Екатерина Трубицина – Золотистый свет. Серия: Аз Фита Ижица. Часть I: Прогулка по висячему мостику. Книга 1 (страница 13)

«Хорошо, хоть не 666», – подумала Ира и ответила:

– Замечательно. Я подъеду.

– Жду. До встречи.

– До свидания, – сказала Ира и тут же поняла, что разговаривает уже только сама с собой.

До 14:30 завтра оставался ещё целый вечер и целое утро. Можно расслабиться. Утонув в подушках дивана, Ира томно пролистала Контакты мобильника и выбрала «Женечка».

– Здравствуй, Женечка!

– Палладина! Очень рад тебя слышать!

– А как насчёт увидеть?

– Да неужели?! – воскликнул Женечка, будто свершилось нечто долгожданное.

– Истинно! У меня завтра в 14:30 встреча в центре, а до этого я совершенно свободна. Правда, придётся ещё заехать домой, чтобы привести себя в порядок.

– Ира, – прошелестела укоризненная интонация, – неужели ты сомневаешься, что после меня будешь в полном порядке?

– Ну-у…

– Собирайся. А я вызову тебе такси.

Элегантно, изысканно, роскошно, тонко, экстравагантно, стильно, изумительно, безупречно. Эти эпитеты имели прямое и непосредственное отношение к Женечке и ко всему, что его окружало.

Познакомилась с ним Ира давно, ещё тогда, когда работала у Барсавина в офисе. Женечке понадобились визитки. Заказ оказался непростым. Визитки требовались на японском языке.

Ире пришлось тщательно вырисовывать каждый иероглиф. Женечка сидел рядом, источая тонкое изысканное благоухание, и объяснял ей смысл каждой линии и закорючки экзотической письменности.

Занимался он художественными переводами литературы всех областей гуманитарных знаний, отдавая предпочтение философии, филологии, эзотерике и оккультизму. На вопрос, сколько он знает языков, ответ звучал туманный: «Достаточно». Кроме переводов, Женечка издавал и свои авторские труды в тех же областях.

За время их бдения над «японской» визиткой они прониклись друг к другу тёплыми дружескими чувствами. Женечка стал постоянным клиентом Иры, а она – его личным дизайнером и художником.

Работы он подбрасывал немало. Визитки на всех мыслимых и немыслимых языках, иллюстрации ко всевозможным статьям и очеркам в различных мировых изданиях. Приходилось ей заниматься и оформлением написанных им книг, а также и книг им переведённых.

Женечка фактически являлся гражданином Мира, но постоянно жить предпочитал в Сочи. В этом благодатном во всех отношениях и девственном во многих сферах крае, он спокойно работал, наслаждался жизнью и прикалывался, как хотел.

А вот к Ире он относился очень серьёзно. Они были настоящими друзьями. Без напряга. Могли довольно часто встречаться, а потом месяцами даже не созваниваться. Как-то они где-то с полгода прожили вместе в его квартире, сидя на его диване каждый со своим ноутбуком. В тот год Ирин Лёша по обмену учился в Великобритании.

Когда Женечка не загружал её работой, Ира вспоминала о нём, если ей хотелось по-настоящему расслабиться.

Она не отдавала себе отчёта, что месяцами вообще не помнит о его существовании, а когда вспоминает, то сразу звонит и после второго гудка Женечка всегда берёт трубку, и телефон не бывает никогда занят, или выключен, или вне зоны действия.

Её никогда не удивляло, что Женечка, активно разъезжающий по Миру, в то время, когда она о нём вспоминает, всегда оказывается в Сочи и даже будто ждёт её звонка.

Обо всём об этом она никогда не задумывалась. Она этого просто не замечала.

Как и всегда Женечка встретил её у подъезда. Расплатившись с водителем, он помог Ире выйти из машины и, нежно взяв за руку, повёл к себе.

Ира никогда не заходила к нему на кухню. Это находилось под негласным запретом. Гостиная, спальня, даже кабинет и библиотека – пожалуйста, а вот кухня – ни в коем случае.

Вообще, организацией Женечкиного быта, по его словам, ведала Анастасия Максимовна – домработница. Однако Ира её никогда не видела.

Но Анастасия Максимовна – это будни. В особых случаях хозяин всегда готовил сам. И равных ему не было.

Ира сидела на роскошном диване в изысканно, тонко, едва ощутимо благоухающей гостиной, наполненной негромкими звуками джаза.

Женечка появился с плотно уставленным подносом. Он сервировал стол и сел рядом с Ирой, глядя в её глаза с лёгкой загадочной улыбкой Джоконды.

– Рассказывай, – мягко, таинственно, и в то же время жёстко и настойчиво произнёс он.

Ира почувствовала, что испугалась.

– Что?

– Ира, с тобой что-то случилось. – Он мягко положил руку на её плечо. Интонация была утвердительной.

– Жень, неужели ты думаешь, что я приехала поплакаться тебе в жилетку?

– Нет. Я так не думаю. Ты позвонила мне, когда сумела абстрагироваться от того, что случилось.

– И откуда ты всё знаешь? – попыталась отшутиться Ира.

– Я тебя чувствую.

– Ты меня пугаешь.

– Не бойся. Лучше рассказывай.

– Мне кажется, ты и так всё знаешь. – Ира сказала это без всякого умысла просто для поддержания беседы, ничего не имея в виду и ни на что не намекая. Её била мелкая дрожь.

– Знаю, – гипнотически медленно подтвердил Женечка.

Ира молчала, впав в оцепенение без чувств, без мыслей. Её всегда поражала проницательность Женечки, но сейчас, по её ощущениям, происходило нечто из ряда вон выходящее.

– Ира, у меня очень тепло. Разденься.

– Что? – Ира пришла, а точнее, «впрыгнула» в себя.

– У меня очень тепло. Разденься, – повторил Женечка.

– В смысле?

– В смысле, сними с себя всю одежду.

Ира смутилась. Дрожь стала крупной.

– Палладина, – жёстко произнёс Женечка.

За всей его видимой мягкостью, бархатностью, приторностью скрывалась стальная непреклонность. Он выжидающе смотрел на Иру.

Она поднялась и стала медленно раздеваться, вся дрожа от термоядерной смеси страха, неловкости, возбуждения и смущения.

– Кидай на пол. Я уберу, – сказал он, когда ей, в конце концов, удалось стянуть с себя свитер.

Свитер выскользнул из её рук и упал.

– Дальше, – исключая возражения, произнёс Женечка.

Он в упор жёстко смотрел на Иру, от чего смесь ужаса и смущения становилась нестерпимой.

На теле остались только трусики и лифчик. Остальная одежда валялась на полу.

– Снимай, снимай.

Женечка поднялся и отвернулся, направившись к стоявшему в углу креслу.

Ире показалось, что он сжалился над ней, но, как только её руки коснулись застёжки бюстгальтера, его безжалостный взгляд вновь впился в неё. Он так и смотрел, одновременно пододвигая кресло.

– Садись.

Пока Женечка аккуратно складывал её одежду, Ира вжалась глубже в кресло, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди прикрывшись.

Они давно знали друг друга. Их связывала крепкая дружба. Они плодотворно сотрудничали. Будучи очень близкими духовно, они не раз оказывались и в одной постели. Но то, что происходило сейчас, напрочь выбило Иру из колеи.

Женечка сел напротив и снова пристально уставился на неё.