Екатерина Трубицина – Крышень без компании. Аз Фита Ижица. Часть II. Хаос в калейдоскопе. Книга 5 (страница 15)
– Да Вы что!!! Сегодня родила?! Поздравляю!
Женский голос видимо поблагодарил за поздравление.
– А я-то думаю, с чего это день рожденья у внучки? У какой внучки? Дочку ж совсем недавно только замуж выдали! Так Вы у нас теперь новоиспечённая бабушка! Сколько там вес, рост?
Женский голос, надо думать, огласил затребованную информацию.
– У-у какая дама! Ещё раз поздравляю!
Сыпя поздравлениями, одновременно Гена красноречиво взглянул на Радного и Женечку. Они оба поднялись, но Женечка жестом остановил Радного, а сам быстро вышел за дверь. Тем временем, Гена резко сменил тон на суровый:
– А вот за несвоевременную постановку начальства в известность, будете строго наказаны. В качестве наказания, сейчас принесёте мне личное дело одного нашего сотрудника и после этого, чтобы я Вас сегодня здесь больше не видел!
Окончание фразы Гена почти прорычал, а затем расхохотался.
– Любовь Анатольевна! Серьёзно! Ничего страшного за полдня без Вас тут не случится. Сейчас мне только личное дело занесите и сразу же отправляйтесь готовить гнёздышко для птенчика.
Женский голос прозвучал с вопросительной интонацией.
– А вот с личным делом немного тут напряг. Сведения у меня до безобразия скудные. Знаю только, что звать Руслан. Год рождения, скорее всего, тысяча девятьсот восемьдесят седьмой. Оформляли на работу осенью прошлого года. Оформлен должен быть в качестве системного администратора. Любовь Анатольевна, занесите мне личное дело в наш буфет, хорошо?
Женский голос сказал «да» или что-то типа того.
– Жду! – Гена выключил телефон.
– Так у нас Любовь Анатольевна бабушка теперь? – улыбаясь, спросил Радный.
– Ну да! – сияя, подтвердил Гена. – Так, сегодня у нас понедельник… – Гена задумался. – В общем, четверг, пятницу, понедельник и вторник мы без зав. отдела кадров.
Женечка вернулся с большим подарочным полиэтиленовым пакетом, в котором, судя по формам, лежали пачка подгузников и коробка конфет. Гена забрал у него пакет и заглянул. Радный заглянул следом и вытащил из пакета конверт.
– Жень, конверт – не в тему. У Анатольевны с мужем по алкоголю проблемы. Сейчас выясним, чего недобор по пелёнкам, кроваткам, коляскам, и натурой вложим.
– Как скажешь, – ответил Женечка, забрал конверт, вышел и через минуту вернулся без него.
Буквально следом зашла Любовь Анатольевна, прижимая к груди папку личного дела.
– Гляньте, Геннадий Васильевич, оно?
Гена взял папку и быстро, но внимательно просмотрел.
– Да, Любовь Анатольевна. Большое спасибо. – Гена положил папку на край стола рядом со своим местом. – Ну а теперь! – торжественно изрёк он и вместе с Женечкой и Радным принялся поздравлять и одаривать.
– Любовь Анатольевна, – после церемонии поздравления обратился к ней Радный, – я одного понять не могу. Ведь до такого счастливого события обычно девять месяцев проходит. Почему у нас не знал никто, что Вы бабушкой готовитесь стать?
– Ой, Станислав Андреевич, Оленька так тяжело ходила, что мы вообще никому не говорили. Сглазить боялись.
– Зря Вы так. Помогли бы чем. Там, обследование, врачи…
– Да мне неудобно, как-то… – замялась Любовь Анатольевна.
– Конечно, неудобно! – со смехом согласился Гена. – Стоите ведь! Вы, присаживайтесь!
Гена подал идею. Женечка пододвинул стул. Радный, придерживая Любовь Анатольевну под локоть, усадил на него.
За пять минут непринуждённого общения они выяснили всё, что не хватает новорождённой внучке Любови Анатольевны для начала благополучного существования в этом Мире, и затем Женечка пошёл её провожать.
– Может, я всё же доработаю сегодня? – смущённо спросила Любовь Анатольевна уже у двери. – А то Инга там одна не справится. Сейчас ведь…
– Любовь Анатольевна, не переживайте. Если что, Инге поможем, – заверил её Радный.
Всё это время Влад, счастливо улыбаясь, наблюдал за сценой, но не сделал ни единого движения, чтобы тоже поздравить Любовь Анатольевну.
