Екатерина Соловьева – Вечерняя звезда (страница 21)

– Куда ты ехала-то?

– К Доральду Сивому.

– К Доральду? – удивилась она. – На что он тебе сдался? Жадный как… И сравнить не с кем. Снега зимой не выпросишь.

– Ну, понимаешь… Длинная история.

– Люблю истории. До Сивого далеко, скоро солнце сядет. Заблудишься, и Лось, опять же. Давай ко мне. Взять с тебя нечего, но я же разбойница, просто так отпустить не могу – не положено. Расплатишься историей.

Меня посадили на лошадь за самым тощим разбойником. Дорожный кошмар продолжился. Если первую серию – «Карету» – я назвала слишком нервной, беру свои слова назад: это было милое семейное кино. Зато вторая серия – «Верхом» – стала настоящим триллером! С ароматом моего соседа по лошади в качестве спецэффекта. Нужно будет подбросить этому миру идею дезодоранта.

Разбойничье логово впечатляло: просторный, добротно отделанный дом в лесу за высоким забором. Территория была чистая, ухоженная, подчинённые вели себя с хозяйкой почтительно, на глаза старались не лезть, её указания выполняли неукоснительно, без возражений. Больше это походило на хорошо организованную заставу, чем на бандитскую малину. А внутри – на дворец. Всё сияло: натёртый паркет, серебро канделябров, зеркала, фарфор. Разбойники неслышно передвигались в войлочных тапочках.

Мы присели у камина на втором этаже – в её личных апартаментах. Нам принесли по чашке напитка, похожего на шоколад. Кофе, по-видимому, тут не знали. Прихромал толстый повар в белой куртке с меню ужина. Разбойница что-то вычёркивала, писала. Наконец он ушёл.

– Ну, теперь, – она вытянула ноги, – давай свою историю.

Я рассказала ей о Вольфраме, потом о себе, о маме и папе.

В маленькую столовую принесли ужин на двоих, зажгли свечи. Она тоже говорила – о детстве, о жестокой и требовательной матери, о равнодушном бессовестном отце, о непонимании, о своих разбойниках. Мы дружно плакали. По сути, разбойница осталась одна в тринадцать лет. Ей хватило ума и воли удержать банду матери, погибшей в очередном рейде, и похитить по дороге в королевскую тюрьму опального университетского профессора, который между её набегами на караваны и усадьбы учил своеобразную студентку языку, математике, ботанике, астрономии и истории, а также манерам, приохотил к чтению, давал уроки живописи. И теперь обязательным условием вступления в ряды её головорезов была грамотность и хотя бы минимальный кругозор.

– Если он мезонин от мажордома не отличает… какой из него разбойник? Как я его на дело пошлю: «Иди, пограбь в такой штуке, которая торчит над крышей»?

Да уж… Люсе Окуловой трудоустройство в её банду точно не грозило.

Разбойница мечтала встретить прекрасного благородного мужчину и выйти за него замуж в платье с юбкой в форме распустившейся розы.

Она поделилась своей сокровенной мечтой во время совместного купания в тёплой ванне размером с бассейн. Горели свечи, за окном пели ночные птицы.

– Здорово тут! – От лёгкого вина голова у меня немного кружилась.

– Иногда за день так умаешься, не то что ванну принять, сапоги снять сил нет!

Как я её понимала!..

Уснули мы только под утро, на её огромной кровати, утонув в перине, пышных подушках и кружеве постельного белья.

– Оставила бы тебя здесь, – сказала она за завтраком, – ты бы скрасила мою жизнь. Тяжело одной с толпой мужиков, а что делать, работа. Но ты должна спасти своего Вольфрама. Иначе – зачем жить?

Она так лаконично и чётко сформулировала аргумент в пользу моего отчаянного поступка! Как даже я не смогла. Потом надела мне на шею тонкую золотую цепочку с подвеской в виде маленького ключика.

– Теперь смело путешествуй, наши тебя не тронут. Даже Лось. Все знают: со мной шутить – себе дороже.

– А почему он Лось-то?

– Ему однажды настоящий лосяра засветил рогами и копытами, насилу откачали. С тех пор сипит.

– Куда засветил?

– Никто не говорит. Но, сплетничают, всего изукрасил и по голове приложил – характер у него окончательно испортился. А рожа и была – страшнее не найдёшь. Сватался ко мне. Давай, мол, банды объединим, станем вместе разбойничать. «Сам чёрт будет нам не брат». Ага, он будет мне муж.

– Отказала?

– Конечно! Я таких уродов в штат не беру, а не то что на соседнюю подушку. Проснёшься утром… Брр! Ужас. – Она передёрнулась. – И совершенно необразованный. Письма пишет с ошибками. «Преглашаю на общый розбой с паследующим абедом». Как тебе? Я нормального хочу, а не этого… представителя фауны. И ведь всех отвадил, скотина! Севернее нас Сокол промышлял, баронский бастард. Собой – картинка. И галантный, одуреть! Всегда побрит, в отглаженной рубашечке, сапоги начищены. А Лось… – Она шмыгнула носом.

