Екатерина Стрелецкая – Преданное доверие, или Обитатели заброшенного замка (страница 7)

— Я оставила своё общее имя, чтобы не забывать, кем была…

Так вот она, привязка, которая помогла Тарке сохранить частицу себя!

Луговница тем временем продолжила:

— … Хелвики тоже что-то в этом роде, а Длиннопалый… Когда Старый с Хелвики его нашли умирающим в горах, то у него не было сил даже говорить. Они же дали ему это прозвище, отметив характерную особенность. Так его и называли, пока выхаживали. Представляешь, он так долго сопротивлялся, что Изменённые его попросту выбросили, как бесперспективного. Как сломанную игрушку! Даже с уничтожением возиться не стали. Так вот. Насколько я знаю, Длиннопалого сдали Изменённым свои же. В обмен на обещание не трогать их. Это им, правда, не помогло, их потом всё равно тоже отправили на опыты. Но из-за всего этого Длиннопалый не мог больше слышать своё общее имя. Так и стал откликаться на прозвище.

Не выдержав, я витиевато выругалась на древнеархейском.

— Что? Слишком больно дёрнула? Прости, пожалуйста, я не специально. Постараюсь быть аккуратнее. — Тарка обеспокоенно замерла, внимательно присматриваясь к моим реакциям.

— Нет-нет, ты ни в чём не виновата. Это из-за истории Длиннопалого. Ненавижу предателей! Можешь подтвердить или опровергнуть мою догадку: если ты — луговница, то есть дух полей и лугов, то Длиннопалый, часом, не из древянников?

Тарка кивнув, провела гребнем по распутанной пряди и сняла с зубьев оставшиеся на них волосы:

— Всё правильно. Я из полевых, а он из лесных… А Хелвики у нас вообще болотник. Хах, только где теперь эти лесные… Никого не осталось… Инквизиторы пожгли всех. Ты не думай, я не обвиняю… Ты бы видела, в каких страшилищ древянников из родного леса Длиннопалого превратили! Бр-р-р… Впрочем, так им и надо! Это же какими сволочами надо быть, чтобы предать своего⁈ Тем более такого, как Длиннопалый…

В этом я была абсолютно согласна с Таркой. Насколько мне удалось изучить Длиннопалого, который даже будучи Изменённым, проявлял тактичность, безобиднее существа не встречала. Не говоря уже о его душевных качествах.

— У меня, кажется, всё… — Тарка в последний раз провела гребнем по моим волосам и отползла на коленках в сторону, чтобы полюбоваться результатом своих трудов.

Пропустив гладкие пряди между пальцев, я удивлённо спросила:

— Как ты это сделала? Они же были совершенно безнадёжны!

Тарка лишь пожала плечами, почёсывая носовую кость левой рукой:

— Сама поражена. Похоже, что навыки я не растеряла. Знаешь, сколько раз я раньше вытаскивала репьи из волос? У-у-у… Молодняк любил так подшутить над старшими.

— Спасибо огромное. У тебя действительно волшебные ручки!

— Да не стоит. Сама радуюсь, — Тарка смущённо поковыряла пальчиком подол своего балахона.

Забывшись, я потянулась, чтобы заплести косу, но в боку опять заныло.

— Раз уж я начала возиться с твоими волосами, мне и заканчивать! — торжественно заявила луговница, копаясь в шкатулке. — И, если честно, то мне не хотелось бы, чтобы у тебя опять швы разошлись. Мейрин, ты бы слышала, как тогда ругался Длиннопалый, сводя края ран!

— Сейчас не разойдутся, — я попыталась было возразить, но поняла, что спорить бесполезно. — Их же нитками крепко-накрепко соединили!

Тарка прыснула в кулачок:

— Ага, моими. Разноцветными. Для рукоделия. Ничего так, весёленько вышло, я видела.

В итоге мы обе расхохотались, как сумасшедшие. Тарка вытащила какой-то флакончик, капнула из него себе на ладошки и, растёрев жидкость между ними, запустила пальцы прямо у корней моих волос. Мягко помассировав голову, луговница снова расчесала волосы и принялась плести косы. Пока она «колдовала» над моей головой, я едва не начала мурлыкать от удовольствия, как кошка. У всех магов с самого рождения кожа на голове очень чувствительная, поэтому одарённые и не позволяют к ней прикасаться кому попало — легко так можно и головную боль получить. Причём в прямом смысле слова. Слишком ярко ощущалась в такие моменты энергетика касающегося. И не всегда она была благотворной.

Закрепив кончики каждой косы при помощи зажимов, Тарка сосредоточенно рылась в лентах, выбирая подходящие.

— Выберу, пожалуй, серебристые. К твоим глазам подходят. Они у тебя очень интересного оттенка. Обычно рыжие маги либо кареглазые, либо зеленоглазые, а у тебя они почему-то серые. Но, как я успела заметить, в зависимости от состояния или настроения, могут быть меняться от светло-серого, практически прозрачного, до очень насыщенного, ртутного.

Стоило Тарке завязать последний узел, как в комнату вошёл Длиннопалый с подносом в руках.

— О, наши девушки решили навести красоту. Так действительно намного лучше.

Довольная Тарка убрала все свои «сокровища» обратно в шкатулку, но не стала уносить, а поставила на столик:

— Мейрин, пусть она останется у тебя. Мне-то уже её содержимое давно ни к чему.

Длиннопалый поставил поднос рядом со шкатулкой и снял полотенце. По комнате тут же разнёсся умопомрачительный запах мясного бульона.