Как только Любовь Анатольевна и следом за ней Женечка с торжественно вручённым ей пакетом вышли, Гена многозначительно посмотрел на Влада. Влад в ответ посмотрел недоумённо.
– И-и-и-и-и? – протянул Гена.
Влад взглянул на него с откровенным непониманием.
– Влад, а почему ты не поднялся поздравить Любовь Анатольевну?
– Да я её едва знаю. Да и она меня тоже.
– А почему?
– А мы с ней практически не пересекаемся.
Гена усмехнулся.
– Влад, а кто ты здесь вообще?
– В смысле?
– В смысле, какая у тебя должность?
– Директор сочинского представительства, – не догоняя, чего от него хотят, ответил Влад.
– И вправду! На кой директору пересекаться с заведующей отделом кадров?
– Не! Ну как! Я пересекаюсь с ней, конечно! Приказы она мне на подпись приносит. Если необходимо, иногда на собеседования с потенциальными сотрудниками приглашает. Ну и всё.
– Ясненько. А я никак понять не мог, и чего это у тебя постоянно проблемы с персоналом? Влад, сколько раз уже я у тебя тут штатным пугалом работал? Эдаким Фредди Крюгером местного значения.
– Да они вообще периодами хамеют! Они на меня смотрят, как на мальчика. Что им ни говорю, всё, как об стенку горох! У Вас возраст другой, вот они Вас и слушаются.
– Да ты что! Ты всерьёз думаешь, что меня, Женича и Стаса все здесь слушаются только потому, что мы – дядьки великовозрастные? Ты вот сейчас здесь сидел, ты ничего не заметил? Нет?
Влад, я, как ты знаешь, к сему конкретному предприятию и отношения-то особого не имею. Но я знаю, что у Любови Анатольевны дочь единственная не так давно замуж вышла. Притом сам ей свадьбу организовывал и тамадой там отработал. Естественно, в подарок.
Я не сомневаюсь, что если бы ты сегодня с ней по какому-то вопросу пересёкся и узнал, что у неё дочь утром родила, у тебя бы не включилось, что её поздравить нужно – и не только словами – и домой отпустить. Хотя у тебя у самого маленький ребёнок, и ты замечательно осведомлён, что это за день, когда твой ребёнок рождается.
Да ты бы и не узнал, потому что ты понятия не имеешь, что на перерыв она обычно с двух до трёх уходит, а Инга её с часу до двух обедает.
Я, Влад, здесь провожу в разы меньше времени, чем ты, но я это знаю, а ты – нет.
А ведь ТЫ директор сего конкретного офиса, а не я, не Женич, не Стас. Любовь Анатольевна ведает ТВОИМИ кадрами.
Но я, почему-то, пересекаюсь с ней гораздо чаще, чем ты. Хотя я приказы не подписываю и на собеседованиях присутствовать у меня нет никакой официальной необходимости. Но я на них присутствую гораздо чаще тебя, хоть и появляюсь здесь гораздо реже.
И в кабинете у неё, бывает, засиживаюсь. А знаешь зачем? Вот такие вот штучки читаю. – Гена указал на личное дело Руслана. – А знаешь, зачем читаю? А потому что в них очень много всего интересного. Но об этих штучках мы чуть позже поговорим.
А сейчас… Сейчас, Влад, меня, в отличие от тебя, совесть мучает, что я понятия не имел, что у Любови Анатольевны дочка беременная ходила, да ещё и тяжело ходила.
Мне стыдно до безумия, что я, прося у неё личное дело сотрудника, знаю только имя, приблизительно год рождения, приблизительно должность и когда примерно оформляли.
Большинство здешних сотрудников – ТВОИХ подчинённых – я знаю по фамилии, имени и отчеству, знаю год рождения, семейное положение, где живут, чем живут и как живут.
Кстати, знаешь, что такое подчинённый?
Тот, кто находится под чином, то есть, под ответственностью того, кто имеет чин.
Все, кто здесь работает, формально находятся под твоим чином, под твоей ответственностью. Но только формально. Потому что ты не несёшь за них никакой ответственности!
Как ты можешь нести за них ответственность, когда ты о них ничего не знаешь? Ведь нести за кого-то ответственность, это значит отвечать за кого-то. Как ты можешь за кого-то из своих формальных подчинённых ответить, если ты о них ничего не знаешь?
Ты зарылся в своих бумажках и с чего-то решил, будто твои подчинённые с какого-то непонятного перепугу должны тебя слушаться. С чего они должны тебя слушаться, если ты за них не отвечаешь?
Влад, бумажки не работают! Работают люди!