Екатерина Трубицина – Чудовищный розыгрыш. Аз Фита Ижица. Часть II: Хаос в калейдоскопе. Книга 4 (страница 10)

– Спасибо. Со мной всё в порядке. Просто духота такая, – отбивалась Ира. – К тому же, работы валом.

– Да не таким уж и валом, – ответила Гаянэ Суреновна. – Меню Вы уже распечатали, только разобрать осталось. С этим и Лида справится. И грамоты почти все готовы. А остальное может и подождать.

– Я слышала, что заказчик приходил.

– Ему аж на среду, аж на следующей неделе, в смысле не на этой неделе, которая будет, а аж через неделю.

Ира чуть было не спросила: «а какой сегодня день?», – но вовремя притормозила и услышала куда более заинтриговавшую её информацию.

Оказалось, что Радный аж с середины декабря числится среди постоянных клиентов приютившего Иру рекламного агентства.

Минут через десять состояние Иры перестало вызывать опасения Гаянэ Суреновны, и та отпустила её трудиться дальше.

Поднявшись к себе, первым делом, Ира выяснила дату. Оказалось, что нынче на дворе пятница, и… 27 мая.

Ира смутно припоминала, что знала об этом в своём «сне».

Рабочий день потёк дальше. Спасительные грамоты, меню, афиши, флаеры и визитки не давали залезать в голову не относящимся к ним мыслям.

Ровно в шесть вечера позвонил Радный.

– Ира, я жду Вас.

– Я сейчас.

Гаянэ Суреновна часа два назад уехала в Адлер. Димы тоже не было. Он повёз в кафе готовые меню. Яна, Рома и Лида неспешно собирались покидать офис.

Заглянув в дверь, Ира бросила им «Пока!» и вышла из «избушки».

Машина Радного стояла во дворе. Он распахнул Ире дверцу. Ира села.

– Добрый вечер.

– Добрый, – ответил Радный на Ирино приветствие и вырулил на узенькую ухабистую дорожку.

– Стас, извините меня, пожалуйста, за этот дурацкий звонок.

– Ира, в извинениях нет необходимости. Я ждал Вашего звонка. Так что всё в полном порядке.

Работа не давала Ире подумать о предстоящей встрече. Даже, когда Радный позвонил, Ира ответила ему машинально и машинально вышла из офиса. Единственное, что заботило, ей не хотелось, чтобы кто-либо видел, как именно она покинула «избушку». Никто и не видел, и усилий с Ириной стороны для этого не потребовалось.

А теперь Иру разом накрыли все чувства, которые в ней вызывал Радный. Страх, восторг, неловкость. Она потерянно молчала.

– Ира, – начал Радный, едва они уютно встроились в пробку на Курортном проспекте, – для меня не секрет, что Вы сейчас чувствуете, да и вообще чувствуете, когда нам с Вами приходится общаться.

Радный оторвал взгляд от дороги и кинул его на Иру. Ира вжалась в сидение.

– Хочу Вам заметить, Ира, Вы невероятно сконцентрированы на себе. Скажите, ведь Вам ни разу не пришло в голову попытаться представить, что испытываю я в Вашем присутствии. Не так ли?

– Знаете ли, Стас, судя по Вашим внешним реакциям, сложно представить, что Вы вообще хоть что-то чувствуете.

– Серьёзно? – спросил он с едва заметным намёком на шутку.

– Я хорошо помню нашу с Вами первую встречу… – начала Ира.

Радный перебил её:

– Сомневаюсь, что Вы можете помнить нашу с Вами ПЕРВУЮ встречу.

– Почему? Я прекрасно помню, как мы с Вами впервые встретились. Это было зимой, около двух с половиной лет назад в офисе Игоря Афанасьевича Барсавина… – бойко выдала Ира, в ужасе осеклась и с трепетом в голосе добавила. – Я имею в виду, в этой жизни.

– Я тоже. Так вот, то была ДАЛЕКО не первая наша с Вами встреча. Даже в этой жизни.

Автомобильная пробка решила стать временной бесплатной парковкой. Радный выключил зажигание и сосредоточенно смотрел на Иру, которая продолжала пребывать в шоке. Он выждал, дав ей возможность немного прийти в себя, и продолжил:

– Впрочем, для Вас она действительно, в некотором роде, была первой. Но для меня – нет.

