Екатерина Трубицина – Иллюзия и Реальность. Серия: Аз Фита Ижица. Часть II: Хаос в калейдоскопе. Книга 6 (страница 24)

– Да ты бы тоже увидел, если бы с меньшим рвением интересовался расцветкой поясов. – Лу усмехнулась. – Она все-таки из основы переходит в активные вещества. Стала намного прозрачней, а движение замедлилось – как это обычно бывает при переходе – так что глубину видно достаточно хорошо.

– Так! – встрепенулся Гена и устремился в толпу скрашивать последствия инцидента, а заодно внедрять в умы идею, что неплохо бы расходиться по домам.

Идея насчёт «по домам» пробивала себе дорогу с трудом, но всё же толпа постепенно редела, и через час Гена сообщил Радному.

– Ну всё, Стас, дальше сам справлюсь.

Радный поднялся, «поднял» Александра, по пути махнул Оксане, и они уехали.

– Девчонки, если устали, можете тоже валить отсюда, – уведомил Иру и Лу Гена. – Я здесь в любом случае до победного.

– Позвони, как управишься, – сказал Лу, вставая.

– Лу, расслабься. Иди к Ирчику. Я к вам на тачке приеду.

– Хорошо, – ответила Лу.

Гена же в следующее мгновение уже был в самой гуще самых стойких любителей попраздновать.

Ира и Лу, едва оказавшись в гостиной, упали на диван и скинули туфли.

– Лу, вы с Геной так классно танцуете! Бальными танцами занимались?

– Ага! – Лу рассмеялась. – Как Оксана. По книжке в качестве утренней зарядки.

Ниочёмный разговор плавно заскользил между эпизодами сегодняшнего вечера. Ира и Лу то и дело хохотали. С дивана гостиной, даже пьяные выходки Александра выглядели забавно.

Они как раз умирали со смеху, вспоминая, в каких позах на середине порыва осадить Александра застыли Гена и Радный, когда один из героев внезапного «окаменения» к ним присоединился. Ира и Лу уточнили «об чём речь», похохотали ещё раз, но уже вместе с Геной, а потом Ира спросила:

– Ген, а откуда ты знаешь Радного? Как ты в этой жизни с ним познакомился?

– Мы росли с ним в одном дворе. Я его, так сказать, плохой компанией был. Ох и гонял же меня дядя Андрей! – Гена рассмеялся. – Я вроде уже рассказывал, что мой папаша de jure работал сантехником в элитарном домоуправлении. Мамаша – там же библиотекарем. Управляло это домоуправление одним единственным домом. Как раз тем, в котором жил Стас. В этом же доме в служебной квартирке жили и мы.

Вообще-то, в самом начале с дядей Андреем у меня полная идиллия была. Я поначалу у Стаса в няньках ходил. У него ж матери не стало, ему ещё года не было.

– Есть версия, что, учитывая нрав отца Радного, ей крупно повезло, что она рано умерла. Говорят, он женщин терпеть не мог, – вставила Ира, вопросительно глядя на Гену.

– В общем-то, было дело, но… Андрей Яковлевич жену свою любил до фанатизма, а потом ей верность всю жизнь хранил. Пытался, по крайней мере.

А потому женщины вызывали у него раздражение. Особенно те, которые нравились помимо воли. Однако к невзрачным клушам, типа моей мамаши, он очень даже сердечно относился.

Так вот, пока Стас совсем малой был, ходил я у него в няньках. Да так, что дядя Андрей его на моё единоличное попечение оставлять не боялся. Это много позже у нас с ним разногласия начались. Когда Стас в школу пошёл.

В школе я учился в той же, в которой все дети из этого дома учились. Ну а, как известно, служебное положение родителей на обучаемость детей никак не влияет, а вот на отношение учителей очень даже. Деткам ведь папаш с чинами двойку особо не поставишь, но и незаслуженную пятёрку – тоже. Вот и тянули их за уши как могли.

В общем, мне в школе скучно было. И чем дальше, тем скучнее.

Зная моё происхождение, внимания на меня учителя не обращали, если я сам его к себе не привлекал. А когда привлекал, без лишних нервотрёпок выставляли из класса, чему я был безмерно рад.

Так что уроки я поначалу прогуливал только согласно официальному распоряжению. Ну а постепенно мне на них ходить некогда стало.

Классе в пятом-шестом я бизнесом занялся. К восьмому классу у меня уже так всё крутилось, что я всерьёз подумывал школу бросить.

Стас меня моложе на шесть с половиной лет, и по всем правилам в друзья детства мне ну никак вроде не годился. Однако он с пелёнок такой ушлый был, что ещё до школы начал в моей команде работать.

Ну а как в школу пошёл, вот тут-то мы с ним «по-взрослому» в дело впряглись. Весь его класс нашей клиентурой был по жвачкам и прочей продукции растлевающего Запада. И это в первое полугодие!

С третьей четверти Стас держал всю начальную школу. К середине же второго класса перед ним уже десятиклассники раскланивались.

