Екатерина Трубицина – Сила расталкивания. Аз Фита Ижица. Часть I: Прогулка по висячему мостику. Книга 2 (страница 4)

Какую-то часть повествования Ира пропустила, погрузившись в дебри своего зимнего сна.

Очнулась она тогда, когда Радный подхватил её, готовую упасть, за плечи. По телу разлилось приятное бодряще-умиротворяющее тепло.

- Это сейчас здесь цветы. Позавчера мы отмечали день прихода в нашу деревню святой Эрианы. Но у этого же креста собираются и сатанисты.

Согласно легенде, после того как Эриана из пламени костра вознеслась на небеса, следом за ней, говорят, улетел, дьявольски хохоча, и адский огонь.

Это, конечно, уж совсем россказни.

Однако нельзя отрицать, и это уже исторический факт, что священник, руководивший казнью, бесследно исчез. Его никто не смог найти потом, когда все пришли в себя после такого чуда.

Впрочем, это понятно. Кто будет ждать неминуемой расправы? Скорее всего, он удрал, пока толпа взирала в небо и молилась.

Но вот пастор… Его нашли мёртвым. И мёртвым достаточно давно. Даже тело успело остыть.

Тем не менее, мы почитаем Эриану святой и в досужие домыслы, про улетающий со смехом дьявольский огонь, не верим.

К тому же, если б огонь тот действительно был дьявольским, то Эриана низверглась бы в бездну, а не вознеслась в небеса.

И вообще, про летающий огонь, может, сатанисты и придумали. Надо же им что-то очернить, чему-то поклоняться и где-то свои мерзкие обряды совершать.

Они, по большей части, из окрестной молодёжи. Мы их, конечно, журим, но ведь и сами молодыми были, а в эту пору только дай над чем-нибудь поглумиться.

- А когда это всё случилось? — тихо спросила Ира.

Она стояла на ногах, точнее, занимала вертикальное положение, почти что вися в воздухе, только благодаря крепким рукам Радного, который держал её за плечи.

Переводчик повторил вопрос по-немецки, выслушал ответ и изложил его содержание:

- Он точно не знает. Говорит, что очень давно. Ещё до Реформации. Веке, эдак, в четырнадцатом-пятнадцатом, а то и раньше.

- Ира, Вы как? — тихо спросил Радный.

- Нормально, — так же тихо ответила Ира и добавила, — А можно подойти поближе к кресту?

- А получится? — спросил Радный.

- Думаю, да, — уверенно ответила Ира и твёрдой походкой направилась в сторону почерневшего от времени, окружённого цветами креста.

Чуть выждав, Радный присоединился к ней.

- Знакомое место? — спросил он.

- А Вам? — вопросом на вопрос ответила Ира.

- Я был здесь. Несколько лет назад. — Радный испытующе посмотрел на Иру.

- А гораздо раньше? — Она отвела взгляд.

- Вы уверены? — ровным голосом поинтересовался Радный.

- В чём? — Набравшись мужества, Ира вновь посмотрела на него.

- Это был риторический вопрос. — По лицу Радного скользнула едва заметная тень улыбки.

- Аналогично. — Ира снова отвела взгляд.

Всю обратную дорогу к бару шли молча.

- Ирчик, пожалуйста, не спрашивай ни о чём! — взмолился Гена, стоило только Ире подсесть к нему. — Мучай Гарова. Он это любит.

- А каких это расспросов ты от меня ждёшь? — поинтересовалась Ира, хитро взглянув на Гену. — Я и не собиралась ничего у тебя выяснять.

- Правда? — в голосе Гены звучало недоверие.

- Истинная!

Ира действительно не собиралась расспрашивать его. Ей хотелось только одного: поскорее забиться в свой номер от всех подальше. Она с трудом дотерпела пока Радный, наконец, убедил изрядно захмелевших от почти безалкогольного пива «главных коней» возвращаться в город.

Ира думала, что, оставшись в одиночестве, ей удастся привести в порядок свои несущиеся беспорядочным бурным потоком мысли. Когда же она закрыла за собой дверь, в мозгу воцарилась звенящая тишина. Неожиданно для самой себя, Ира быстро уснула.

Разбежавшись по взлётной полосе, самолёт взмыл в воздух. Ира сидела у иллюминатора слева от Гены, справа от него у прохода сидел Радный.

За сосредоточенным обсуждением планов, они втроём не заметили, как пролетело время. Вернулись в реальность только, когда стюардесса милым голосочком сообщила, что их полёт подходит к концу, и авиалайнер вот-вот совершит посадку в московском аэропорту «Шереметьево-2».

Такси. Вокзал.

И вот они уже продолжают деловые переговоры в купе поезда, и незаметно пролетает ночь.

Утро.

С вокзала они сразу едут смотреть помещения под будущий цех. Потом переговоры в кабинете Радного.

Такси. Гостиничный номер.

Сон без сновидений, а рано утром снова кабинет Радного.

В таком бешеном ритме пролетела неделя.

- Ирчик, пожалуйста, не задавай никаких вопросов! — умолял Гена, провожая Иру на вокзал. — Мучай Гарова. Он это любит.

- Генка, ну с чего ты взял, что я собираюсь тебя о чём-то спрашивать?

- Ирчик, я специально тогда не пошёл с вами. Понимаешь, я ничего не могу тебе объяснить. Понимаешь, я не хотел, я не знал. Я вообще мало понимаю, что происходит НА САМОМ ДЕЛЕ.

Я — земной житель до мозга костей. Я даже рождаюсь и умираю в положенные сроки, как все нормальные люди. Не то, что Гаров, который вообще забыл, как это делается.

Ира, я понятия не имею, зачем все эти игры. Мне Женич как-то пытался объяснить, но я ничего не понял.

Понимаешь, я — земной. От любого из этих прохожих я отличаюсь лишь тем, что помню, как рождался, жил и умирал здесь много, много раз. Это — всё.

Я даже не знаю, почему это так. Для меня это само собой разумеющееся. Мне сложно понять, почему другие этого не знают или не помнят.

- Ген, зачем ты так волнуешься?

- Я чувствую, что должен тебе объяснить нечто, но я не знаю, что именно.

- Геночка, ты не должен мне что-либо объяснять. Знаешь некоторые ассоциации и отождествления весьма забавны…

- Забавны?!

- Да, Ген, именно забавны. Но это не имеет никакого значения само по себе. И даже Женечку по этому поводу я мучить не собираюсь. Сейчас меня интересует только выпуск новой линии мебели.

Генины глаза вылезали из орбит.

- Ирчик, неужели тебя на самом деле не одолевает куча вопросов?

- Не-а! Точнее, я ей не позволяю меня одолевать. Знаешь, за что я безмерно благодарна Женечке? Он научил меня распознавать праздное любопытство и не тратить силы на его удовлетворение.

- Да-а-а. — Гена немного помолчал задумавшись. — А я только этим и занимаюсь уже которую жизнь подряд.

- Наверное, это — ТВОЯ земная доля.

- Может быть.

Поезд «Санкт-Петербург — Адлер» медленно подползал к перрону. Его стоянка составляла всего четыре минуты, и поэтому философствования пришлось прекратить. Ира чмокнула Гену и исчезла во чреве вагона.

Переизбытка желающих насладиться бархатным сезоном Черноморского побережья Кавказа не наблюдалось. Ира всю дорогу оставалась единственной обитательницей купе.