я подобрала, они ПРОСТО радовались жизни. Спрашивать дорогу у таких людей было одно удовольствие, они с радостью откликались на просьбу о помощи, одна девушка, даже, проводила меня до нужного дома, который спрятался между двумя цветущими сливовыми деревьями.

Небольшой, уютный, двухэтажный дом, сделанный из неизвестного мне желтого камня, точно не из кирпича, размер камней был разный, где-то с ладонь, а в каких-то местах в десять раз больше, хотя я и в своем мире не шибко разбиралась в строительных материалах, но про этот точно могу сказать, в моем мире из таких камней ничего не строили. На подоконниках, красивых окон, которые по форме напоминали арки, росли живые цветы разнообразной расцветки. Сам дом был огорожен, небольшим заборчиком, который я смело могла перешагнуть, но завидев калитку, я поспешила к ней. Хозяйка занималась кустарниковыми растениями, что росли под окнами на первом этаже, зайдя в калитку, я сразу же достала письмо от Купавы и осторожно подошла к женщине.

- Доброго дня, - начала я, похлопав аккуратно ее по плечу.

Старушка оглянулась, ее большие, добрые, голубые глаза выдавали в ней очень положительного человека.

- Доброго, дитя, что-то хотела? – улыбаясь ответила она, снимая платок с седых волос и перевязывая его по новой.

- Да, я вот, от Купавы, - дрожащим голосом протарахтела я, протягивая ей письмо.

Она осторожно взяла бумагу из моих рук и начала читать, прислонив письмо близко к лицу. Я ждала, за время пути я так и не прочитала это письмо, что написала Купава своей родственнице, хотя, возможно, и надо было, но я почему-то не решилась. Пока женщина читала письмо я переминалась с ноги на ногу, так волновалась я последний раз на защите диплома в институте, руки тряслись, а в горле образовался ком, который невозможно было проглотить. Подняв на меня свои красивые глаза, она улыбалась, чисто и открыто.