Екатерина Стрингель – Духи Минска (страница 44)

– Так, а кто теперь будет владельцем «Стрелы»? – Он медленно пил кофе из синей кружки со звездами.

Настя загадочно заулыбалась, тоже отпила кофе, подперла обеими руками подбородок и продолжила:

– Марина Владимировна переоформила акции мужа на себя, и остальные акционеры согласились на то, чтобы она вела все дела «Стрелы». А еще она попросила вернуться работать остальных сотрудников «Стрелы» на очень хорошие условия. Но это еще не все. Марина Владимировна и Анна Николаевна связались с юристом, и он начал процесс возврата дома, который принадлежал их семье по завещанию. Оказалось, что на месте деревни Крупцы сейчас располагается микрорайон Дрозды. Их участок расположен через дорогу от элитного поселка с коттеджами за сотни тысяч долларов. От их дома мало что осталось, но с опытным юристом можно попробовать доказать право владения через суд.

– Это очень круто! А знаешь, что я заметил? – серьезно заговорил Андрей.

– Не-а, говори. – Настя отправила в рот еще один кусочек пирога.

– Очень забавно, что вы почти одновременно смогли вернуть то, что по праву должно принадлежать вам. Ты вернула квартиру, Марина Владимировна – «Стрелу», а ее мама – дом родителей.

– Кстати да, я об этом не подумала. – Она прокручивала эту мысль в голове, удивляясь совпадению. – Здорово, когда есть взгляд со стороны.

– Просто все происходит ровно так, как должно быть, – философски заметил Андрей. – А все случайности вовсе не случайны. И ты большая молодец, что тогда не побоялась вернуться в подвал с призраком.

Андрей вышел из-за стола, мизинцем стер крем от пирога с уголка ее губ, взял за руку, подтянул Настю к себе, обнял и поцеловал.

– Так еще вкуснее.

Анна Николаевна медленно шла под руку с Пантелеем Федоровичем. Они мило беседовали и постоянно шутили друг над другом. За ними шла Марина Владимировна в строгом платье и Настя в голубом сарафане.

Жара немного спала после нескольких дождливых дней, местами на асфальте блестели еще не высохшие лужи, а с деревьев на землю падали крупные капли воды. Солнце светило с самого утра, освещая здания с мокрой штукатуркой.

От влажности у Насти начали закручиваться кончики волос. Но сейчас это меньше всего ее беспокоило. Они вчетвером шли ко входу, издалека рассматривая трехметровую дверь. Над ней висела потертая красная вывеска с надписью «Стрела».

– Как много всего связано с этим местом, правда? – заговорил Пантелей Федорович.

– Даже слишком. – Старческий тремор Анны Николаевны перерос в крупную дрожь. Пантелей заметил это и сильнее прижал ее к себе.

– Здесь закрыто, дверь опечатана, – спокойно сказала Марина. – Когда оформим все документы, сделаем официальное открытие, но будет это еще нескоро. Пока закончится следствие, пока приведем все в порядок. В общем, понадобится месяца три. Ну а пока пройдем через служебную дверь.

Они обогнули здание и вошли через дверь возле рампы. На приемке оказалось темно, Настя, освещая путь фонариком на телефоне, вместе с Мариной Владимировной пошла к выключателю.

– Я бы нашла его и в темноте, но так точно удобнее. – На ее лице сияла улыбка.

Они направились в сторону торгового зала, там тоже зажгли свет. Пантелей Федорович пошел в кулинарный отдел.

– Мариночка, вы ведь будете снова печь ваши фирменные круассаны? – невинно улыбнулся старик. – Я только ради них приезжал в этот магазин. И внуков еще отправлял. Мои любимые были с ветчиной и сыром.

– Конечно, Пантелей Федорович, – будущая директор магазина улыбнулась в ответ. – Как же без круассанов‐то? Я уже договорилась со всеми. Девочки-кондитеры прыгали от радости, когда узнали, кто будет новой заведующей «Стрелы».

– Я бы тоже сейчас попрыгал, если бы не ревматизм проклятый, – отшутился Пантелей. – С утра опять спина стрельнула.

Анна Николаевна ходила между рядов, проводила рукой по полкам, периодически поглядывая на потолок. На высоте четырех метров виднелась выцветшая роспись с виноградной лозой, рогом изобилия и фруктами. Штукатурка с краской сильно потрескалась, местами отошла от основания, но, несмотря на это, потолок смотрелся эффектно.

– Я помню, как художники разрисовывали потолок, – заговорила старушка. – Мне тогда было пять лет. Очень впечатлили высокие леса, на которых лежали художники и водили кистями по потолку. Я приходила каждый день и наблюдала, как появляются все новые и новые детали.

Они еще немного прошлись по залу, осматривая пустые холодильники и витрины, а затем вернулись на склад. Настя остановилась перед спуском в подвал и пристально посмотрела на Анну Николаевну и Пантелея Федоровича. Они стояли, держась за руки, Пантелей переминался с ноги на ногу, а Анна смотрела куда‐то вдаль. Как будто не ей сейчас предстоит спуститься по лестнице в подвал, который много лет снился в кошмарах. Настя подождала еще пару минут, а потом пригласила их жестом вниз.

