Екатерина Соловьева – Избранник Смерти (страница 12)

– Господин певец, я рад, что не ошибся в вас, – улыбка Продавца получилась холодной, не затрагивающей серых жестоких глаз. Он взял со стола два мешочка и по очереди кинул их Крису. Весили они достаточно. Больше, чем обычно платят за такие задания. – Надеюсь, этого хватит.

– Вполне, – ответил Кристиан.

– Тогда не смею вас задерживать, – вежливо намекнул Гредсон.

У самого Криса не было желания находиться здесь ни минутой дольше, так что он просто кивнул. Продавец радости потерял к нему интерес и уже перевел внимание на дочь. Крис тоже посмотрел на Николь, но она стояла тихо, опустив взгляд в пол. Ни одной причины оставаться в этой комнате у него не было.

Кристиан развернулся и зашагал к двери, но у самого выхода резко остановился. Знакомое чувство разлилось по телу, предупреждая и ограждая одновременно. Это чувство боролось с недоверием, пока Кристиан вглядывался в темные углы кабинета Стивена Гредсона. Он напрягся, ожидая появления незваных гостей, но никого не было. Чувство угрозы неприятным облаком нависло над комнатой, однако ничего не происходило. В кабинете находились они трое: Продавец радости, Кристиан и Николь.

– Что-то не так, господин певец? – учтиво поинтересовался Гредсон, внимательно следя за заминкой. Его серые глаза улавливали каждое незначительное изменение в поведении Криса. Хозяин никакой опасности не чувствовал, расслабленно сидя в кресле.

– Нет, – ответил Кристиан, выходя из кабинета и закрывая за собой дверь. Не сделав ни шага, он замер перед закрытой комнатой, не понимая, что ему теперь делать.

Крис солгал. Он отчетливо слышал легкую мелодию, что настигла его у самого выхода.

Ее песню.

Песню Николь.

Только оказавшись за воротами дома, Крис со злостью пнул железный столб, словно тот был в чем-то виноват. Всю дорогу до выхода его взглядом провожал помощник Гредсона. Кристиану этот взгляд показался разочарованным. Скорее всего, игра его воображения, ведь чем мог он разочаровать и этого человека?

Сейчас Кристиан жалел, что Госпожа Смерть наделила своим даром именно его. Как бы ему хотелось не предаваться сомнениям, стоя перед этим домом. Не слышать той мелодии, которая до сих пор раздавалась в его голове. Он стоял, плотно сжав зубы и закинув голову назад.

Ночь выдалась темной и холодной, заставляя дыхание вырываться изо рта облачками пара. Туман – извечный спутник ночного Артона – искажал окружающие объекты, создавая впечатление, будто кто-то притаился во тьме и наблюдал. От этого ощущения становилось не по себе. Кожу слегка пощипывало, а ледяной ветер пытался забраться под плащ. Крис все еще стоял с закрытыми глазами. Чего он ждал? Может быть, того, что в доме Продавца радости поднимут тревогу? Но нужно быть очень глупым, чтобы не сложить одно к одному и не понять, что именно происходит за дверью.

Кристиан открыл глаза и пошел не оборачиваясь.

– Он что, убил собственную дочь? – недоверчиво спросил Майки, когда на следующий день они встретились в баре за их любимым столиком.

– Я слышал ее песню, Майк, – снова повторил Крис, устало проводя пальцами по переносице. Из-за случившегося он не спал всю ночь и чувствовал себя не лучшим образом. – Но лично ее смерть не видел.

– Но ты ведь не знаешь наверняка, – с надеждой в голосе произнес друг, хотя они оба знали, что тот, чью песню слышали певцы Смерти, не оставался в живых. Госпожа Смерть уже заявила права на их души.

Они замолчали. Неприятный осадок от случившегося остался на душе у обоих. Конечно, они не были близки с Николь, но провели вместе почти неделю. Да и факт того, что они собственноручно привели девушку к человеку, ставшему ее убийцей, был неприятным. Они жили в жестоком мире, где каждый отвечал только за себя. Мире, где настоящие ценности теряли свою значимость, уступая место мелочи. Здесь отец мог убить собственную дочь, а сестра – родного брата, и если у тебя есть золото и власть, то наказания можно не ждать.

– Это не наша вина, Крис, – тихо сказал Майки. Хоть он вернулся в столицу, надел новую сапфировую жилетку, заказанную у лучшего портного, но выглядел несчастным. – Вина лежит только на Продавце радости. Мы с тобой считали, что совершаем хороший поступок, возвращая ее домой.

– А привели на смерть, – ответил Кристиан, впервые озвучивая эту неприятную правду.

Они снова замолчали. Произошедшего не изменить. Им остается жить с этим знанием и с этой виной.

Когда пришло время прощаться, Кристиан отправился домой, а Майки, скорее всего, в игорный дом. Проиграет все, что сумел заработать, чтобы еще больше расстроиться. В этом весь Майк: если тебе плохо, то сделай все возможное, чтобы стало еще хуже.