– Убил?!

– Нет. Он же не совсем кретин.

– Угрожал?

– Что ты! Сокола не запугаешь. Хуже. На слезу взял: люблю, говорит, дышать без неё не могу! Не сплю, не ем, теряю вес, смысл жизни и нить судьбы. Рыдал как подружка невесты у алтаря. Специально в город ездил, студента пьяного у кабака отловил, тот насочинял ему этой белиберды. «У нас возвышенные отношения». Сук я бы ему возвышенный в лесу нашла! Сокол уступил. Дворянская кровь – ничего не попишешь. Слушай, у твоего Вольфрама друзья же были? Ну, до проклятия. Принцы, графы?

– Скорее всего. Я не спрашивала.

– Может, познакомишь с кем, когда найдёшь его?

– С удовольствием, – улыбнулась я, а она вдруг сникла:

– Хотя… зачем им разбойница…

Я вспомнила Бэллу. Да уж, разбойниц им своих хватает.

– Незачем, а верная подруга и хорошая хозяйка, думаю, кому-нибудь точно нужна. К тому же красивая, умная и с чувством юмора.

Она залилась румянцем. И дала мешочек с деньгами.

– Доральд без монет на порог не пустит, сквалыга. Держи. Много не могу, жалованье на носу. Ребята тебя до него проводят. Будет выпендриваться – покажешь ключ, притухнет. И вот, ещё, – она сунула мне аккуратный сверток. – Туфель твоего размера у меня нет, но, когда пойдёшь спасать чудовище, надень нарядное платье. Это же такая волнующая встреча!.. Ой! – Она подняла глаза к небу и прикусила пухлую губку. – Сейчас расплáчусь.

С утра накрапывал тёплый дождик, но к нашему отъезду небо расчистилось. Разбойница на прощание помахала нам широкополой шляпой.

Через час из-за густых деревьев на повороте выехал Лось с группой сопровождения. Я выставила перед собой ключик, как герой фильма ужасов выставляет крест перед вампирами. Эффект был примерно такой же: Лось не обратил на него никакого внимания.

– Да знаю, – просипел он, моргнув подручному.

Я заметила, что у того перебинтованы обе кисти. «Банзай вам, шаромыжники!» – ехидно подумала я.

Перебинтованный кинул в нашу сторону рюкзак. Один из моих телохранителей ловко поймал его.

– Мы – благородные разбойники, – продолжил Лось. – Своих не грабим.

Интересная трактовка.

– Но, это… Браслет с часами мы… реквиди… рекви-зи…ро-вали. Для вашей же пользы. Есть подозрение, что в нём скрыта чёрная магия.

Ну конечно.

– В общем… Мы поехали.

Я снова была с тёмными очками и с ножом.

Судя по тому, как нас встретила стража на въездных воротах, разбойница завоевала авторитет не только в своём кругу.

Мы пересекли весь город, выглядевший декорацией к кинокартине «Золушка» сорок седьмого года в цвете, и остановились у перекошенной развалюхи на окраине. Боже! Отдав строительному бизнесу одиннадцать (считая с институтом) лет жизни, компетентно заявляю: причина, по которой это сооружение ещё не рассыпалось, могла быть исключительно магической. Я боялась подняться на крыльцо. О том, чтобы взяться за перила, не было речи.

На мой стук никто не ответил. Открывая дверь, я думала, что дом сейчас сложится, погребая под грудой трухлявых досок и мусора все мои надежды. Но он не сложился.

Внутри было не лучше, чем снаружи. Такая же вопиющая нищета и разруха: щелястый некрашеный пол с креном в десять градусов, кривой замызганный стол в окружении колченогих табуреток, накрытый ветошью топчан, потолок, норовящий свалиться на голову, а вместо штор на окнах – драные тряпки. И неидентифицируемый хлам в каждом углу.

Здесь живёт волшебник?! Занавеску бы целую себе наколдовал!

– Кто вы такие? – раздался скрипучий голос, и от облезлой стены отделилась серая до пят рубаха, залатанная вдоль и поперёк, а в ней – долговязый тощий человечек. Лет за… непонятно, за сколько. Бледный, с седыми волосами по грудь и тревожно рыскающими глазками. – Воры?!

Ага, воры. Пыль воровать пришли.

– Уважаемая, – обратился ко мне разбойник, – мы больше не нужны? Мы тогда пойдём? Кобыла ваша во дворе привязана. Как дела закончите, хлопните по крупу четыре раза, три длинных и один короткий, она сама домой вернётся. Заговорённая.

– Спасибо. Передавайте привет госпоже разбойнице.

– Чем могу быть полезен? – пафосно спросил хозяин, с позволения сказать, дома, сложив на груди ручки и отставив ножку в дырявом носке.

– Вы, сударь, Доральд Сивый?

Тот с достоинством кивнул.

– Вас рекомендовала многоуважаемая графиня Стацци, тёща принца Адама.

Доральд при упоминании графини смягчился, пафос с него частично слетел, а нервные глазки подёрнулись влагой.