Пробка вяло поползла, и Радный перевёл взгляд на дорогу, перестав сверлить им Иру.

– Самая первая наша с Вами встреча в этой жизни состоялась 3 июня 1981 года в Дендрарии. В составе своих одноклассников по художественной школе Вы вышли туда на пленер. Они рисовали пейзаж. Вы же самозабвенно создавали портрет дракона по имени Пэфуэм, старательно маскируя его пейзажем.

Ира не помнила с такой точностью дату – даже год – но сам этот эпизод не забыла.

Учащиеся её группы, как обычно перед занятием на пленере, собрались у художественной школы, которая тогда располагалась в здании дачи Барсовой, и оттуда пешком отправились в Дендрарий. Там, расположились в Нижнем парке у пруда с лебедями.

Ещё когда Ира только готовила для себя рабочее место, её охватило необъяснимое волнение, переросшее в захватывающий дух восторг, как только она, прежде чем сесть на раскладной стульчик, обернулась в сторону гор.

Предполагалось, что Ира будет рисовать деревце земляничника, но её поразила открывшаяся взгляду панорама. Сочетание переднего, среднего и дальнего планов отчётливо складывалось в очертания дракона.

Забыв обо всём на свете, Ира немного изменила положение своего рабочего места, подстраиваясь под ракурс, в котором проявлялся дракон, и растворилась в работе.

Радный точно поймал момент, в который Ира вынырнула из воспоминаний, и продолжил:

– Пэфуэм не ожидал, что Вы способны видеть его, и пришёл в восторг, который, правда, старался не особо выражать, дабы справиться с ролью натурщика.

– Но я… – попыталась возразить Ира.

– Хотите сказать, что Вы не видели Пэфуэма? Ира! А кого же Вы тогда рисовали, а?

Пробка двигалась всё увереннее. К тому же, они как раз находились у перекрёстка с Первомайской, откуда пытались выехать на проспект несколько автомобилей. Радный не отрывал взгляд от дороги, но Ира заметила, как из его глаз вылетела весёлая искорка.

– Даже преподавательница Ваша заметила. Хорошо ещё, подошла она к Вам лишь тогда, когда Пэфуэм уже основательно оброс пейзажем.

– А Вы?

– Что, я?

Вяло ползущая пробка снова остановилась, и Радный, оторвав взгляд от дороги, посмотрел на Иру. Она этого не ожидала и вздрогнула, слегка отпрянув. Радный сделал вид, будто не заметил.

– На какой стадии Вы увидели работу? – спросила Ира.

– С самого начала. А Вас – ещё раньше.

Поворот на Горького из-за нескольких маршруток, отчаянно рвущихся к остановке из не располагающего к этому ряда, ненадолго завладел вниманием Радного.

– Отец часто привозил меня летом в Сочи, но больше, чем на неделю-две, мы здесь не задерживались. Приезжал он сюда на неофициальные мероприятия, на которых присутствие лиц детского возраста не предусмотрено. Останавливались мы обычно в санатории «Россия», который теперь именуется SPA-отелем «Родина».

Как правило, я оказывался на попечении немолодой, отличающейся особой ответственностью горничной, которую на это время освобождали от её прямых обязанностей.

Тот приезд был первым, когда отец решил, что я сам смогу позаботиться о себе. И остановились мы тогда не в «России», а во «Фрунзе».

Разнообразием мои предыдущие посещения Сочи не отличались. В Дендрарий в этой своей жизни я тогда попал впервые.

Вообще-то не попал, а целенаправленно отправился.

Видите ли, мне довелось быть знакомым с Сергеем Николаевичем. В смысле с Худековым. Естественно, не в этой жизни.

Мы не были друзьями. Да и само знакомство носило поверхностный характер. Знал я его больше заочно по Петербургской газете. В Санкт-Петербурге мы и встретились с ним первый раз лично у кого-то в гостях.

Потом я проездом был у него в Ерлино. А потом мне посчастливилось увидеть купленный им участок на Лысой горе, который тогда как раз расчищали под сады.

Я был значительно старше Сергея Николаевича и до закладки Дендрария не дожил, но о его проектах знал. Так что любопытство моё имело веские основания.

– Стас, извините, что перебиваю.

– Спрашивайте.

– А как это – помнить свои прошлые жизни? Как это ощущается?