Кристиан жил в большом двухэтажном доме на одной из улиц, примыкавших к центральной площади. Дважды в неделю сюда приходила Нэйла – женщина, которая закупала продукты и приводила домашние дела в порядок. Крис мог не жить тут месяцами, но дом всегда держал в чистоте и со всем необходимым для жизни. Он никогда не предупреждал Нэйлу о своем возвращении, потому что и сам порой не знал, когда это произойдет.

Войдя в дом, Крис отметил, что в нем царил идеальный порядок. Поднявшись на второй этаж, он разделся и упал на свою кровать. Вчера ему так и не удалось уснуть. Пришел домой, помылся, сменил одежду, но не спал. Вот и сегодня Кристиан оказался таким уставшим и вымотанным, что без сил лежал на кровати и думал. Он размышлял о том, почему не отпустил Николь, когда она его об этом просила. Что бы он потерял? Деньги? Так у него их хватит на три жизни вперед. Если бы этот заказ был не от Гредсона, тогда все могло бы сложиться по-другому. Еще мучил вопрос, почему он ничего не сделал уже в доме, когда услышал песню? А что он мог сделать? Песня Николь уже прозвучала, Смерть уже выбрала ее душу в качестве своего дара.

Кристиан ворочался всю ночь, обессилев и провалившись в сон только под самое утро. Ему что-то снилось, только он никак не мог вспомнить, что именно, но чувства были крайне неприятные.

Комнату заливал солнечный свет, когда Крис окончательно проснулся и пытался привести мысли в порядок. Получалось плохо. Аппетита не было, но нужно было съесть хоть что-нибудь. Кристиан заварил мятный чай, как раздался стук в дверь.

На пороге стоял Майки. Вид у него был еще хуже, чем у Кристиана. Тот молча отошел, впуская друга.

– Неудачный день? – спросил Кристиан с сочувствием.

– Скорее ночь, – ответил Майки, идя на кухню. Он устало опустился на стул и без разрешения отпил большой глоток из кружки Криса. – Напьемся?

Кристиан без удивления наблюдал, как Майк откуда-то из своих карманов достал бутылку и помахал ею. Это казалось неплохой идеей.

Они провели целый день в болтовне о пустяках и воспоминаниях о старых приключениях, опустошив не только бутылку, принесенную Майки, но и запасы Кристиана. Сколько было выпито, страшно даже предположить. Что именно хотелось залить этим алкоголем, никто ответить не смог бы. Крис хотел бы избавиться от чувства вины, от сожаления о смерти Николь, от безысходности. За эти дни он прокручивал сценарии возможного будущего, если бы отпустил ее. Раз за разом вспоминая все случаи, когда это действительно было возможно. И постоянно отбрасывал эти мысли.

Майки остался ночевать у Криса. Весь следующий день они проспали, расположившись на двух диванах в гостиной, сил подняться на второй этаж не нашлось ни у одного из них. Ожили лишь ближе к вечеру. Майки пил второй день, поэтому справедливо считал, что пострадал больше. Он лежал на диване, прося Криса принести стакан воды и порошок от головной боли. Кристиан пил один день и чувствовал себя ничуть не лучше друга, но с трудом поднялся и отправился на поиски воды.

– Держи, – проговорил Кристиан, ставя перед другом стакан. Голова болела так сильно, что даже думать было больно. Сжав пальцами виски, Крис постарался помассировать их, чтобы хоть как-то облегчить боль.

– Вот поэтому ты мой лучший друг, – простонал Майки, жадно осушая стакан. Ему пришлось приподнять свою многострадальную голову, и это простое действие вызвало новую волну боли. Со стоном он снова опустился на подушки. – Все. Больше не пью.

– Ага, – скептически хмыкнул Кристиан. Он слышал такое обещание после каждой крупной попойки.

– Знаешь, я хотя бы выспался, – тихо сказал Майк. Веселость пропала, уступив место глухой тоске. – Той ночью я так и не мог сомкнуть глаз.

– Я тоже, – признался Кристиан, разделяя эти чувства.

– Нам надо просто отвлечься. Я завтра уезжаю из столицы. Есть заказ на одну древнюю статуэтку.

– Куда на этот раз? – спросил Крис, прекрасно понимая, что Майки просто сбегает от проблемы.

– На побережье. Заказчик уверен, что эта вещь принадлежала самой Сие и хранит остатки ее магии.

– Ну-ну, пусть верит, – хмыкнул Крис.

– Самое главное, что он готов отдать за нее очень большую сумму. – слабо улыбнулся Майки. – А что будешь делать ты?

Кристиан задумался. Браться за новое дело у него не было никакого желания.

– Пока не знаю.

Майки остался еще на одну ночь, которую они проболтали. Каждый пытался отвлечься от неприятного чувства, оставшегося после смерти Николь. Они шутили, вспоминали старые дела Майки и не произносили имени девушки, хотя она неизменно присутствовала между строк.

На следующий день Майк ушел, а Кристиан остался дома. Он целый день старался себя занять: начистил оружие, сходил в город за новым плащом, проведал своего коня. Вернулся лишь под вечер. Поужинал, принял горячую ванну и отправился спать. Кристиан как мог выматывал себя, чтобы было легче уснуть, и план сработал. Он провалился в сон почти в тот же момент, как голова коснулась подушки.