Екатерина Стрелецкая – Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена (страница 68)

Сжав кулаки от бессилия, я повернулась к бывшему мужу: – Хочу видеть королевский указ.

Ойген надменно ухмыльнулся и демонстративно медленно развернул бумагу, после чего на вытянутых руках предъявил мне. Увы, никакой ошибки не было: король действительно отменил наш развод, указав в качестве причины отсутствие Его согласия, как старшего свидетеля и инициатора церемонии. Даже если бумаг, подтверждающих этот факт, нет, то ничего не мешало составить задним числом – на всё воля Его Величества.

– Но как же твой брак с Линдой? Двоежёнство в Бронхедже запрещено.

Ох, как после моих речей перекосило Ойгена! – Его тоже аннулировали и заставили меня не только вернуть приданое, но и выплатить баснословную сумму не только Линде, но и её семье в качестве компенсации! Это всё из-за тебя, Кристин! Лучше бы ты сдохла тогда, при падении с лестницы!

Как же ты близок к истине, «милый», даже не представляешь насколько. Вот только правды ты никогда не узнаешь.

– Если моё общество настолько тебе омерзительно, может, оставим как есть? Ты уедешь в поместье Майеров, а мы с дочерью останемся здесь. Никто никому не станет мозолить глаза и раздражать. Если потребуется где-нибудь появиться вместе, то приеду.

– Да как ты не понимаешь?! Мне нужен наследник! – рявкнул этот негодяй, да так, что глаза кровью налились.

– И ты так уверен, что я смогу его тебе родить? Сам ведь знаешь, что говорили лекари все эти годы после того, как родилась Софи!

Ойген резко схватил меня за руку и притянул к себе: – Не сумеешь ты, всегда найдётся другая, более здоровая и плодовитая! Причём быстрее, чем ты думаешь!

От шипения бывшего мужа и плача Софи мне окончательно поплохело. Эта одержимость наследником окончательно сделала из Ойгена натурального психа. А нехорошие предчувствия, что как только он заполучит желаемое, то от меня наверняка избавятся, добили.

– Хочешь выдать своего ублюдка за нашего совместного? Ты это задумал?

– Надо же... А ты не такая идиотка, какой казалась. Так что не глупи: глядишь, проживёшь подольше! А теперь собирайся и без глупостей! Через час-два уже приедет карета. И помни: один неверный шаг, и девчонке придётся туго!

– Дайте хоть одеть ребёнка или собираетесь везти прямо в одной ночной сорочке?

– Йенс, Олаф, глаз с неё не спускать до тех пор, пока я не вернусь! – Ойген грубо оттолкнул меня, а затем сунул королевский указ за пазуху и направился к выходу из охотничьего домика. – Впрочем... Олаф, налови-ка побольше рыбы из этого чудесного озера: деньги лишними не будут, да и моей семье она на пользу пойдёт.

Мразь, просто мразь! Йенс так и не отдал мне Софи, протопав вместе с ней до спальни. Мне едва удалось его убедить в том, что мытьё и переодевание маленькой девочки – это не то зрелище, которое стоит видеть взрослому мужчине. Скрипя зубами, этот здоровяк всё-таки согласился, а я быстро закрыла за ним дверь и обняла Софи.

– Не бойся, солнышко, мама рядом. Я не позволю, чтобы с тобой сделали что-нибудь плохое.

Мне потребовалось немало времени, чтобы успокоить испуганную дочь. Зато, пользуясь возможностью, успела одной рукой быстро набросать письмо для Вильгельма, в которой вкратце объяснила причину своего отъезда, а также упомянула про расписки, которыми может шантажировать его Ойген. Пока чернила сохли, положила бумагу на шкаф, а сама вышла из комнаты.

– Мне нужна горячая вода и лохань... Не нужно было вам «настолько» пугать ребёнка.

Мужчина брезгливо поморщился, но к Софи подходить не стал, проследовал за мной на кухню. Естественно, ничего такого не было, мне просто нужен был предлог, чтобы успеть написать ещё одно письмо, но уже для Марго. На кухне Йенс зорко следил за каждым моим действием, так что пришлось исхитриться, дабы незаметно замотать в полотенце несколько пузырьков, полученных от аптекарей. Объёмы там, конечно, были небольшие, но даже такие пригодиться могут. Пока дочь плескалась на дне лохани, пытаясь поймать ускользающий кусочек мыла, я аккуратно написала два прошения, а потом отрезала прядь своих волос и небольшой локон у Софи. Не факт, что удастся провернуть мою задумку, но попытаться стоит. Тщательно сложив оба письма так, чтобы они влезли в тайник, я ополоснула дочь и одела.

Стоило нам показаться на пороге, как дочь у меня снова забрали и напомнили, что время, данное на сборы, скоро истечёт.

– Нужно дверь на место поставить, иначе любой легко проникнет в дом и обчистит его. Не думаю, что барону Майеру это понравится.