— Тарка, кажется, я кое-что забыл. Ты можешь спуститься во внутренний дворик и нарвать немного укропа? — Длиннопалый повернулся в сторону луговницы, показав рукой на горшочек с супом.

— А? — не поняла Тарка.

— Принеси, пожалуйста, пучок укропа, только сполоснуть водой не забудь, — очень медленно и максимально чётко повторил Длиннопалый.

Тарка кивнула и выбежала из комнаты. Проверив, что в коридоре никого нет, Длиннопалый плотно закрыл дверь и, устало вздохнув, присел рядом со мной.

Глава 9

Вечер откровений

— Рассказывай. Что у вас здесь произошло? Я еле смог удержать Кайла, когда он услышал, как Тарка плачет. До сих пор порывается оторвать тебе голову. Боюсь, что в данный момент Энр уже спелёнывает его цепями…

Скрывать мне особо было нечего, но и полностью пересказать наш разговор с Таркой я не могла. Поэтому решила ограничиться общими фразами, надеясь, что всё будет понято верно.

— Это личное, Длиннопалый. У нас просто произошёл доверительный разговор весьма личного характера. Не могу рассказать подробности — дала Тарке слово, что всё останется между нами и я никогда не использую услышанное ей во вред.

— И на этом спасибо, — едва сдерживая негодование, тихо произнёс Длиннопалый. — Но, боюсь, что с Кайлом тебе всё-таки придётся побеседовать. Он очень зол. Я, наверное, тоже. Но по другому поводу. — Что-то ещё произошло?

— Ну как сказать… Если не обращать внимания на твой весьма бледный вид и трясущиеся руки, то — ничего. Мейрин, я же просил особо не напрягаться и если почувствуешь себя плохо, то немедленно меня звать. — Длиннопалый дотронулся до моей девушки и покачал головой.

— Может, посчитаем, что я просто перенервничала? — осторожно предложила я, пытаясь представить размер грядущих неприятностей.

— Хорошая попытка, но — нет. Зачем ты так активно двигалась, Мейрин, что потревожила швы? Знаешь же, что у тебя из-за последствий воздействия яда плохо идёт заживление. Боюсь, что теперь процесс растянется ещё на некоторое время. Но более точно смогу сказать только после осмотра.

— Не могла я тебя тогда позвать. Мне нужно было Тарку успокоить. К тому же боялась, что если войдёт кто-то, то она может внутренне «закрыться» и станет ещё хуже. Для неё хуже, понимаешь? А потом как-то всё само наладилось, мы увлеклись, и я уже не обратила внимание, что самочувствие ухудшилось.

Мне показалось, что если бы у Длиннопалого были глаза, он бы их сейчас картинно закатил.

— Суп всё равно ещё слишком горячий, давай пока швы проверю, — смилостивился Длиннопалый, накрывая поднос полотенцем, затем убрал из-под моей спины подушки и спустил одеяло чуть ниже талии. Практически невесомыми прикосновениями древянник аккуратно размотал бинты.

Наблюдая за его движениями, я в очередной раз поразилась, как при всей своей «деревянности» он старается бережно всё исполнить. Интересно, где Длиннопалый научился всем этим лекарским премудростям? Даже руки обработал из флакона, стоящего всё на том же столике. Да и насколько сумела разглядеть ранее, швы были наложены очень аккуратно. Ожидая результатов осмотра, я от волнения закусила нижнюю губу.

— Честно говоря, я переживал, что всё будет гораздо хуже. Швы и кожа выглядят вполне сносно, — задумчиво пробормотал Длиннопалый.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Во-первых, я не привыкла «растягивать удовольствие» в плане лечения, во-вторых, очень не хотелось огорчать Длиннопалого.

Намазав швы какой-то густой мазью из небольшой банки, он закрыл их специальной салфеткой и снова наложил повязку.

— Я сейчас снова тебя немного приподниму, но постарайся в течение ближайших суток обеспечить максимальный покой хотя бы правой стороне тела. Тарку я тоже попрошу особо не прыгать по кровати. Хотя даже не знаю, у какого варианта больше шансов оказаться выше нуля. — Длиннопалый грустно махнул рукой и принялся перебирать флаконы и пузырьки на столе.

— Я постараюсь. Честно. Мне самой неудобно, что свалилась, как снег, на ваши головы, и столько времени напрягаю. Не привыкла быть обузой.

Длиннопалый даже замер на мгновение с банкой в руках:

— Не говори глупостей, Мейрин. Да, твоё ночное появление в замке оказалось весьма неожиданным, но ты была ранена и нуждалась в помощи. И сейчас нуждаешься. Даже не пытайся этого отрицать. Ты не обуза. Скорее, наоборот. Скажем так: ты разбавила своим появлением наши весьма однообразные будни. И прошу меня простить, если случайно обидел тебя. Когда сказал, что зол, то в первую очередь имел скорее себя, чем тебя. Видишь ли, мои знания и умения в лекарском деле достаточно ограничены, но пока мне их хватает. Я очень боюсь, что если тебе вдруг станет хуже, то уже ничем помочь не смогу. Видеть, как умирают на твоих глазах, а ты не в силах что-либо сделать — тяжело. Однажды уже пережил это. Больше не хочу. Пусть внешне я весь деревянный, но, как оказалось, внутри до сих пор живой. Ты воскресила во мне давно забытые эмоции, страхи. Но и радости — тоже.