Екатерина Суворова – Измена. Исповедь его бывшей (страница 3)
Б) Злость и желание мести. (Ты – крутой детектив. Переходишь на тёмную сторону).
В) Азарт. Ну давай, покажи, что там у тебя ещё. (Ты – Шерлок в юбке. Тебе уже просто интересно, до какого дна он может опуститься).
Г) Спокойствие и холодный расчёт. (Ты – полковник МВД в отставке. Ты видел и не такое).
Если у тебя больше А – ты пока в начале пути. Береги нервы, они тебе понадобятся.
Если больше Б – ты в процессе. Собери доказательства и иди к адвокату (или хотя бы к подруге с вином).
Если больше В – поздравляю, тебе уже интересно. Скоро ты начнёшь коллекционировать его измены, как марки.
Если больше Г – ты легенда. Ты не просто выживешь, ты сделаешь из этого реалити-шоу и заработаешь на соседях.
Не пиши его маме. Даже если очень хочется спросить, как она воспитала такое чудо. Мама не виновата. Мама, скорее всего, в шоке тоже. Или, что ещё хуже, мама всё знала и одобряла. Тогда тем более не пиши, а то услышишь «он у меня хороший, это ты плохо готовишь».
Не пиши ей. Любовнице. Не надо. Ты сильная, умная, красивая. А она… ну, она та, кто спит с чужим мужем. Тут без комментариев. Ты выше этого. Даже если очень хочется написать: «Слышь, шалава, отдай мою сковородку, я на ней ему яичницу жарила».
Не сжигай его вещи. Во-первых, пожарная безопасность. Во-вторых, его вонючие носки потом вся улица будет нюхать. В-третьих, вещи можно выкинуть через забор. Это зрелищно, экологично и доставляет моральное удовлетворение. А соседи потом неделю будут обсуждать твой перформанс. Бесплатный пиар.
Не режь его костюмы. Ножницы тупятся, а костюмы, опять же, можно выкинуть. Или отдать бомжу. Пусть бомж ходит дорого. Но через забор – эффектнее.
Не ешь всё подряд. Я понимаю, заедать стресс – наше всё. Но потом, когда отойдёшь, будет обидно за лишние килограммы. Ешь, но в меру. Шоколад – да. Торт – можно. Третий торт – уже перебор. Лучше энергию на выкидывание вещей направь. Отличный фитнес.
Не режь волосы. Серьёзно. Каждая вторая после расставания идёт в парикмахерскую и стрижётся «под мальчика». А потом месяц плачет, глядя в зеркало. Оставь волосы в покое. Лучше ногти покрась в красный. Цвет ярости и победы. Или в цвет его трусов, которые сейчас летят в закат.
Не пиши ему длинные смс. Никаких «знаешь, я тут подумала, а давай поговорим, а может, мы всё решим, а помнишь, как мы любили друг друга». Не надо. Ты злая, ты красивая, ты занята – ты выкидываешь его добро через забор. Коротко и ясно: «Твои носки во дворе. Собирай сам. Я не почтальон».
Не впускай его обратно. Даже если он будет стоять под окнами с оркестром и букетом. Даже если будет обещать золотые горы. Даже если приползёт на коленях. У тебя забор, у тебя носки в кустах, у тебя соседи в качестве зрителей. Держи марку.
Запомни: первые сутки – самые опасные. Твой организм в шоке, мозг не соображает, руки трясутся. И помни: выкидывать вещи через забор\с балкона – это не агрессия. Это арт-терапия. Так и запишем в медицинскую карту.
Завтра будет новый день. И новая глава. А пока – наслаждайся полётом его носков. Они это заслужили.
Глава 2. Допрос с пристрастием
Итак, вещи выкинуты, соседи напоены зрелищами, бывший уполз собирать носки по кустам. Но до этого момента был ещё кое-что. Самый сокровенный этап любых отношений с изменщиком – допрос.
О, эти бесконечные разговоры! Эти многочасовые сеансы «скажи мне правду, только честно», после которых правды становилось только меньше, а желания убивать – больше. Я стала профессиональным следователем, хотя училась на совсем другую специальность. Жизнь, мать её, заставила.
Давайте разберём это явление подробно. Потому что каждая из нас через это прошла. Каждая сидела напротив этого человека и пыталась понять, где в его башке кнопка «включить совесть».
Спойлер: её там нет. Производственный брак.
Его версия. Классическая.
– Это ничего не значит.
О, гениально! Просто шедевр логики. Если это ничего не значит, то почему ты это делал? Ты тратил время, деньги, силы, врал, скрывался, придумывал легенды – и всё ради того, что «ничего не значит»? Ты бы ещё сказал, что ходил на работу, которая ничего не значит, или дышал воздухом, который ничего не значит. Тогда зачем?
– Ты просто неправильно поняла.
Да, конечно. Я неправильно поняла переписку, где ты пишешь «соскучился, хочу тебя обнять». Я, видимо, вообще тупая, не отличаю дружеское «обнимашки» от приглашения в постель. Надо было на курсы переводчиков записаться, чтобы расшифровывать этот птичий язык измены.
