Екатерина Свеженцева – Вуаль Химеры (страница 1)
Екатерина Свеженцева
Вуаль Химеры
Приглашение
Глухая тайга, вековая и безмолвная, хранила свою тайну. Под сенью исполинских кедров, чьи ветви отягощены лишайником, словно сединой, притаился терем. Не дом, не усадьба – именно терем, древний и неприступный, будто выросший из самой земли. Его стены, сложенные из лиственницы, почернели от времени и непогод, впитывая в себя вековые сумерки. Здесь, в этом забытом богом и людьми уголке, нашла приют последняя ветвь клана Ландвик.
Их род произрастал из суровых фьордов Севера, но пять столетий назад был вынужден бежать, спасаясь от «мирового квази-парламента» – этого сборища лицемеров в мантиях, что единогласно постановили отстранить «неблагонадежных» волколаков от службы. Тогда пал первый и не последний Альфа клана, Ульв Ландвик. Химера. Его объявили «зараженным» после битвы с нимфами, выловили как дичь и уничтожили. Остальным дозволили дышать, но не жить, под неусыпным оком стражей. И тогда молодой Хради Ландвик принял решение бежать на восток, в суровые земли Сибири. И вот уже пятьсот лет густая тайга щедро дарила им свой покров, тишину и иллюзию безопасности. До сего дня.
Хради Ландвик – престарелый барон и владелец обширной территории сжал лист желтой обмороженной бумаги. Его верный помощник Нильс доставил сегодня тревожные известия.
Опираясь на дубовую трость, старый волколак подошел к зеркалу. Это зеркало, вот уже две сотни лет, напоминает ему ошибку молодости. Та неудачная схватка с вампиром закончилась плохо не только для упыря, но и для барона. Упырь нашел свой конец, но его укус превратил Хради в химеру – волка-вампира, чудовище для обоих миров…
Почти сто пятьдесят лет ему удавалось скрывать свою внешность от родных, его умение искусно запутывать мысли пригодилось как никогда. Но с недавнего времени старик утратил способность превращаться в человека, оставшись навсегда в образе волосатой собаки с одной стороны и бледного кровососущего уродца с другой. Тогда все и узнали об этой страшной трагедии.
В его тереме периодически пребывает четырнадцать существ, с ним в том числе. Он и подумать не мог, что кто-то из них сможет предать его…
Конечно, разногласия случались и раньше, куда же без них. В семействе волколаков за столько времени зародилось немало тайн и интриг, но чтобы предательство… Он разочарованно смахнул длинный волос с плеча.
Еще пару месяцев назад, появились первые известия об отлове оставшихся или вновь появившихся химер-гибридов, проходящем под видом «дружественных приемов», устраиваемых в честь «примирения» сторон. Естественно, встречи устраиваются в парламенте, где же еще. И вот, сегодня приходит приглашение. Его приглашают на званый ужин с вручением регалий почета. Ха! Наградой, несомненно, станет серебряная пуля или осиновый кол.
Кто-то из домочадцев сдал его с поличным. Хорошо, хоть адрес почты указали маскировочный, пришлось попотеть в свое время, чтобы тайно организовать обмен письмами, не раскрывая истинного местоположения.
Как говорил дедушка:
Барон размял свои конечности, пощелкал костяшками пальцев и пристально посмотрел на себя в зеркало:
Он позвал Нору, проходящую мимо его комнаты с тазом воды в руках.
–Передай Мальвинде, чтобы организовала семейный сбор в семь вечера в зеркальной гостиной и позови мне Нильса. Надеюсь, он еще не уехал…
***
Зеркальная гостиная была выбрана для семейного ужина не случайно. Сотни зеркал в причудливых рамах покрывали стены от пола до потолка, создавая бесконечный лабиринт отражений. Барон хотел, чтобы все они, его родные, видели его уязвимость. В каждом осколке стекла его уродство дробилось и множилось: то волчья грива и горящий желтый глаз, то бледный, почти невидимый в полутьме профиль вампира.
Нильс, явившийся по первому зову, помог хозяину облачиться в парадный камзол, бережно скрывший худобу его вампирской половины. Он же начистил до блеска длинные изогнутые когти на одной руке и подпилил синеватые ногти на другой, от которых тянуло сладковатым запахом тления.
Вечер обещал быть отменным.
Опираясь на трость, Хради вошел в зал, залитый светом сотен свечей в хрустальных канделябрах. Их пламя, отражаясь в зеркалах, слепило, превращая помещение в огненный калейдоскоп. При иных обстоятельствах это было бы захватывающее дух зрелище. Нильс помог ему занять место во главе длинного стола из черного дерева и бесшумно отошел в сторону.
