Екатерина Стрелецкая – Ссыльные лекари - Екатерина Стрелецкая (страница 4)

– Есть, где руки помыть?

– Так в избе. Над рукомойником и полью тёпленькой, – засуетилась женщина, открывая дверь.

Первое помещение, в котором я оказалась, напомнила дом старосты. Разве что рукомойник стоял сразу при входе. Вымыв тщательно руки с помощью серовато-коричневого обмылка, прошла вслед за женщиной дальше. Очутившись в огромной комнате, в которой вдоль стен стояло несколько кроватей, я увидела бледного юношу, укрытого почти до самого подбородка одеялом. Судя по вздрагиваниям, его основательно знобило. Дело дрянь. Если простужен, то у меня ведь ни жаропонижающих, ни спазмолитиков, ни антибиотиков, а также ещё кучи всего, что может понадобиться, нет.

– Здравствуйте. На что жалуетесь?

Женщина молча отодвинула край одеяла, а у меня волосы на голове зашевелились. Моему взгляду открылась сильно отёкшее правое предплечье из-за разлившегося под кожей гноя вокруг резаной раны длиной сантиметров двадцать. Дотронувшись до лба юноши, поняла, что температура тела настолько критичная, что до фатала недалеко. Странной была только бледность кожных покровов на лице.

– Ты же сможешь ранку залечить, а то мальчик так страдает... – снова засуетилась женщина, выглядывая у меня из-за плеча.

– Да тут не просто «ранку полечить», её чистить необходимо, потом сильные антибиотики назначить... – гаркнула я в ответ, осторожно исследуя уплотнения вдоль корки.

Юноша застонал и побледнел ещё больше, а потом и вовсе захныкал, пытаясь отдёрнуть руку: – Больно будет, не хочу! Не надо!

Так, теперь окончательно всё стало понятно: «сыночка-корзиночка, цветочек маленький». Соответственно, страх перед возможной болью и убрал все краски с его лица. Плюс «белый» тип лихорадки, отличающийся от обычной «розовой» тем, что происходит сильный спазм сосудов, которые как бы «запирают» жар внутри тела. В пользу этого говорили холодные, почти ледяные ладони юноши. Дело дрянь. Причём, полнейшая. Сомневаюсь, что где-то здесь вообще об антибиотиках слышали, а просто убрать гной и поражённые им ткани ничего не даст. У меня в висках заломило от напряжения.

– А может, без ковыряния в ране обойтись можно? Ну, там пошептать-поплевать, и само пройдёт? – с надеждой в голосе снова обратилась ко мне женщина. – Ты же видишь, что мальчику и так больно.

– Можно. Могу руку отрезать: нету ручки – нет болячки, – цинично процедила я сквозь зубы, прикидывая план действий. – Как раз скоро сознание потеряет, кричать не будет.

– Руку и я сам отрубить могу, – пробасил мужской голос где-то сбоку. – А ты давай, лечи! Сортон и так уже приходил, чтобы его из списков на зерно вычеркнуть, дал время до завтра. Если преставится сынок, то точно на мешок меньше получим.

Я обернулась и увидела сидящего на кровати мужчину, видимо, отца юноши. Однако «высокие» у них тут отношения. С другой стороны, если ресурсы распределяют с учётом взрослого населения, то вполне логично. Шлёпнув по левой руке юношу, отвела её в сторону: – Куда полез?!

В ответ снова раздалось хныканье: – Если корку сковырнуть, само вытечет, не надо меня резать!

– Держи руки подальше от раны, ты уже, судя по всему, доковырялся до такого состояния. Полезешь своими грязными пальцами в рану, разнесёт ещё больше, и умрёшь намного быстрее.

Зря я это сказала, так как позади меня заголосила мать пациента, обливаясь слезами настолько, что моё платье на плече начало промокать. – Мне инструменты нужны, они у меня дома. Есть что-нибудь из снотворного и жаропонижающее?

– Не буду ничего пить, оно горькое! – снова заныл юноша, отползая от меня подальше.

Я уже сто раз пожалела, что нельзя воспользоваться доступной анестезией в виде удара чем-нибудь тяжёлым по голове этого великовозрастного обалдуя. – Если хочешь жить, значит, будешь! Хозяева, так есть что-нибудь в доме из того, о чём я спросила?

Женщина шмыгнула носом и побежала к сеням: – У соседки было! Я мигом!

– Хорошо, несите травы, какие сможете достать. Что-нибудь придумаю. Я пока домой за необходимым схожу.

Хозяин дома грузно протопал в мою сторону, а затем положил свою ручищу мне на плечо: – Я провожу.

Понятно, боится, что сбегу и не вернусь. Ладно, не до споров сейчас: и так время уходит. Вот только что делать без нужных медикаментов под рукой?! Придётся быстро что-то поискать в обнаруженной библиотеке, причём не уверена, что подходящие травы найдутся, если перетряхнуть хорошенько всю деревню. Зима же. В общем, наскоро одевшись, я поспешила к дому. Стоило мне перешагнуть через порог, как позади раздалось: – Хозяйка из тебя так себе. Смотри, сына не погуби, а то быстро расправлюсь.