– Ну что, спустимся? – мягко спросила Настя. – Не волнуйтесь только, мы рядом. Все будет хорошо.

Анна Николаевна перекрестилась и пошла вслед за Настей и Мариной Владимировной. В мрачном, как обычно, подвале не было видно ступенек. Настя снова включила фонарик на телефоне, чтобы осветить путь. Они спустились и остановились, дойдя до середины коридора. У Анны Николаевны начали подкашиваться ноги от волнения, все кинулись ее подхватывать. Потом она вновь твердо встала на ноги.

– Как же сильно все изменилось с момента нашего последнего визита. Да, Пантелей? – Анна повернулась к своему спутнику, он утвердительно кивнул. – Ну что, идем?

Анна Николаевна первая прошла в глубь коридора. Они медленно продвигались вдоль складов, разделочной, «яйцебитни» и других камер. Рефрижераторы были выключены и не издавали ни звука, пахло затхлостью и сыростью. Когда они добрались до нужной камеры, Анна присела на деревянные поддоны возле двери. Те самые, на которых еще недавно лежала ее дочь без сознания.

Настя открыла своим ключом камеру, сняла замок, потянула дверь на себя, включила свет и вошла. С момента прошлого посещения пустые полки камеры брака покрылись тонким слоем пыли, в остальном все оставалось прежним. Настя подошла к дальней стенке камеры, сделала большой вдох и сказала:

– Паша, выходи.

Прошло несколько минут, но ничего не произошло. Настя растерянно оглядывалась по сторонам и начала краснеть от неловкой ситуации.

«После всего, что мы пережили, мог бы и появиться. Нет, я буду рада, если тебе удалось покинуть наш мир, но мы ведь даже не попрощались. Я за это время успела прикипеть к тебе».

Марина Владимировна вошла следом за ней и встала рядом:

– Ну что, он появился уже?

– Нет еще, – растерянно ответила Настя.

– О, господи! – Марина отшатнулась, наступила Насте на ногу и чуть не упала. Она схватилась за край стеллажа и еле удержалась на ногах.

Из стены начал появляться мужской силуэт. Сначала голова и туловище, затем таз и ноги. Его прозрачное тело застыло в воздухе напротив них. Настя уже привыкла к его эффектным появлениям, а вот Марина Владимировна очень сильно впечатлилась и чуть не упала в обморок. Насте пришлось поддерживать ее за плечи, чтобы она не упала опять.

– Как такое возможно? Я сплю, наверное? – Она ущипнула себя за руку. – Ой. Значит, это не сон. Но почему я его вижу? Столько лет ходила в эту камеру и не замечала.

– Могу, конечно, ошибаться, но вы недавно чуть не умерли в этой камере, – заговорил Паша. Марина еще сильнее перепугалась. – Настя рассказывала, что однажды ей чудом удалось избежать смерти, и поэтому она начала видеть меня. Возможно, и вы так же. – Паша говорил очень спокойно и размеренно, чтобы не испугать ее.

На шум пришли Анна Николаевна и Пантелей Федорович. Они тоже вошли в камеру, подошли к перепуганной Марине, но Пашу не заметили.

– У вас все в порядке? Мы услышали крик, – громко спросил Пантелей.

Паша внимательно смотрел на Анну, пытаясь разглядеть каждую ее морщинку, каждую складку. На ее уставшем лице застыло выражение удивления, грусти и разочарования одновременно. Она смотрела в сторону Паши, но как будто бы сквозь него, не замечая.

– Да, сестренка, годы тебя не пощадили, – ахнул Паша. – Я запомнил тебя маленькой милой девочкой. А теперь ты похожа на нашу бабушку Антонину.

Марина Владимировна взяла за руку Анну Николаевну.

– Мама, он тут. Паша. Я вижу его.

Слеза медленно потекла по морщинистой щеке Анны.

– Он говорит, что ты похожа на вашу бабушку Антонину, – продолжила Марина.

– Доча, а какой он сейчас? – Анна Николаевна заулыбалась сквозь слезы.

– Он… прозрачный, – Марина пыталась подобрать слова, плохо скрывая панику внутри себя. – На вид ему около шестнадцати лет, очень худой: кожа да кости. Тебе точно захотелось бы его накормить. Я не уверена, но вроде бы на нем широкий свитер и брюки.

Паша повернулся к Насте и Марине:

– А кто этот старик?

– Это Пантелей Федорович, он тоже был с вами в подвале, – ответила Настя.

– Петеля, что ли? – заулыбался Паша. – Ну конечно! Как я мог забыть о нем? Мне казалось, что они всю жизнь будут не разлей вода. А потом случилась война, бомбардировка, подвал… – Он стал серьезным и повернулся к Насте. – Настя, друг мой, можешь оставить меня с моей сестрой и племянницей наедине?

– Да, конечно. – Настя улыбнулась и направилась к выходу. – Пантелей Федорович, пойдемте со мной, подождем снаружи.