Так что, по моему разумению – я как раз в восьмом был – торчать в школе у меня никакой необходимости больше не было. Стас чётко всё контролировал.

Однако дядя Андрей тоже умел всё чётко контролировать.

Благодаря этому я перезнакомился со всем местным отделением милиции, а у Стаса полосы от ремня с задницы сходить не успевали.

За визиты в милицию я дяде Андрею уже тогда благодарен был. Кстати, те связи до сих пор работают. Ну а на тот момент, у нас со Стасом за счёт блюстителей социалистического порядка значительно расширился круг клиентуры, а заодно безопасный склад появился. Мы у них в отделе конфиската свой товар хранили.

Дяде Андрею они, естественно, как-то там по-своему отчитывались о якобы принятых мерах. Хотя… – Гена усмехнулся. – Меры реально принимались. В виде дельных советов как свести нежелательные пересечения с Законом к минимуму.

На неуклонно растущей волне нашего коммерческого успеха мне пришлось уехать. Инициатором поступления в университет в другом городе стал наш Евгений Вениаминович. Однако причины были объективные и нешуточные.

Дядя Андрей за меня, в конце концов, всерьёз взялся. Сами представьте, у человека с его положением малолетний сын по всем параметрам под расстрельную статью подпадает. Мы уже тогда и валютой баловались.

В общем, если бы не дружественное отделение милиции и Женич, меня бы тогда посадили бы. И надолго.

Наше со Стасом расставание имело для нас результат положительный – значительно снизилась бдительность дяди Андрея.

За полгода мы со Стасом разработали новые формы деятельности, и наш бизнес продолжил развиваться с новой силой. Товар поездом передавали. Подрядить проводников помогли дружественные дяди милиционеры.

Правда, в любом случае, это было непросто. Особенно Стасу. У меня, несмотря на то, что Гаров ходил за мной по пятам, хоть какая-то свобода была. А у Стаса…

Ну представьте! Пятиклассник! Хоть бдительность дяди Андрея и снизилась, Стас всё равно находился под жёстким контролем.

Что он сделал? Выяснил, что его математичка живёт чуть ли ни напротив вокзала, и к тому же, у неё маленький ребёнок. То есть, на работе она задерживаться не может. В общем, Стас резко «отупел» по математике и…

Отец сам его определил к ней на дополнительные занятия на дому два раза в неделю.

В общем, с математикой у Стаса были «проблемы» до самого окончания школы.

Прямо в день получения аттестата, Стас, к ужасу дяди Андрея, уехал в неприметный городок в дремучем захолустье, где поступил в строительное ПТУ. Учиться он в нём и не собирался. Поступил только для того, чтобы получить свободу и комнату в общаге.

Тогда мы уже с Лу жили. Поэтому ассортимент товара у меня был по моему разумению, а не по разумению приезжающих в СССР иностранцев, не всегда улавливающих оттенки советского менталитета.

Изредка появляясь в своём ПТУ, дабы не отчислили, Стас весь год мотался по нашим делам по всей стране. И, грубо говоря, домотался.

Отец хоть и держал его всегда в ежовых рукавицах и получал от него Стас так, что порой к стенке прислониться, не скривившись, не мог, однако то были дела внутрисемейные. За пределами же дома дядя Андрей сына от всего отмазывал.

В итоге, иметь оптимальные взаимоотношения с Законом Стас не особо умел. Повода учиться не было. Папа из чего угодно вытаскивал.

Так вот, за год мотания по стране, Стас домотался так, что даже его отец со своими связями отмазать его смог только армией. И не просто армией, а службой в горячей точке.

Вообще-то в армию Стас мог бы пойти и в весенний призыв. Отец все силы приложил, чтобы забрали на полгода раньше в осенний.

Три месяца Стас просидел под домашним арестом, потом под конвоем отца в поезд и прямиком в Афган. Восемнадцать ему уже там исполнилось.

Вернулся Стас как раз к началу Перестройки, и первым делом помог, насколько это оказалось возможным, перестроиться своему отцу.

В общем, дядя Андрей, укомплектованный собственными связями, стал нашим партнёром. Правда, со мной он так и не разговаривал до конца жизни.

Одним словом, девчонки, куролесили мы со Стасом, что называется, с пелёнок.

– Теперь я понимаю, чего он так с Александром носится, – сказала Лу.

– Лу! Не сравнивай! – возмутился Гена. – Александр – это мерзость омерзительная. А Стас… Не спорю, семейный статус у них чем-то схожий, но…

Лу, сама подумай! Чем мы занимались со Стасом?

Да, законы тех времён расценивали нашу деятельность как преступления, притом достойные суровых наказаний вплоть до самого сурового. Однако если бы наше со Стасом бурное детство пришлось бы не на семидесятые, а на девяностые, тот же самый дядя Андрей умер бы от гордости за нас, а не с ремнём бы за нами бегал.

– Тебе что, тоже доставалось? – с улыбкой спросила Лу.

– А как же! Милицию дядя Андрей начал привлекать к моему воспитанию, только тогда, когда признал своё бессилие направить меня на «путь истинный».