Йенс был крайне недоволен, что из него пытаются сделать плотника, однако забрал инструменты. Софи при этом он усадил так, чтобы мне не удалось до неё добраться. А мне именно это и было нужно. Взяв пустую корзинку, я вышла на улицу и начала снимать сушившееся на верёвках бельё. Улучив момент, вытащила из-за корсета письма и сунула в тайник. Ни Йенс, ни Олаф ничего не видели, так как я находилась вне поля их зрения. Судя по ругани второго подручного Ойгена, доносящейся с озера, рыба ни в какую не хотела ловиться. Ну хоть в чём-то мой бывший муж потерпит фиаско. Хотя боюсь, прикажет рыбакам из Хофа заняться сипринами уже после нашего отъезда.

Вещей у нас Софи было не так много, я дольше убирала продукты, чтобы не испортились, а просто замёрзли, в погреб. Разводить огонь, чтобы сжечь лишнее, Йенс запретил. Сам отъезд напомнил тот, когда уезжала из поместья Майеров: Ойген переворошил все вещи, благо под юбку ко мне не полез, да и в аквариум к риукину – тоже.

– А где деньги, Кристина?!

Изобразив невинное выражение лица, я поинтресовалась: – Какие?

– Ты же продавала рыбу, даже Его Величество это подтвердил!

– Нет ничего. Отдавала долги тем, кто помог очистить озеро.

Осыпая меня проклятьями, Ойген скомандовал погрузиться в лодку, а сам вскочил на своего жеребца и отправился берегом. К сожалению, а может быть и, к счастью, карета не могла проехать вдоль озера из-за особенностей береговой линии, мелких кустарников и другой растительности. Это пешком или верхом на лошади легко добраться до охотничьего домика.

– Только ты не обольщайся, жё-нуш-ка, остановок не будет, чтобы ты никаких фортелей не выкинула, – предупредил Ойген, когда вещи перенесли в карету, а мы с Софи разместились на сиденье.

Глава 77. Как снежный ком

Если я до этого думала, что дорога от поместья Майеров до охотничьего домика была похожа на ад, то после обратной резко пересмотрела своё мнение. Ойген торопился так, словно за ним черти гнались, и причину этой спешки мне выяснить, к сожалению, не удалось. Вначале я думала, что всё дело в желании бывшего мужа изолировать меня от внешних контактов, но здесь явно было что-то другое. Даже во время коротких вынужденных остановок, он заметно нервничал и подгонял как меня, так и Софи. Хорошо его природная брезгливость победила, когда я в красках расписала, во что превратится карета изнутри, если кучер не сбавит скорость, и нам не дадут возможности «прогуляться до кустов». Но всё это было крайне странно.

За время пути я пыталась просчитать варианты, как действовать дальше, но всё упиралось в Софи. Увы, пришлось признать, что она – моя «ахиллесова пята», удобный инструмент для манипуляций, которым уже успешно воспользовался Ойген. Что бы я ни сделала, пострадать может моя дочь. Нужно хоть как-то вывести её из игры! Тонкость, которая меня не на шутку тревожила – это то, что король отменил наш развод, но о признании Софи юридически дочерью Ойгена не было. Таким образом, её положение было где-то на уровне бастарда, и вероятность отсылки в какой-нибудь монастырь или приют была весьма высока. Если бы Марго согласилась ввязаться в авантюру, которую я ей предложила, это серьёзно облегчило ситуацию и развязало руки. Увы, связаться с ней теперь нет никакой возможности, а когда обнаружат мои письма в тайнике, и то загадка, ведь Герт только накануне приезда Ойгена привозил продукты, следовательно, появится снова лишь дня через три-четыре. А у Вильгельма какая-то крупная сделка в городе, и отсутствовать он будет около недели, так как требуется длительное согласование со второй стороной всех нюансов.

Когда впереди показалась дорога, ведущая к поместью Майеров, мы с Софи были измотаны настолько, что едва могли сидеть. Про ровно вообще не говорю, ибо корсет впился в мои бока, словно хотел отслоить мясо от костей на каждой кочке или ухабе. Но мне пришлось сцепить зубы и собраться, так как впереди нас наверняка ждала «радушная встреча» с «вновь приобретёнными» родственниками. Будь моя воля – собственноручно насыпала бы яду в чашку каждому за все их предыдущие заслуги. Вот только болтаться на виселице не хотелось, ибо жизнь хоть и сложна, но многогранна и интересна. И мне есть ради кого жить.

– Ну, здравствуй, Кристина, – радостно прошипела Доротея, стоило нам только выйти из кареты. – Ойген, ты посмотри, в какую корову превратилась твоя жена за эти месяцы!

Позади свекрови глумливо захихикали Айталь, Эрсель и Лойза, подурневшие за время моего отсутствия ещё больше, хотя вот кто-кто как сыр в масле катался, а не выживал все эти месяцы. Окажись каждая из них в охотничьем домике в тех же условиях, что и я, уже через несколько дней начали молить о пощаде.

На слова своей матери Ойген ничего не ответил, процедив, чтобы та вела себя посдержаннее. Это было удивительно, ведь до этого он всецело соглашался с мнением Доротеи и поддерживал все её решения. Что же, выходит, моя персона имеет для него некую ценность и даже не в том ключе, о котором тогда проболтался, когда речь зашла о наследнике. Этим однозначно стоит воспользоваться и разузнать, в чём дело. Не просто же так король отменил наш развод, вопрос только в том, было ли его целью сохранение Зауберерского озера во владении Ойгена или, как мы предположили с Марго, вопрос в моём даре.