– Это была просто переписка, мы даже не встречались.
Ах, просто переписка! А что, если бы ты просто подумал – это тоже не считается? Если бы просто представил её голой – это уже измена или ещё нет? Где эта грань, где заканчивается «просто» и начинается «уже всё»? И главное – почему я должна угадывать, где ты проводишь эту грань, если сам не знаешь?
– Я был пьян.
Любимая отмазка всех времён и народов. Знаете, я провела исследование. Оказывается, мой бывший был пьян примерно 365 дней в году. Круглосуточный запой длиною в несколько лет. При этом он как-то умудрялся работать, водить машину и даже иногда попадать вилкой в рот. Но как только дело касалось переписок с бабами – бах! – алкогольное помутнение. Надо же, какое избирательное опьянение.
– Все так делают.
Аргумент из серии «все же прыгают с крыши, и я прыгну». Дорогой, если все пойдут есть говно, ты тоже пойдёшь? И почему ты сравниваешь себя с худшими представителями человечества, а не с теми, кто хранит верность? Просто интересно.
– Ты меня довела.
Ага. Я довела. Я стояла с палкой и загоняла его в объятия других женщин. Я писала им от его имени. Я оплачивала гостиницы. Я – злой гений, который разрушил нашу семью своими коварными планами. Только почему-то в моих планах было совсем другое – любовь, уют, счастье. Видимо, я плохо старалась.
Моя версия. Коротко и ясно.
Моя версия была проста: ты – козёл. Ты врал, ты изменял, ты унижал меня своими действиями. Ты делал это осознанно, регулярно и с удовольствием. И никакой «просто переписки» тут нет. Есть выбор. Ты выбирал это каждый раз, когда писал очередное сообщение. Ты выбирал это каждый раз, когда удалял историю переписки. Ты выбирал это каждый раз, когда смотрел мне в глаза и говорил, что любишь.
Моя версия не менялась. Она была как скала: предательство есть предательство. Его нельзя оправдать, нельзя объяснить, нельзя сделать «маленьким» или «случайным». Оно просто есть. Или его нет.
Версия моей фантазии. Самая кровавая и прекрасная.
А вот здесь начинается самое интересное. Потому что в моей голове жил целый мир, где я отвечала ему не так, как в реальности. В реальности я сидела, слушала этот бред, кивала и иногда даже пыталась понять. Фу. Противно вспоминать.
А в фантазиях…
В фантазиях я была богиней правосудия. Я сидела в чёрной мантии, с молотком в руке, и передо мной стоял он, мелкий, жалкий, в наручниках.
– Итак, подсудимый, – говорила я голосом Фемиды. – Вам предъявлено обвинение в систематическом вранье, разбазаривании семейного бюджета на левых тёлок и нанесении морального ущерба моей самооценке. Вы признаёте себя виновным?
– Я был пьян, – блеял он.
– Протокол: подсудимый несёт чушь. Продолжаем. У вас есть что сказать в своё оправдание?
– Это просто переписка…
– Адвокат! – обращалась я к воображаемому защитнику. – Ваш клиент вообще понимает, что несёт?
Адвокат (красивый мужчина в дорогом костюме, естественно) разводил руками:
– Ваша честь, мой клиент – идиот. Я отказываюсь от защиты.
– Принято. Подсудимый, приговор: пожизненное изгнание из моей жизни с конфискацией всех носков, трусов и права когда-либо ко мне приближаться. Апелляции не подлежит.
В другой версии фантазий я просто вставала, подходила к нему и очень спокойно, глядя в глаза, говорила:
– Знаешь, милый, есть такая замечательная штука – бумеранг. Когда ты кидаешь дерьмо в других, оно всегда возвращается. Я просто подожду. Посмотрим, как тебе понравится, когда оно прилетит обратно.
И уходила. Медленно, красиво, под музыку. Как в кино.
В самой кровавой версии я, конечно, использовала сковородку. Много сковородок. Целый арсенал сковородок. Я представляла, как жарю на них его оправдания, как переворачиваю его ложь, как нарезаю его измены тонкими ломтиками и подаю к ужину… для него же. Пусть жрёт, что сам наготовил.
Но в реальности я просто слушала. И кивала. И даже пыталась понять.
Знаете, почему мы слушаем этот бред? Потому что мы надеемся. Мы надеемся услышать что-то, что всё объяснит, что сделает боль меньше, что вернёт нам того человека, которого мы любили. Мы ждём чуда. Мы ждём, что он скажет: «Прости, я был дураком, я люблю только тебя, это была ошибка, давай начнём сначала».
И чаще всего он это говорит. Особенно когда его вещи уже летят через забор.
– Я люблю только тебя! – кричал он, пытаясь поймать свою майку в кустах. – Ты самая лучшая! Я всё понял!
Ага. Понял он. Понял, что носков не осталось, что спать негде, что любовница, которая ещё вчера была такой классной, сегодня почему-то не берёт трубку. Тогда включается режим «спасайся, кто может», и женщина, которая его выгнала, вдруг снова становится «самой лучшей».