Вот она, мотивация животворящая! Тьфу!

Глава 5. Сложные люди

– Времени на уборку не было. Простите, а как вас зовут? – обратилась я к мрачному мужчине, следующему за мной по пятам.

– Ридор. А тебе зачем? – недовольно ответил мой спутник.

– Надо же как-то понимать. как обращаться, если понадобиться вас позвать...

– А зачем меня звать? Я сам прихожу. А то ещё порчу какую наведёшь... – буркнул Ридор, продолжая держаться от меня на некотором расстоянии.

– Какую порчу? – я даже сперва не поняла,что он имеет ввиду и при чём тут имя. –Я же не ведьма в конце концов.

– Посмотрим...

Разговор не то чтобы не клеился, а вызывал у меня настороженность настроем мужчины. Ведьма... Почему я ляпнула именно про неё? Ещё и услышанное от матери юноши «пошептать-поплевать»... Бррр... В голове громоздились странные ассоциации от шарлатанок, раскладывающих карты перед хрустальным шаром, до опасных старух, способных уничтожить щелчком пальцев. Причём в моём воображении и те, и другие выглядели совершенно по-разному: начиная от одежды и причёсок, заканчивая речью и манерой поведения. Но что самое странное, понимала обеих. Однако странная шиза меня посетила.

Тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение, я вовремя спохватилась, чтобы придержать падающий на плечи капюшон. Тратить время, чтобы снять шубу не стала, направившись сразу к сундуку, только корзинку с продуктами оставила в сенях, рассудив, что там точно не испортятся, так как температура воздуха была значительно ниже, чем в других помещениях дома. Только откинув тяжёлую крышку, сообразила, что нести-то инструменты не в чем, а металлические коробки весьма ощутимо оттягивали руки. Ещё эта оттепель... Не хватало только случайно поскользнуться и выронить их содержимое на снег. Пришлось пожертвовать одной из сорочек, соорудив из неё узелок.

Я хотела было уже вернуться к пациенту, как ноги сами собой свернули к лестнице и понесли к библиотеке. Взгляд рассеянно блуждал по потемневшим от времени и частого использования корешкам книг и тетрадей. Не то... Снова не то... А вот эта, кажется, подойдёт. Придерживая коленом узелок, я потянулась за одним из справочников, а затем, присев на корточки, начала одной рукой его перелистывать, вглядываясь в изображения трав. На одной из страниц мой глаз зацепился за нарисованное слоевище мха. «Парлебика» – было выведено красивым каллиграфическим почерком. Быстро пробежавшись по тексту, поняла, что это как раз то, что нужно. Сомневаюсь, что сильный антибактериальный эффект будет достигнут, но попытаться стоит. Всё равно шансов, что у кого-нибудь найдётся этот мох, весьма мал.

Сопение Ридора и так отвлекало всё это время, а тут и вовсе стало слишком громким, я бы даже сказала – агрессивным.

– Может, хватит книжки листать, а займёшься лечением Розана?

Ух ты! А ведь подходит имя этой «корзиночке» – такой же капризный, как и цветок: лишний раз не трогайте, от сквозняков оберегайте, зато необходимый полив, влажность и температуру в помещении обеспечьте. Бухтение Ридора я проигнорировала, продолжая листать справочник и отмечать для себя травы, которые могут пригодиться. – А как ваш сын руку порезал?

– В сарай пошёл летний, дурень. На него коса и упала.

– Она что, не была закреплена?

– Зачем? Стоит и стоит. Кто же думал, что Розан туда полезет?

Я, конечно, понимаю, что юноше давно не три года, но хранить вот так тяжёлый и острый инструмент – просто преступно. А если бы в голову острие вонзилось? Это же труп на месте! Ладно, то, что имею дело с невежественными людьми, уже поняла, осталось как-то доступно объяснить им, что придётся делать, чтобы не получить в ответ ещё большее сопротивление, чем, побывав в доме Ридора. Затолкав в узелок справочник, я обратилась к мужчине: – Пойдёмте. Кстати, у вас найдётся что-нибудь покрепче в запасах?

– Что, струсила? Набраться хочешь?

Ммм... Какой красивый закат! Моих глаз. Пришлось свести все объяснения к тому, что потребуется чем-нибудь залить рану для скорейшего заживления. Раскрывать истинное назначение не собиралась. Думаю, что за рассказы об асептике и антисептике ещё больше уверят Ридора в том, что со мной что-то не так и вполне закономерно приведут к беде. Тут бы с собой разобраться, а не на конфликты с местными нарываться.

Ридор спешил, поэтому обратная дорога заняла гораздо меньше времени. Зато к нашему возвращению мать Розана уже ждала нас с целым ворохом сушёных трав, разложенных на полотенце, среди которых я безошибочно опознала три из четырёх, что мне могли понадобиться. Под ворчание отца семейства и закатывание глаз ежесекундно падающего в обморок от страха пациента, вымыла руки, ковш, ступку и пестик. Из двух трав нужно было сделать отвар, чтобы промыть рану после вскрытия корки, остальные растолочь.