Барон внимательно осмотрел помещение. В сборе были все. Они расположились поодаль от стола, не смея занимать его первыми, пока сам хозяин не позволит им этого. В их глазах читалось ожидание, страх, любопытство и, он это чувствовал, некая надежда.
– Итак, – немного прокашлявшись, начал барон Ландвик. Его голос, низкий и вибрирующий, заставил всех встрепенуться, – Я собрал вас в этом зале по важному, я бы сказал, судьбоносному поводу! В нашем, с позволения сказать, сверхъестественном мире, наконец-то, произошли долгожданные перемены!
Он на мгновение замолк, заметив на губах Фастара, своего зятя, кривую, натянутую ухмылку. Этот истеричный тип всегда вызывал у него глухое раздражение, но дочь сама выбрала его в мужья. Что ж, у каждого свои демоны.
– Я покидаю наш терем для того, чтобы его сиятельство, Президент Акронос, вручил нашему клану свое покровительство и заслуженные извинения за столь долгие годы гонений на химер, – он показал приглашение с парламентской меткой, – Все вы помните нашего дорогого Ульва…
По комнате прошел тихий шепот. Память о погибшем Альфе была священна.
– Но! – он задумчиво посмотрел на Мальвинду, которая выглядела как всегда потрясающе в своем неизменном образе стервы, – В связи с довольно шаткой ситуацией в политике, я не могу не подстраховаться. Все мои имения, нажитые за долгие сотни лет, пять деревень, скрыто существующих от местного населения, сто акров пещерных комплексов, что мы получили во владение несколько веков назад, остаются без моего управления. Сейчас нет времени составлять завещание, доверенность или еще что-то подобное, да и наш поверенный в юридических делах пропал месяц назад. А потому, до моего возвращения я прошу вас держать все это совместно под своим контролем.
Его взгляд на миг задержался на Гретте. Внучка, его тихая, немая любимица, сидела, уставившись на свои руки. В ней, он знал, таилась огромная сила, еще не пробудившаяся до конца. Но он не станет менять свой план ни ради нее, ни ради Натальи, его внебрачной дочери, чья гордость была столь же велика, как и ее одиночество. Если в доме грянет буря, его девочки должны будут найти опору друг в друге. Он поговорит с Натальей после собрания. Возьмет с нее обещание.
– Поэтому, когда я вернусь, – улыбка тронула его губы, – То сам выберу наследника!
Согласно плану, если у предателя из членов семьи есть виды на наследство, то вскоре в доме начнут происходить странные события и, возможно, разоблачения… Он стиснул зубы от этой мысли, но еще больше его угнетало то, что кто-то из членов семьи его так ненавидит, что готов продать за чертовы земли…
– Прежде, чем приступить к ужину, предлагаю высказаться по этому поводу всю нашу маленькую, но дружную стаю!
– Дорогой, как ты можешь верить тому, что написано в письме? – Мальвинда чертовски хорошо играет в образе заботливой жены, – Мы ведь не знаем, что правда, а что фарс. Мы находимся в таком захолустье, что все слухи могут быть перевраны сто раз!
Барон посмотрел на нее своим желтым волчьим глазом, светящимся как яркий янтарь из-под капюшона его плаща, но не промолвил ни слова, лишь постучал когтем по полированному столу, давая понять, что он принял верное решение.
– Д-дядя Хради, – обратился к нему Колль, один из трех близнецов его близкого друга, – Я согласен с тетей, в-вспомните моего отца. Вы сами говорили мне, что он п-перед смертью, тогда, на поле б-битвы с вампирами, сказал вам не верить никому и н-никогда, если дело касается хим-мер.
Лагерта и Зигвар, его кровные брат и сестра заботливо отвели парня в сторону, успокаивая в нем зарождающееся смятение.
О, эти близнецы! Он вырастил их как родных, никогда не забывая, какую цену заплатил их отец, чтобы барон тогда выжил. Он сделал для них все, и будет делать дальше, пока жив.
– Кто-нибудь еще хочет высказаться? – старик нетерпеливо стучал пальцами по столу, – или будем ужинать наконец-то? Я хочу как следует подкрепиться перед отъездом!
– Вы уезжаете прямо сейчас? – в голосе Йоргена послышались радостные нотки. Его пасынок – получеловек, дурно пахнет. Вампирская часть тела чует неладное с его здоровьем, а у волколака больная кровь вызывает тошноту, – Я и понятия не имею, как управлять всем этим богатством. Надеюсь, матушка научит меня.
Мальвинда строго посмотрела на своего великовозрастного глуповатого сына от первых отношений, но не проронила ни слова. Ей ли не знать, что в случае смерти барона, именно она по закону получит все эти угодья… Весь этот проклятый, желанный терем.
Барон вдохнул густой, тягучий воздух, что повис в зале после его слов. Что ж, игры начинались.