Екатерина Толстая – "Ну что, поехали?!" Ироническое фэнтези о женской дружбе. (страница 1)
Екатерина Толстая
"Ну что, поехали?!" Ироническое фэнтези о женской дружбе.
Глава 1. В которой всё начинается с доширака и чувства собственного достоинства
– Я не поеду, – сказала Катя, даже не отрываясь от нарезания огурцов. – У меня дети. Муж. Кот. Фиалка на окне. Я привязана к этому дому пуповиной, которую перерезать уже поздно.
– Тебе сорок пять, – напомнила Лена, сидя на табуретке и с аппетитом хрустя сухариком. – Пуповину перерезали ещё в роддоме.
– Спасибо, что напомнила – Катя аккуратно выложила огурцы горкой. – Я никуда не еду.
– Тогда хотя бы перестань резать огурцы идеальными кружочками, – вздохнула Настя, расположившаяся в кресле с чашкой чая. – У тебя уже нервный тик при виде неровной дольки. Это диагноз, Кать.
– Это не диагноз, это аккуратность.
– Это перфекционизм в стадии «похороните меня с линейкой», – уточнила Настя. – И именно поэтому ты поедешь. Потому что если ты ещё один день проведёшь на этой кухне, нарезая идеальные огурцы для мужа, который даже не заметит, – я вызову тебе санитаров. В фиолетовых халатах.
Катя остановилась. Посмотрела на огурец. Потом на подруг.
– Он вчера сказал, что я стала мудрой, – тихо произнесла она.
– О, это классика, – оживилась Лена. – «Мудрая» на языке мужчины после сорока означает «ты перестала орать, когда я кладу носки в духовку». Мой вон подарил лопату. Сказал: «К зиме пригодится». Я два дня думала, на что это намёк?
– А мой, – Настя мечтательно закатила глаза, – вчера смотрел видео «Как поменять смеситель». И плакал. Сказал: «Я не плачу, у меня просто глаза потеют от напряжения».
– И ты с ним живёшь? – ужаснулась Катя.
– Кать, мы двадцать лет вместе. Я уже сжилась с его слезами над сантехникой. Как с родинкой. Тоже некрасиво, но уже не замечаю.
Настя поставила чашку.
– Девочки, я серьёзно. Нам за сорок. Мы ещё, конечно, не старушки, но и не подростки. Мы находимся в том странном возрасте, когда внуков ещё нет, а спина уже хрустит на совещаниях. Мы заслужили пару дней. Без мужей, без детей, без огурцов.
– А с чем? – спросила Катя.
– С дошираком! – Лена подняла сухарик, как знамя. – Ты представляешь? Мы поедем в другой город, в другую область, Горный Алтай, клуб «Отжигай-на-танцполе». Там обещают караоке девяностых и мастер-класс «Как вспомнить то, что не знаешь». Это наше всё!
– Звучит как клиника для потерявших память, – заметила Катя.
– Потому что мы туда и входим, дорогая! – Лена спрыгнула с табуретки. – Я вчера полчаса искала очки. Они были у меня на голове. На голове, Катя! Я профессор филологии, блин.
– А я на прошлой неделе пошла в магазин в тапках, – призналась Настя. – И вернулась только потому, что продавщица сказала: «Женщина, у вас на ногах… эээ… уютно». Я ещё подумала, что это комплимент.
Катя молчала.
Потом она посмотрела на идеально нарезанные огурцы, на пустую табуретку, на которой обычно сидел муж, пока смотрел телевизор, на кота, который спал в коробке из-под обуви уже третий год.
– А на чьей машине едем? – спросила она.
– На "логане" моëм, – сказала Лена.
– Это доверху набит книгами?
– Который пережил ни одну суровую сибирскую зиму, пять командировок и одно попадание лосём. Лось выжил. Машина – нет. Но я её воскресила.
– Надо же, – Катя возмущенно покачала головой. – Ты машины воскрешаешь, а муж тебе лопаты дарит. Где справедливость?
– Справедливость в дошираке, – философски заметила Настя. – Ночью, под сериал, когда никто не видит.
Катя глубоко вздохнула.
– Если я соглашусь, – начала она, – то с одним условием. Мы не будем обсуждать наших мужей всю дорогу. Это депрессивно.
– А что будем обсуждать? – удивилась Лена.
– Целлюлит, например. Или новые налоги. Или то, почему навигатор вечно заводит не туда.
– То есть всё то же самое, но без упоминания мужей, – подытожила Настя. – Договорились. Лена за рулём, ты – главная по маршруту, я – по моральной поддержке.
– А кто будет петь? – спросила Лена.
– Все, – сказала Катя, наконец улыбнувшись. – И громко. Потому что в машине никто не услышит, как фальшивит профессор филологии.
– Я фальшивлю в пределах допустимого! – возмутилась Лена.
– Мы все поём так отменно, что однажды в момент нашего пения кот у Кати убежал в другую комнату с целью выброситься в окно. Хорошо, что окно не умеет открывать, а то бы точно выбросился, – заметила Настя. – Правда после этого он спит в коробке третий год. Это уровень. Он постиг "дзен".
Они засмеялись.
Катя убрала огурцы в холодильник.
– Едем, – сказала она. – Но если мы вдруг попадём в аварию и разобьёмся, я воскресну и лично вас придушу.
– Справедливо, – кивнула Лена.
– И доширак купим на заправке, – добавила Настя. – Горячий. С курицей.
– Это уже не поездка, а мечта, – вздохнула Катя.
И они начали собираться.
Впереди было не одна сотня километров трассы, один серый «Логан» и вечеринка, о которой они будут вспоминать ещё долго.
Особенно индюки.
Но об этом – во второй главе.
––
Глава 2. Индюки, навигатор-самоубийца и песня про любовь
Первые пятьдесят километров прошли на удивление гладко.
Лена вела машину одной рукой, второй тянулась то к конфетам, то к сухарикам. Катя сидела рядом и в ужасе следила за спидометром. Настя сзади листала ленту в телефоне и периодически хмыкала.
– Шестьдесят пять, Лена, – сказала Катя. – Ты видишь эту цифру?
– Вижу. Шестьдесят пять километров в час свободы и женской дружбы.
– Это шестьдесят пять километров в час нарушения всех мыслимых правил.
– А ты посмотри на эту берёзку, – Лена кивнула в окно. – Какая красивая. Ради такой берёзки можно и превысить.
– Беспредельщица, – обреченно вздохнула Катя.
– Это точно, – парировала Настя. – Но мы тебя всё равно очень любим.
Навигатор, прилепленный к лобовому стеклу на присоске, подал голос:
– «Через двести метров поверните налево».
– Слышали? Налево, – Лена включила поворотник.
– «Затем продолжите движение прямо четыре километра, после чего… – навигатор замолк, подумал и добавил: – После чего я не отвечаю за последствия».
Настя подняла голову от телефона.
– Что значит «не отвечаю за последствия»? Это навигатор или гороскоп на завтра?